Подаренная лесом (СИ)

Самое удивительное, что все четверо получали искреннее удовольствие от общения. Мне не было слышно слов, достаточно видеть их раскрасневшиеся щеки, возбужденно горевшие глаза и счастливые улыбки.
И в каком таком заповеднике аристократии появилось мое рыжее чудо? Правильная грамотная речь, осанка, какие-то элементарные правила этикета — не считая ее желания ходить без одежды, общая ухоженность и удивительная красота — кем еще она может быть, если не аристократкой? Но вот ее характер, поведение, взгляды на окружающий мир — это никак не вязалось с тем, что я привык видеть у власть имущих.
Только к вечеру закончил осматривать страждущих. И то сам определил порядок очереди, приняв тех, кому на самом деле был нужен , остальным сказал приходить на следующий день. Аврора с сожалением попрощалась с детьми и наконец-то вернулась в дом. А я только сейчас обратил внимание, что она все это время была босая.
Солнце еще не спряталось за горизонт, но от земли ощутимо тянуло холодом. Ладонью тут же пощупал ее нос и ладошки — ледяные. Вот только заболеть еще ей не хватало!
Не слушая никаких возражений, нагрел воды в небольшом тазу, влил в него несколько подходящих настоек и усадил девушку рядом на табурет — парить ноги. К счастью, она не стала спорить, с готовностью выполняя мои распоряжения, радостно болтая ногами в горячей воде. Чтобы наверняка не заболела, сунул в руки пузатую чашку с отваром. Сам же достал из холодильного шкафа вчерашний рис с мясом и выложил на сковороду, собираясь подогреть на плите.
— В лес мы сегодня уже не пойдем? — уточнила Аврора.
Черт! Обещал же… Поморщился, подбирая слова, чтобы мягко отказать и объяснить причины, но девушка меня опередила.
— Ты устал, понимаю. Ничего страшного, потом пойдем, — поспешно добавила она, светло улыбнувшись.
— Да, не ожидал, что сегодня будет настолько много посетителей. Обычно не больше пяти, ну и в другие дни один-два человека забегут, — вздохнул, помешивая наш ужин.
— Почему ты мне сегодня не отдавал никаких распоряжений? Я хотела помочь тебе, — переключилась она на другую тему, отпивая отвар и лениво болтая ногами в воде.
— Знаю. Но я не нуждался в реальной помощи — большинство посетителей пришли просто посмотреть на тебя. Они бы совсем замучили расспросами.
— Я не совсем поняла, чего они хотели от меня. И ты не рассказал им, как мы встретились, говорил что-то совсем другое, — нахмурилась Аврора.
Я ждал и переживал, когда она возмутится при деревенских, что я вру, но она промолчала, спросила лишь сейчас.
— Понимаешь, не всем стоит знать правду о тебе…
— Почему?
— Не все люди одинаково добры, они могут обидеть…
— Но почему? — она даже подалась вперед, пристально всматриваясь в мое лицо, ожидая ответа.
— Я не знаю, — тяжело вздохнул. — Но лучше не рассказывать всем о себе.
— А тебе?
— Мне можно. Ты что-то вспомнила и хочешь мне рассказать? — я тут же встрепенулся, переводя на нее взгляд и выключая плиту.
В ответ Аврора рассеянно пожала плечами. И что это значит? Не уверена, что вспомнила, или не уверена, что хочет делиться со мной этими воспоминаниями? А в следующий миг на ее губах засияла улыбка. Девушка осторожно перебросила растрепанную косу через плечо.
— Смотри, кто вернулся! Только надо ее покормить, она голодная, — выдала Аврора радостно, указав мне на свою причудливую голубую заколку.
 Сперва я нахмурился, не понимая, о чем она. Но спустя секунду вспомнил, что никаких заколок у нее не может быть, ведь собственноручно завязывал волосы обрывком веревки. Словно подтверждая мои мысли, «заколка» шевельнулась и вспорхнула с косички Авроры, приземлившись на столе рядом со мной.
А я, кажется, даже забыл, как дышать, во все глаза уставившись на бабочку. Подозрительно знакомую бабочку, которая, готов поклясться, точно умирала уже дважды, каждый раз появляясь снова вместе с Авророй…
  
11. Немножко вечернего уюта
 
Аврора 
Дэниел с каким-то странным выражением лица смотрел на бабочку и молчал. Наверное, тоже за день соскучился по ней. Я украдкой облегченно вздохнула. Вдохнуть в нее жизнь второй раз было сложнее, чем в первый, но я справилась.
 
