Поправка курса (СИ)
— Да… Да, похоже…
— Настолько похоже, что можно говорить об идентичности.
— Но зачем? Валерий Николаевич, зачем?
— Это не я! Вы ничего не докажете? И уберите собаку, наконец!
— Не я — что? Что «не я»?
— Ничего!
— И мы не собираемся никому ничего доказывать. Нужды нет.
— Тогда что вам нужно?
— Лично мне — успокоить доктора Альтшуллера.
— Ну, успокоили, и что?
— А вот, — я сел за стол, обмакнул перо в чернильницу и написал на листке бумаги, диктуя себе вслух: «Я, Никитин Валерий Николаевич, получил от агента М. пятьсот рублей за сведения об организации „Прометей“, членом которой состою, в чём и даю данную расписку. Дата, подпись».
— Что за ерунда? Какие пятьсот рублей?
— За деньгами дело не станет, — я достал бумажник и выложил пять сторублевых купюр. — Извольте получить.
Я помахал листком, чтобы чернила окончательно высохли.
— Смотрите, буквы «р» и «б» — копия тех, что в конторской книге. И подпись господина Никитина, может, и не идеальна, но для Аспида сойдет. Вы, господин Никитин, ведь знаете, как поступает Аспид с предателями? Это ликвидатор у них, в «Прометее», по кличке Аспид. Ненавидит чиновников, особо ненавидит охранное отделение, но пуще всего — предателей. Их он казнит особым лютым способом… впрочем, к ночи рассказывать не буду.
— Это… Это подло!
— Ага! А похищать девочек — не подло? Я, Исаак Наумович, навел справки. Действительно, это сын почтенного купца Николая Сергеевич Никитина. Был в подозрении по поводу похищения Тани Куташовой, дочери известного адвоката. С адвоката потребовали выкуп. Он заплатил, но девочку так и не вернули. Она пропала. Среди прочих подозревали Валерия Николаевича. Но доказательств не нашли. Однако Николай Сергеевич Никитин сына своего знал, и потому велел никогда более на пороге своего дома не появляться. Как он оказался в Ялте — отдельная тема. Но, видно, старые повадки неискоренимы. Похищать девочку ему не с руки — Ялта город маленький, такое незаметно не провернуть, тем более в одиночку. А денег хочется. Вот он и пошел на компромисс: напугать. Ну, попугал. А теперь я его напугаю. Завтра утром эту расписку получит Аспид. Так что сроку у тебя, малой, двенадцать часов. Беги, Никитин, беги!
— Я-то убегу, — внезапно успокоившись, сказал Никитин. — А вас всех ждет гибель. Не сегодня, может быть даже не завтра, но неизбежная гибель. А девочка жива и здорова, не волнуйтесь. Её удочерили порядочные люди. И я, конечно, никого похищать не собирался. Просто срочно понадобились деньги.
— Так берите, — ответил я. — Булька, идем.
Булька нехотя отпустил ногу Никитина. Так весело играли…
— Нет, он не бандит, Никитин. Он анархист. Идейный, — рассказал я доктору на обратном пути. — Поэтому я и дал ему двенадцать часов. Пусть бежит.
— А этот… Аспид…
— Я блефовал. Я не знаю, где Аспид (тут я соврал, знаю, далеко, в Варшаве), но и он не знает. Он даже в лицо не знает Аспида, конспирация. Но наслышан. И теперь в каждом он будет подозревать палача. А нечего похищать девочек!
— Но он ведь сказал, что с девочкой все в порядке.
— Кроме того, что родители лишились дочери, а дочь родителей.
— Но как это могло случиться? Почему девочка никому ничего не сказала?
— Ей было два года, девочке. Ну, и другие обстоятельства… — я вышел у Дома Роз и распрощался с доктором.
— Но почему вы дали ему деньги? — задал последний вопрос Альтшуллер.
— Заслужил.
Авторское отступление
Происшествие у Доггер-банки, или же Гулльский инцидент, получивший в английской прессе прозвище «The Russian Outrage» случилось во время похода Второй Тихоокеанской эскадры. Российские суда были атакованы неизвестными миноносцами, открыли ответный огонь, в результате которого потопили английское рыболовецкое судно и повредили собственный крейсер «Аврору».
Были там миноносцы, или за них приняли английских рыбаков, до сих пор неясно. В результате наступило дальнейшее охлаждение англо-российских отношений. России пришлось выплатить более полумиллиона рублей компенсации английским рыбакам, международная пресса назвала эскадру Рожественского «флотом безумцев» (fleet of lunatics).
