Снова будешь моей. Мой Консерватор (СИ)

Оборачиваюсь — я не ошиблась. Андрей стоит в дверном проёме. Высокий, крепкий, руки сложены на груди. Поедаем друг друга глазами. Киваю бывшему мужу головой, мол, что смотришь? Игнорирует, но взгляд не отводит. Знаю, что я красивая, и чувствую, что ему нравлюсь.
Мне уже не нравится то, как я вырядилась сегодня, слишком много оголенных участков тела. Хочется закутаться с ног до головы в спортивный костюм, чтобы не чувствовать предательские мурашки.
Лиза на протяжении праздника скромно сидит на диване со стаканом апельсинового сока в руках, улыбаясь, наблюдает за детскими играми. Андрей подошёл к ней всего несколько раз, чтобы спросить всё ли в порядке. С виду они не очень близки. Мысленно радуюсь своему открытию. Тут же останавливаю себя.
Ну, какое мне дело до их отношений? Пусть хоть свадьбу сыграют. От этой мысли внутри начинается паника, руки немеют. В голове проносятся счастливые картинки свадьбы Лизы с Андреем. Вот они заходят в зал, красивые, торжественные. Поворачиваются друг к другу, он нежно смотрит на неё, как на меня раньше и склоняет лицо для поцелуя. Так, стоп, хватит.
Настроение тут же падает до критической отметки. Злюсь на себя и на него. Что он о себе возомнил?
После торжественного задувания свечей на торте, детей начинают забирать родители. И к вечеру, кроме Марка с Евой, в доме остаются только взрослые. Дети радостно убегают на второй этаж разбирать подарки.
Мужчины начинают заниматься приготовлением мяса на улице, мы с Дашей готовим закуски на кухне.
— Вам помочь? — заходит к нам Лиза.
— Да, — вежливо говорит ей Даша, — отнеси, пожалуйста, мальчикам тарелки для готового мяса, — головой показывает на шкаф, — Если не трудно.
— Конечно, — улыбается девушка, достает посуду и выходит из комнаты.
— Я не знала, что Андрей появится не один, — виновато говорит Даша. Смотрит на меня, пытается понять реакцию, — Прости, что поставила тебя в неловкое положение.
— Ничего страшного, Даш. Это жизнь. Мы теперь работаем вместе, придётся часто сталкиваться. Он свободный человек и может встречаться с кем хочет.
Главное, тебе самой в это верить и не разодрать им обоим лицо за ужином, — уговариваю себя. Представляю это картину и лицо Андрея, хихикаю про себя.
— Это все равно неприятно, — грустно продолжает Даша, — он позвонил Ване за час до приезда, чтобы сообщить. Ваня не подумал, что это неудобно. Мужчины сама знаешь..
— Это точно, — вяло соглашаюсь я.
— Чувствую себя виноватой, надо было пригласить тебя в другой день.
— Ты чего? Тогда бы я пропустила день рождения Марка. Мы и так столько времени не общались.
— Спасибо тебе за помощь. Я рада, что ты переболела.
Ага, переболела. Громов как ковид. Там последствий выше крыши.
Из прихожей слышен стук входной двери, тут же заходит Ваня с подносом в руках, на кухне начинают разноситься ароматы поджаренного мяса. Ммм, вкусно.
За хозяином дома заходит Андрей.
Пропуская Лизу вперёд, он располагает свою ладонь на её спине, чуть выше пояса. Ревность царапается и кусается. При этом смотрит на меня, также как в гостиной до этого. Жарко, тяжело. Что он о себе возомнил? Отвожу глаза в сторону и принимаю независимый вид. Пусть на неё так смотрит, мне до этого нет никакого дела.
9. Настя
Иван ставит тарелки в центр кухонного стола, мы с Дашей приносим приготовленные закуски, нарезку и приборы. Всей компанией располагаемся за столом.
— Забыл руки помыть, сейчас вернусь, — резко встаёт Андрей.
Цокаю, закатывая глаза, Даша начинает хихикать рядом. Какой педант, господи. Ни за что не сядет за стол, если за две секунды до этого не помоет руки. Мойдодыр бы гордился им.
— Чем ты занимаешься, Лиза? — спрашивает подруга.
Обращаю внимание на сидящую наискосок от меня девушку. Черты лица правильные, прямой нос, родинка на правой щеке. Такая вся русская красавица. Но грудь маловата, или у Громова вкус изменился? Остаюсь удовлетворенной осмотром вражеской территории.
