Пионер всем ребятам пример (СИ)

В этот раз откнопливаю марлю, цепляясь другой рукой за подоконник.
– Боря, ты?
– Зачем ты пришел? Уходи, у меня сегодня плохое настроение.
– Завтра оно улучшится. Нашего кобеля увезли в больницу. Лечиться ему долго и больно. Письку возможно и спасет, но девочкам под юбку долго не будет лазить.
– Он мне обещал, что уволит. Что такую характеристику на меня напишет, что меня нигде на работу не возьмут. Он может, у него рука в главке. Он уже трех пионервожатых съел.
– Значит надо и его съесть. Вернется из больницы, придумаем ему что-нибудь еще такое, приятное. Чтобы на инвалидность вылетел.
– Борька, так это ты сделал?! Не может быть. Ты ж попадешься, тебя в тюрьму посадят. В колонию упекут.
– А кто знает? Ты ж Вера ничего не знаешь. Я тебе не говорил, ты ничего не слышала. Чтоб пионер такое сделал?!! Как можно, товарищ пионервожатый!
Верка хохочет так, что я боюсь, как бы нас не услышали. Она плачет, бьет кулаком по подушке и по моему плечу. Потом бросается в мои объятья…
Опять я половину ночи не спал. Но игра стоила этого. С таким темпераментом я в прошлой жизни не сталкивался. У девушки большие способности. А к хорошему зубному я ей посещение устрою там, в городе. Деньги и в 1960 году деньги. И евреи в Советском Союзе еще встречаются в изобилии.
На девичьи вопросы я, естественно не ответил. Сказал, что секрет. Сказал, что всё очень просто, но никто не догадается. Моя подруга меня теперь, похоже, начала уважать. Что ж, неплохо.
Всё-таки я сумел выспаться. И, слава богу. Перед концертом надо быть в форме и излучать оптимизм и в здоровом теле здоровый дух. Отгладить, как следует галстук, будь он проклят галстук. И вести свою команду на бой и триумф.
К завтраку гости еще не прибыли. Родительский день был пока без родителей. Уж очень далеко наш лагерь от всех центров цивилизации. Выборга, Приозерска и города Ленина Ленинграда. Оттуда путь особенно длинен. Ко мне и к моим друзьям приедут разве что к обеду.
Сразу после завтрака началось нервное шевеление среди лагерного начальства. За отсутствием директора власть в лагере взяла в свои руки старший пионервожатый. Баба в целом не вредная, но слишком идеологизированная. Нас снова перепроверили на идеологическое соответствие номеров решениям партии и правительства. Суть номера я наотрез отказался сообщать. Какой же это номер, сказал, если всё о нем известно. Успокоил начальницу, сказав, что все участники, народ проверенный и любят родину. Старшая поверила, скрепя сердце. Чтобы я еще участвовал в самодеятельности!
За полчаса до начала концерта, мы начали одеваться. Следовало привыкнуть к костюмам, чтобы не чувствовать неловкости на сцене.
Прошел шумок, что прибыло начальство из области. Нас еще раз вздрючили для страховки. И выпустили на сцену.
Девочка пели песни пионерской юности. Про милую картошку, про пионера, не теряющего ни минуты. О том, что мы шли под грохот канонады, довольно сомнительная песенка. Взвейтесь кострами синие ночи, сообщили в очередной раз ребята и ушли со сцены. Мальчишки из старшей группы показали гимнастический этюд.
Разодет я как картинка. Я в японских ботинках. В русской шапке большой. Но с индийскою душой.
Два полуобнаженных индийских юноши вынесли на сцену укутанный цветастой тканью таинственный ящик. Намазанные черной краской физиономии Вована и Димона производили сильное впечатление. Следом за ними на сцену выбежала девушка в цветастом платье и закружилась в ритуальном танце. Наконец под гром барабана на сцене появился Я! Халат, отнятый у одной из пионервожатых, украшали звезды от новогоднего набора игрушек. На лбу у меня была приклеена звезда. Мочальная борода и длинные усы из того же новогоднего набора очень меня украшали.
– Ирратабуш!!! Ирратабуш!!! Командую я и взмахиваю волшебной палочкой. Галка сдергивает с ящика покрывала. Стеклянный старый аквариум, намытый дочиста, блестит в свете фонарей.
– Ирратабуш! Командую. И покрывало снова опускается на аквариум.
