Одиночество инспектора Уэста. Сатанинский микроб. Покушение на леди

— Мистер Кинг.
— О, вот я и снова король [1], не правда ли?
Девушка отошла от кровати и присела на ручку одного из кресел, изящно закинув ногу на ногу. На ней было длинное платье, которое не скрывало ее стройной фигуры и красивых коленей.
— Это вы подлатали мое лицо вчера ночью? — спросил Роджер.
— Да, я. А как вы себя чувствуете?
— Думаю, что оно нуждается в повторном уходе.
— Прямо сейчас?
— А почему бы и нет?
Девушка подошла к умывальнику, открыла шкафчик над раковиной, сняла с белой полочки небольшую баночку с белой мазью и вернулась к Роджеру.
— Сядьте прямо, — попросила она. Когда Роджер принял требуемую позу, девушка взяла на палец немного мази и начала мягкими движениями массировать царапины на его лице. Закончив, она отступила на шаг и спросила:
— А как насчет руки?
Он послушно протянул руку.
— Очень вам благодарен, — сказал Роджер, когда она закончила эту процедуру. — У вас навыки квалифицированной медсестры.
— Вам придется познакомиться со всем понемножку.
Дверь вдруг открылась.
Вошел человек, небольшого роста, одетый в белый пиджак, с седой головой и грустным взглядом.
Первое, чем он обратил на себя внимание, начищенные до блеска коричневые ботинки. С изяществом опытного официанта он поставил принесенный им поднос на столик у кровати. Роджер тут же заинтересовался его содержимым. Он увидел сначала большой нож из слоновой кости, по виду напоминавший больше нож для резки бумаги. На подносе были чай, тосты, мармелад, масло и две тарелки под серебряными крышками.
— Я бы на вашем месте позавтракала в постели, — посоветовала Марион.
— Я никогда не завтракаю в кровати.
— Вам не следует переутомляться, — возразила она и тут же придвинула к столику табурет, чем очень рассмешила Роджера. Вначале он налил себе чашку чаю и выпил залпом. Потом приподнял крышки — овсяная каша, яичница с беконом. Роджер съел все без остатка.
— Ну и прекрасно! — сказала она.
— Что прекрасно?
— Ваш аппетит.
— Но это еще не все, — возразил Роджер. — Мне бы хотелось побриться.
— Сейчас я это устрою.
Когда она вышла, Роджер подошел к шкафчику над умывальником. Ни ножниц, ни лезвий — ничего режущего в нем не было. Он ждал минут десять — по крайней мере, ему так показалось: часов в комнате также не было. Затем дверь открылась, и снова вошла Марион вместе с официантом. В руках у него был небольшой черный мешочек.
Официант впервые заговорил. По выговору Роджер понял, что это типичный кокни [2] из самого сердца Ист-Энда.
— Сядете на кровать или к зеркалу? — спросил он.
— К зеркалу, — ответил Роджер.
— Хорошо.
Человек обошел вокруг табурета и развязал свой мешочек. Из него он извлек большую розовую салфетку. Роджер сел. Человек профессиональным движением обмотал ею шею Роджера, быстро побрил его безопасной бритвой.
Очевидно, к Роджеру относились настороженно; девушка к тому же, вероятно, считала его еще и лунатиком.
Официант принес ленч. Пока Роджер расправлялся с ним, орудуя костяным ножом, официант стоял молча поодаль. Минут через пять после того, как Роджер закончил есть, в комнату вошла Марион, держа в руках поднос с кофейником и двумя чашечками. Он сидел в кресле возле окна.
— Вы не возражаете, если я выпью с вами кофе?
— Я просто мечтал об этом.
— Как самочувствие? — спросила она.
— Хотя все это ужасно таинственно, но я вполне доволен.
— Я так рада. — Она никак не среагировала на слово «таинственно» и стала по-хозяйски разливать кофе.
— Благодарю. Когда вы намерены посвятить меня в местные секреты? — сросил Роджер.
— Я ничего не могу вам рассказать, — проговорила она.
— Вы считаете меня сумасшедшим?
— Что вы, конечно, нет! — Она пролила кофе на блюдце. — Это же нелепо. Просто вам было плохо, а сейчас вы поправляетесь и скоро будете в полном порядке. Я хочу вам помочь. И мне хотелось бы, чтобы вы говорили со мной откровенно.
 