— Недавно вернулась в город, училась в Москве пять лет. Сейчас занимаюсь поиском работы, — тихо говорит она.
 
Господи, какая скромница, что она забыла рядом с моим бывшим мужем. Он таких на завтрак ест и компотом запивает. Потом руки моет, конечно, что уж.
Андрей возвращается за стол. Ухаживает за Лизой: наливает ей вино, предлагает шашлык. Она смотрит на него большими глазами, щеки пунцовые. Сидя напротив, равнодушно (надеюсь) наблюдаю за ними из-за своего бокалом с вином.
Моя тарелка пустая. Когда нервничаю, не могу ничего есть. Во времена защиты диплома в универе была вообще похожа на Кащея.
— Как дела с рекламой? Подготовили макеты для согласования? — вдруг обращает на меня внимание учредитель "Магнолии".
— Андрей, давайте сегодня не о работе, — устало произносит Даша.
— Всё нормально, Даш, — говорю я подруге, улыбаясь. — Да, — перевожу взгляд на Андрея, — макеты готовы. Привезу их твоему заместителю в понедельник.
— Я сам посмотрю, вопрос важный. Хочу, чтобы показатели по продажам "Магнолии" улучшились к сезону, — говорит Андрей деловым тоном, превращаясь в холодного бизнесмена. Его руки так красиво держат вилку и нож, невольно начинаю любоваться.
— Хорошо, — пожимая плечами, расслабленно отвечаю, — значит, в понедельник представлю тебе готовый проект.
Что это с ним? Сначала общайся с замом, теперь решил вдруг сам посмотреть. Впервые за всё это время замечаю, как он изменился. Под глазами залегли тени, кожа на лице стала будто бледнее.
Наверное, не выходит из своего офиса.
— Вы давно знакомы? — спрашивает Иван у Андрея с Лизой.
Девушка в очередной раз начинает краснеть. Такая трепетная лань. Он что хотел, чтобы я была вот такой? Я вообще не помню, когда в последний раз краснела. Такого не было, даже когда моя мама застукала меня за просмотром порно в одиннадцатом классе.
Андрей молчит, словно предоставляя возможность ответить Лизе.
— Недавно, — решается она, — нас познакомила Ольга Львовна.
От неожиданности ставлю бокал на стол слишком громко. Господи, и тут его мама постаралась. Не хочу ничего слышать о ней. Её сын кажется, просверлил дыру на моем лбу. Он всё знает. Знает, как сильно я её ненавижу.
— Почему ты ничего не ешь? — тихо говорит мне, показывая глазами на пустую тарелку.
— Не хочу, — пожимаю плечами.
Мрачно проезжается по моему лицу, спускается к шее, задерживается на груди. Я не сняла кулон специально, это просто украшение. Весь мой вид говорит ему об этом.
— Как кстати тебе новая машина, Андрюх? — спрашивает Иван. — Резвая?
— Для меня главное комфорт. Пока всё устраивает, — он когда-нибудь отведет от меня взгляд? Киваю ему вправо. Там твоя девушка, на неё смотри. Тут же начинает широко улыбаться, неужели думает, ревную? Это не из-за него (100 % — прим. от автора), я даже Питта к Джоли ревновала в детстве.
— А мне нравится погонять, — говорю я Даше, игнорируя насмешливый взгляд. — В прошлом году даже участвовала в гонках, представляешь? Скорость нереальная, адреналин зашкаливает, такой восторг, просто вау!
— Тише едешь — дальше будешь. Гонки — это неоправданный риск, Настя. Тебе стоило бы подумать о своих родителях, — произносит Андрей Душнилович.
Все-таки мы слишком разные с ним. Нас всегда объединял только секс. Горячий, жаркий, без условностей и запретов. Интересно, с Лизой он такой же? Когда она видит его член, она сразу падает в обморок? Чтобы сдержаться отпиваю из бокала вино, чувствуя, как оно растекается теплом под рёбрами.
— Я же забыла, у нас есть пирог, который приготовила Настя, — вскакивает с места Даша. — Андрей, ты будешь?
— Я пас.
— Ты что, Даш? — весело говорю. — Вдруг у него сахар поднимется или холестерин?
Ваня начинает ржать. Это давний прикол. Андрей Громов не ест сладкое, потому что оно вредно для здоровья. Он вообще маниакально за ним следит. Каждые три месяца сдаёт анализы и носится по врачам, стоит чуть почувствовать недомогание. Наверное, это из-за отца, Константин Борисович умер от сердечной недостаточности. Смерть была неожиданной для всех.