Нашла крылатую красавицу в траве под окном нашей спальни. Не знаю, что с ней случилось, но мне было грустно прощаться с ней вот так. Конечно, нельзя нарушать баланс, но… Это лишь бабочка.
Насколько помню, раньше я подчинялась негласным правилам мироздания, а пробудившись в этот раз, чувствовала — во мне что-то изменилось. Появилась некая легкомысленность, беспечность и… что-то приятно грело изнутри, чему я не могла подобрать слов. Возможно,  причина перемен в том, что последний раз я очень не хотела уходить, а потом долго не решалась вернуться. К худу это или к добру — время покажет, но я надеюсь, что в этот раз успею насладиться счастьем подольше прежде, чем снова придется уйти.
Допив отвар, осторожно отставила тяжелую глиняную чашку на край стола и отодвинула таз с остывающей водой. Мне больше не хотелось оставаться в стороне, как когда-то давно, просто позволяя заботиться о себе и благосклонно принимая восхищение. Я хотела прочувствовать до мелочей: каково это — быть простым человеком? Поэтому спокойно прошлепала к шкафу, где вчера приметила тарелки. Достав две, наложила еду и понесла к столу. Надо будет еще уточнить, как Дэниел очищает посуду, и повторить этот подвиг. А еще хотелось самой попробовать приготовить что-то, чтобы Дэниел утром проснулся, а в доме вкусно пахнет…
— Стой-стой, что ты делаешь? Я бы и сам… — он перехватил у меня тарелки почти сразу, как я сделала первый шаг, словно очнувшись ото сна, отвлекшись наконец-то от бабочки.
— Я хочу помочь. Хочу быть тебе полезной.
— Чудо ты мое, — непонятно усмехнулся он в ответ и, быстро коснувшись губами моей щеки, отобрал тарелки и сам понес к столу. — Вилки достань, а я сейчас вернусь.
И ушел в спальню. Я замерла в недоумении: куда это он и зачем? Но все же выполнила его просьбу, стараясь двигаться быстро, поджимая озябшие пальцы ног. В водичке было тепло, а сейчас уже некомфортно — от пола ощутимо тянуло холодом.
Вздохнув, снова развела мед в блюдечке для бабочки. Радостно улыбнулась, когда та села на край и потянулась хоботком к сладкой водичке.
Обернулась к двери в спальне, за которой слышалось шебаршение и негромкое ворчание Дэниела. Может, стоит пойти к нему? Но мой взгляд наткнулся на вчерашние свечи. Сразу вспомнился завораживающий огонек, от которого стекали мутноватые горячие капли, принимавшие причудливые формы на твердой поверхности подсвечника.
Поспешила установить свечу на стол и попыталась вспомнить, как Дэниел добывал огонек. Кажется, при помощи матового черного камушка, которым просто водил над свечой — я видела его на небольшой полке над камином. Покрутив артефакт в руках, заметила выпуклый символ, отполированный постоянными прикосновениями. Осторожно нажала на него и едва не запищала от восторга, когда камешек выстрелил искрами. Без труда подожгла фитилек и завороженно уставилась на колыхавшийся от легкого сквозняка рыжий огонек. Не удержалась от соблазна и коснулась его, совсем забыв об опасности. Негромко ойкнула, когда ласковый огонек совсем неласково лизнул кожу обжигающей болью. Отдернула руку и уставилась на покрасневший след, уже вздувавшийся некрасивым белым пузырем. Часто заморгала, сдерживая слезы, и улыбнулась, глядя, как кожа разглаживается, возвращает былую белизну, не оставляя следов моей беспечности.
— Аврора? Ты вскрикнула? — тут же послышался обеспокоенный голос Дэниела, а вскоре и сам парень появился на пороге.
— Смотри, я зажгла свечу! У меня получилось! — радостно воскликнула я вместо ответа, забираясь на свой стул с ногами.
— Молодец… Ты рано вылезла из воды. Сейчас подолью горячей, — покачал он головой и снова пододвинул ко мне таз и долил исходящей паром воды из чайника.