Пионер всем ребятам пример (СИ)

– Боренька. Лето, наверное, такое. Что-то они мрут как мухи. То Подгорный, теперь этот, Брежнев. А знаешь, что я слышала? Хотя тебеэто, наверное, рано слышать.
– Конечно рано Верочка! Не знаю, о чем ты говоришь, но мне рано. Я еще маленький, я еще на горшочек хожу. И письку!! И письку я сроду не видел. Если ты имеешь в виду девочек.
Мне надрали уши и страшную историю про развратного Леонида Ильича я так и не услышал.
И черт с ним. Немного жалко героя. Он не предаст теперь своего благодетеля Никиту. Он не введет войска в братскую Чехословакию. Он много чего не сделает. Но неужели лучшее в советском человеке только то, что он вовремя сдохнет?! Или это лишь членов Политбюро касается?
– Боренька, ты хочешь чебуречка?
– Если тётя Вера угостит, с удовольствием слопаю.
И тётя Вера угощает. С умилением смотрит, как я заглатываю безбожно переперченные чебуречины одну за другой. Молодой желудок, кажется, переварит и гвозди со стеклом. В крымские чебуреки недокладывают мяса, перекладывают перца. Они лучшие в мире.
– А ведь через недельку нам пора домой, вздыхает Вера. – Надо готовиться к очередному учебному году. На дачу наведаться. Сколько дел!!! И еще эта новая квартира.
Верка довольна как кот, но делает вид, что новые дела её отягощают. Ничего, привыкнет.
Да, коротка неделька, но она наша. Махнуть что ли в морской круиз. Тут Вере нечего бояться. Морские моряки на пассажирских теплоходах не встречаются. А воры разбойники… Молния не бьет в одно и то же место. Не убьют нас разбойники. Мы отплываем завтра, маршрут: Керчь, Сочи, Сухуми, потом Одесса мама и снова Крым, Ялта, Алушта. Домой в матушку Феодосию через пять дней. Пять дней счастья. У меня с родной тётей каюта люкс с двумя мягкими кроватями. Одна из них совершенно лишняя.
………………………………………………………………………………..
Что запомнилось из морского круиза? Аджимушкайские каменоломни и гора Митридат. Деревцо в городе Сочи, привитое бесчисленным множеством исторических персонажей, Сухуми, блеск солнца и говорливые сухумские девушки. И, конечно же, Одесса! Легендарный Привоз, каштаны, черемуха на Фонтане уже не цветет и Утесова в городе нет. Он поет в Москве.
Ялта родная и близкая. Вера боялась спускаться в город. Видимо опасалась встретить нашего друга таксиста. Но он не сбежал из ада, не поприветствовал нас с пожеланием, чтоб вам свернуть шеи, гости дорогие. Я сорвал Вере магнолию в ялтинском парке. Сувениров на набережной было до чертовой матери. Все плохи и скучные. Но самым скучным было то, что пора возвращаться.
– Обратно Вера самолетом не полетим. Мне Ту 104 на всю жизнь запомнился. Самолет убийца.
Августовское море прогрелось до 25 градусов. Медузищ у берега, плывешь, кашу разгребаешь. А некоторые из них кусаются, жгут как крапива. Не хочется уезжать.
– Боря! Белка и Стрелка полетели!
– Поздравлю.
– Ты знал это! Признавайся, откуда узнал.
– Ничего я не знал.
– Врешь. Сам тогда проговорился. Я запомнила. Откуда вы, гражданин Смирнов знали государственную тайну. Ты шпион Борька?!
– Я инопланетянин.
– Откуда на твоей Тау Ките могли знать, что наши собаки сегодня полетят в космос. Где ты выведал государственную тайну?! Признавайся, а то хуже будет.
Положение стало безвыходным. Говорить правду мне не хотелось. Врать, я не знал какое вранье тут следует употребить. Предсказывать будущее опасное и вредное для здоровья занятие. Уж это я знал.
– Верочка, я тебе потом скажу. После Олимпиады, ладно?
– А так ты еще и результаты Олимпиады знаешь!
– Кое-что. Кое-какие особо страшные тайны.
Вот так вот. Одной глупостью защитился от другой. Верка согласилась ждать нового прогноза. Любят женщины чудеса. И приключения себе на попу любят. Моя еще ничего.
Утром 20 августа мы в последний раз сходили на пляж. И море, и солнце уговаривали остаться. Еще тепло, еще долго будет тепло. Но уже куплены билеты, ночью мы ту ту, уезжаем.