– Тох. Тиби дох. Тох. Тох!!! Ирратабуш!!!
 
Посылаю мощный сигнал в неизвестность. А сам представляю себе наш живой уголок. Вот они любимые, сидят себе мирно. Их сегодня хорошо покормили
Галочка сдергивает покрывало с нашего ящика. В глубине аквариума сидит белый кролик и удивленно смотрит на застывшую публику. Дешевый шаблонный цирковой фокус. Но в детском пионерском лагере производит впечатление. Гром аплодисментов. Аплодируют ребята, аплодируют вожатые, аплодирует удивленное начальство из области.
А мы снова производим те же пассы и вот уже в ящике сидит черный кролик. Он нервничает, начинает бегать по аквариуму и я поскорее, от греха подале, отправляю его обратно в живой уголок. Следующим в волшебном ящике появляется ёжик. Наш лагерный ёжик, с зеленым пятном на боку. Он сворачивается в клубок и не желает позировать перед восхищенной публикой.
Пошлость, примитив, негодую я. Мне представляется поляна в лесу, где я мучил настоящего лесного ежа. На поляне сидит, кто бы мог представить, лесная куропатка. Недолго думая, переношу лесную птицу в мой аквариум и велю сбросить покрывало. Птица сначала растерянно сидит на дне ящика, потом взмывает в воздух и, сделав круг над нашей сценой, вылетает за пределы летней сцены. На волю, в лес. Гром аплодисментов. Все встали и хлопают в ладоши, отбивая их. Молодец Борька! Орут мальчишки. Моя маскировка их не обманула. Боренька, я тебя люблю, пищит кто-то из девчонок.
Перехватил, определенно перехватил Смирнов, думаю я. Дурак ты, Смирнов.
Только-только мы успели переодеться и отмыть морды от краски, как нас вызвали на ковер. Дяди и тёти из области собираются нас хвалить и возможно съедят. Рожи у начальников были веселые и отдохнувшие. Дорога их, видимо, не утомила. Мы оказались замечательно талантливыми детьми, и нас следовало послать на областной, а потом и на республиканский конкурс детских талантов. Потом можно и на всесоюзный! Заливался соловьем самый главный из начальственной камарильи.
Я дурак и мне надо было исправлять ситуацию.
– Дяденьки и тётеньки, я контуженный. Меня тут стукнули кастетом по голове. Неделю лежал в медпункте. Сейчас еще голова иногда болит. С фокусами у меня редко, когда получается. Только для вашего приезда постарался. Но голова уже опять болит. Может через полгода или не знаю, когда оклемаюсь. Фокусник из меня плохой.
Члены комиссии глядели на меня с подозрением. Видимо я плохо притворялся. Но насиловать еще больного ребенка они не рискнули. Спросили у старшей пионервожатой о происшествии с избиением пионера у них в лагере. Она ответствовала, что виновник сбежал из лагеря и сейчас отсутствует. Его ищет милиция. В общем, испортил я праздник нашему начальству. Ну и перебьются.
– Борька, а может, стоило нам согласиться? В Москву бы поехали. В Кремле выступали.
Энтузиазм у моих друзей кипел и пенился. Галя вопросительно глядела на меня, что-то подозревая.
– Нет ребята, фокусы это не наш метод. Я поведу вас по другому пути. Мы увидим небо в алмазах, но чужие дяди и тёти нам не нужны. Пусть не примазываются. Вы ведь верите мне? Я вас не обману.
После американской жвачки доверие ко мне выросло значительно. Но они еще сомневались. Надо было прикармливать мою команду более активно.
– Кстати о кормежке. Кормить нас сегодня будут прилично. И комиссия из города, и родители приедут. Кстати, пора бы им приехать.
– Ой! Мой батя появился. Пока пацаны. Ждите своих.
Димон унесся к стоящему около клумбы вполне приличному на вид мужчине. Мне бы такого отца, с таким можно жить. Боюсь, что в моем случае всё будет сложнее.
– А вон моя мама, пропела Галочка.
Чернявая, еще не старая женщина приветливо махала ей рукой.
– Так Вован, мы одни пока остались без родителей.
– Мои могут и не приехать, вздохнул он. – У матери печень болит, у отца опять что-то со старой раной. Он на нашем ленинградском воевал.
Надо же какая древность. Еще живы и молоды их родители, участники великой войны, еще мучаются ранами, еще зачинают детей.