Словно предчувствуя это, царская чета незадолго до происшествия на Доггербанке уволила няню-англичанку: «Сегодня после многих недель колебаний Аликс, сильно поддержанная мною и княг. Голицыной, наконец решила уволить англичанку — няню детей Мисс Игер» (Дневник Николая Второго, запись от 29 сентября 1904 года).
Угроза похищения дочери доктора Альтшуллера — реальный факт. «Больные и неимущие студенты постоянно жили в доме Альтшулеров на бесплатных харчах, и тут даже случались курьезы. Доктору стали приходить письма неизвестного шантажиста с требованием денег: иначе будет похищена его дочь. И вот однажды жена врача Мария Абрамовна понесла наверх поднос с обедом… и застала „бедного студента“ за сочинением очередной анонимки» (Геннадий Шалюгин, «Врач великих писателей», «Медицинская газета» от 31 июля 2002 года).
Глава 19
19
27 октября 1904 года, среда
Ялта
— Вполне удовлетворительно, если не сказать отлично, — похвалил я сам себя.
Пришло письмо от господина Бирна, эсквайра, в котором тот уведомлял, что оговоренные средства переведены на счет Владимира Ульянова своевременно. Двести пятьдесят фунтов за переработку труда «Развитие капитализма в России». И ещё двести фунтов за две брошюры, «Экономика русско-японской войны» и «Внутренние и внешние займы Российской Империи». С учётом уже уплаченных двухсот пятидесяти фунтов аванса, господин Ульянов получил семьсот фунтов, начиная с июня этого года. Сумма не дикая, но вполне приятная. Для эмигранта особенно.
Кроме того, писал господин Бирн, израсходовано восемьдесят фунтов на отклики в прессе. Вырезки прилагаются.
Я взялся за вырезки. Взвешенный анализ и сдержанное одобрение. Общий вывод: на горизонте мировой политической науки появился интересный, и, очевидно, крупный мыслитель, достойный продолжатель дела Маркса. Но не будем спешить, будем ждать новых публикаций.
Что ж. Поощрение толковых критиков — дело благородное. Пиши господин Ульянов чушь и дичь, никакие субсидии не помогли бы. А так — критики прочитали, подумали, потом ещё раз подумали, и дали отзыв. Как обычно, честный и беспристрастный. Восемьдесят фунтов — не подкуп, а цена работы. Девиз английских обозревателей «Нам платят за правду» — не пустые слова. И брошюрки с работами Владимира Ульянова покупают не только подставные лица, далеко не только. А клака, что клака? Клака — штука нужная и нисколько не зазорная, напротив. Ведь что такое чирлидинг, как не клака? А выглядят чирлидерши очень симпатично.
И я поручил господину Бирну заказать у господина Ульянова серию статей о геополитических последствиях русско-японского конфликта. И, в связи со срочностью и высоким качеством, поднять оплату труда господина Ульянова с двадцати до тридцати фунтов за тысячу слов. Это первое. Заказать обзор произведений господина Ульянова в двух, нет, лучше в трех ведущих газетах Северо-Американских Соединенных Штатов, это второе. Пора, пора выходить на трансатлантический уровень.
Написал, запечатал письмо в синий конверт. Синий — значит, господин Бирн найдет его в своей почте завтра утром. Как? Секрет фирмы. Нуль-туннели и прочая наукообразная белиберда. Да.
Или просто: магия.
Нет, я не пытался подкупить господина Ульянова. Замысел другой: во-первых, сделать из него мыслителя-марксиста мирового масштаба. Сейчас он миру неизвестен. Сейчас он и России практически неизвестен. Маленькая заграничная партийка, погрязшая во взаимной грызне — кому она интересна? А вот интересна. Видные социалисты всего мира теперь читают Ульянова, цитируют Ульянова, спорят с Ульяновым — это вам не шутка, русский человек живет с оглядкой на Запад, даже когда всецело отрицает влияние Запада. Даже особенно когда отрицает. Второе — возможность — пусть чисто гипотетическая — возглавить мировое социалистическое движение. Провести революцию в мировом масштабе, по Марксу — от таких перспектив у любого голова закружится. Ну и в третьих — обуржуазивание, куда же без этого. Легко нищему и бездомному призывать к разрушению мира. А если ты в этом мире уважаемый, авторитетный человек, человек, ко мнению которого прислушиваются лучшие умы, который сам может стать лучшим умом? Ну, и на бытовом уровне сознание того, что сам, своим трудом, а не попрошайничеством, обеспечиваешь себя и свою семью? Не просто обеспечиваешь, а даешь семье комфорт, достаток, опять же уважение окружения? Тридцать фунтов за тысячу слов — это сто пятьдесят фунтов за брошюру. Годовое жалование отца, Ильи Николаевича Ульянова — за брошюрку! Видишь, папа, я тоже кое-чего стою! Добился! Сам добился!