А вечером состоялось прощальное чаепитие со свежим кизиловым вареньем. Божественное лакомство, такого в магазине не купишь. Клавдия Павловна пила крымский мускат и требовала, чтобы в следующий раз останавливались только у неё. Почему бы и нет.
 
Таксист подкатил к воротам дома и требовательно бибикнул. Хозяйкин пес, прощаясь, гавкнул нам: Гаф. Приезжай еще.
И мы уехали.
Купейный, мягкий вагон, проводник вежлив на всю десятку, дал ему сразу при входе. Навязывает свой чай, довольно приличный, кстати сказать. В вагон ресторан мы не пойдем. Есть не хочется, мы полны впечатлениями. Впрочем, боюсь, Верочке впечатлений в дороге еще прибавится. Соседка наша по купе, мамочка с дочкой подростком. С ходу активная девочка стала клеить симпатичного мальчика. Она живет в Ленинграде там то и там то. Мама меня отпускает погулять с девочками? И на Верочку смотрит так, что моя любовь бледнеет и начинает нервничать.
– А вы знаете, начинает рассказывать девочкина мама, – В Крыму умер Леонид Брежнев. Говорят он…
И начинает что-то шептать Верочке на ухо. Любопытная девка вертится вокруг мамы.
– Вышла бы погулять в коридор доченька. Вот мальчик тебя проводит. Погуляйте с ним.
– Эту историю я уже слышала! Говорит решительно Вера. – А ты Боря сиди в купе. Завтра успеешь еще нагуляться.
Я лезу на верхнюю полку и играю в гляделки с забравшейся напротив малолеткой. Явно не догулялась девочка. Как там в Питере моя Галька. Мои пацаны. Соскучился я по ним. А интересно, они меня вспоминают?
Граждане пассажиры, наш поезд прибывает в город Ленинград. Просьба освободить вагоны.
Ленинград еще не город герой. Идет дождик, мы идем по влажному асфальту к машине такси. Праздник кончился, впереди будни. Впереди самое страшное, советская школа, лучшая в мире. Вера в Крыму утешала меня и подбадривала. Не нравится твоя школа Боренька, можешь перевестись в мою. У меня под присмотром будешь, пионер Смирнов. Кстати, пора тебя в комсомол принимать.
Пора мой друг, пора. Но рвать когти из Советского Союза не хочется. Привык я к нему. Все говорят по-русски, некоторые даже ругаются. Девушки, что характерно, тоже русские. Некоторые брюнетки, но такие хорошие слова на русском знают! Нет, на Западе скучнее.
Мы едем сначала к Вере домой. Потом заеду к любимой мамочке. Для неё у меня тоже должен быть сюрприз. Поговорю с одним человеком. Перед отъездом мне было обещано, что дело в шляпе и затруднений не возникнет.
Домработница к нашему приезду устроила большую уборку. Ни пауков, ни мух в квартире нет. Чистота, приятный воздух и пахнет сдобой. Дополнительный бонус от трудолюбивой прислуги. Как деньги облагораживают простого советского человека!
Пьем с Верочкой чай. До эпохи цветных телевизоров еще долго. Смотрим обычный черно белый. Новости. Каким хорошим был Брежнев и как нравственно жил и умер.
– Боренька, ты хотел пойти погулять. Не всё ж тебе сидеть со мной, старухой. Сбегай в кино или еще куда. Соскучился, наверное, по Ленинграду.
Соскучился, да. По нашему ленинградскому дождику, по нашей дрянной, лучшей в мире погоде. И по друзьям разбойникам.
Так, где эта улица, и где два рядом расположенных дома я примерно знаю. Такси брать не буду, демократично доеду на метро. Дома моих пацанов конечно не застану. Не дураки они последние вольные денечки дома проводить. Наверняка где-нибудь собак гоняют. Возможно, дерутся.
Почти угадал. Не дерутся, но сейчас будут биты. И возможно сильно биты. Пацаны прижаты к кирпичной стене дома и готовятся дорого продать свою жизнь. Шесть противников, причем трое из них на пару лет старше Вована и Димона, это слишком много. Бой уже начался.
– Ребята! Может не надо. Вдруг им будет больно.
Подскакиваю к самому рослому и бью его по почкам. Не смертельно, но очень больно.
– Ты что сука делаешь?! М….. … …… …. …!!! Далее в том же духе. Красив и могуч русский язык.
Второму из нападавших приходится выбить зуб. Третий… Но Вован с Димоном переходят в контратаку. Израненные герои, у Вован подбит глаз, Димон красуется разбитым в кровь носом, герои налетают на поредевшие ряды врага и обращают агрессора в бегство.