— О чем?
— Обо всем, что придет вам в голову.
— О прикладной психологии? Или психиатрии? Или еще о чем?
— Просто говорите. Приятно, когда люди что-нибудь рассказывают.
— Ну, допустим, я стану говорить о своей жене. О сыновьях. — На ее лице снова появился испуг, и Роджер решил, что у «мистера Кинга», вероятно, нет ни жены, ни детей. — Дженет не похожа на вас, разве только руки… Руки о многом говорят — вы знаете об этом?
— Да, — согласилась она.
Роджер напустил на себя мечтательный вид.
— О человеке можно безошибочно судить, если сравнить отпечатки на кончиках пальцев с линиями на ступнях ног. Да, я, кажется, собирался рассказать вам о своей семье. О Дженет рассказывать не стоит, а вот о мальчиках… У меня их двое. Старший — Мартин, но мы зовем его «Скупи» [3]. Смешно, не правда ли?
— Мне нравится. — Она делала вид, что верит ему.
— Скупи у нас большой парень. Почти шесть лет. На жизнь смотрит очень серьезно. Ричард на год младше и совсем не такой. Он воспринимает жизнь, не задумываясь, как она есть. Веселый малый и далеко пойдет, если выработает в себе солидность брата. Вы не верите ни одному моему слову, не так ли?
— Прошу вас, продолжайте.
— Почему вы мне не верите?
— Продолжайте, прошу вас.
— Почему вы работаете на убийцу?
— Просто это моя работа.
— Вам совсем не идет быть подручной убийцы.
Она улыбнулась.
— А если я, как сумасшедший, вдруг ударю вас?
— На эту тему мне нельзя с вами разговаривать, — сказала она. — Я знаю, что вас мучают сны и кошмары. Сны — это хорошо, а что касается кошмаров — я помогу забыть вам их и спокойно уснуть. Кошмары — временное явление, результат стресса. Не думайте об этом. Расскажите мне о ваших снах. Вот и все, что от вас требуется. Меня вы не испугаете. Я столько слышала всяких странных историй от разных людей. Расскажите самый страшный сон. Прошу вас.
«Что им нужно? Хотят заставить меня поверить в то, что я сумасшедший?»
  
Глава 6
 
КОШМАР
 
Он слышал стон…
Ему привиделась девушка с обезображенным лицом, в белой блузке, и ее рука безжизненно свисала с кровати.
Кошмар поглотил его всего, он продолжался, казалось, бесконечно, и каждый раз повторялось одно и то же — девушка, стон, четче, ближе, четче, ближе. Ему хотелось закричать, он открывал рот, но крик застревал в горле.
Потом он проснулся.
Уже третью ночь Роджера мучили кошмары.
Когда он просыпался, было всегда темно. Роджер знал, что, стоит ему уступить и включить свет, он уже не сумеет перебороть страх.
Шагов Роджер не слышал, но внезапно почувствовал, что кромешная тьма рассеивается. Он открыл глаза. Слабый свет пробивался из-под осторожно открывающейся двери. В комнату бесшумно проскользнула Марион и так же неслышно затворила за собой дверь. На ней был халат, волосы стягивала сеточка, на лице играла ободряющая улыбка. Она подошла прямо к нему, и ее прохладная, нежная ладонь легла на его горячий лоб. Затем Марион намочила губку и обтерла ему лицо и руки. Роджеру хотелось, чтобы она как можно дольше не отнимала своих рук.
— Все будет хорошо. Успокойтесь, — говорила Марион. — Если бы вы раньше рассказали мне о них, то теперь вам бы не пришлось так беспокоиться.
Она произносила эту фразу десятки раз за последние трое суток, обычно это случалось днем. Утром же, просыпаясь, он никогда не видел ее в комнате. Роджер лежал, глядя на Марион — воплощение привлекательности. Она была для него всего лишь женщиной, с которой можно только поговорить, никак не изменив ее отношения к нему. Она же была уверена, что он болен, и считала своей обязанностью помочь ему. Роджер даже иногда испытывал желание возненавидеть ее, но ничего из этого не получалось.