Одиночество инспектора Уэста. Сатанинский микроб. Покушение на леди
Кливден потянулся к телефону. Руки его дрожали. Пока он набирал номер, я обратился к Харденджеру:
— Итак, старший инспектор, ваши соображения?
— Почему здесь оказался Мартин?
Я кивнул.
— Есть веские причины. Первая. Вы в нашем списке первый на подозрении.
— Повторите-ка...
— Вас уволили, — потупился он, — и оставили на подозрении. Ваше мнение о Мортоне и ваша точка зрения на опасные биологические эксперименты хорошо известны. Кроме того, вы хотели все сосредоточить только в своих руках. Знаю это и по совместной с вами работе.
— Лунатик! Как я мог убить своего лучшего друга?! — рассвирепел я.
— Вы единственный, живущий не в Мортоне и знающий всю систему охраны.
Единственный, Кэвел. Если кто-то проник туда и выбрался обратно, так это мог быть только Кэвел. — Он многозначительно помолчал. — И вы единственный из живых, знающий шифр всех дверей лабораторий. А комбинации могут быть изменены только на заводе-изготовителе. После вашего увольнения никто не подумал изменить шифр.
— Гражданский директор доктор Бакстер тоже знает все комбинации шифров, — возразил я.
— Бакстер исчез. Мы нигде не можем его найти. Нам было необходимо предпринять кое-что. Некоторые шаги... Едва вы ушли из дому сегодня утром, мы встретились с вашей женой. Она сказала...
— Вы были у меня дома?! — возмутился я. — Беспокоили Мэри?
Допрашивали ее? Я, пожалуй...
— Не волнуйтесь, — холодно перебил меня Харденджер. — Меня там не было. Я послал младшего офицера. Конечно, с моей стороны глупо спрашивать о муже у жены, которая замужем только два месяца. Естественно, она сказала, что вы были дома всю ночь. — Я молча уставился ему в глаза. — Вы что, хотите вцепиться в меня? За мое предположение, что Мэри могла солгать, или за то, что она не предупредила вас по телефону? — спросил он.
— Мне не нравится все, что вы говорите.
— Она не солгала. Вспомните, я ее хорошо знаю. А предупредить вас она не могла. Мы отключили ваш телефон и дома, и в конторе. И подключились к ним. Так что я слышал все, что вы говорили Мартину. Одно время вы заставили меня поволноваться, — засмеялся он.
— Как вы проникли сюда? Я не слышал.
— Предохранительная коробка расположена в наружном коридоре.
Незаконно, но я прошу прощения.
— Придется переделать, — кивнул я.
— Словом, вы вне подозрений, Кэвел. Считаю, что инспектору Мартину следует дать премию Оскара. Потратили двенадцать минут впустую, но убедиться было необходимо.
— Зачем? Почему именно так? Несколько часов проверки вашими людьми такси, ресторанов, театров, и убедились бы в том же — я не был ночью в Мортоне.
— Некогда ждать, — грубо сказал он. — И еще. Раз вы не замешаны в убийстве, тогда вы тот, кто поможет убийцу найти. Это ясно. Кландон мертв.
Вы один знаете всю систему охраны в Мортоне. Больше никто. Если что не так получилось, прошу прощения. Но если кто и способен что-то обнаружить, так это вы, факт.
— Прибавьте тот факт, что я единственный, кто может открыть ту дверь.
Поскольку Кландон мертв, а Бакстер исчез.
— Это тоже, — согласился он.
— Это тоже, — передразнил я его. — Все, что вы хотите от меня. И едва дверь откроется, я опять могу катиться на все четыре стороны?.. — Если только сами пожелаете.
— Вот как? Сперва Дерри, теперь Кландон. Ну что ж, возможно, что-то я и сделаю.
— Знал, что согласитесь. Даю вам полную свободу.
— Шефу это не понравится, — никто еще не называл начальника Харденджера по имени, да и немногие его имя знали.
— Я уже говорил с Шефом о вас. Действительно, вы ему не нравитесь.
Подозреваю даже, что он вас просто недолюбливает, — кисло ухмыльнулся Харденджер. — Тем более здесь замешаны родственные отношения.
— Так вы обговорили все заранее? Ну что, благодарю за доверие.
— На вас первого пало подозрение, но лично я никогда не сомневался в вас. И все же надо было убедиться... Вы ведь знаете, сколько наших лучших людей перешло за последние годы в противоположный лагерь.
— Когда едем? — спросил я.
— Сейчас. Если вы готовы. — Кливден только что положил телефонную трубку, рука его все еще подрагивала.
— Минуту. Охрана на заводе? Имеется пароль? — обратился я к Кливдену.
Харденджер был мастак сохранять невозмутимость, но сейчас он не мог скрыть вдумчивого любопытства. Обычно так смотрят на совершивших маленькую оплошность.
— Все в порядке. Это не мог быть ботулинус, убивший Кландона.
Центральные лаборатории надежно опечатаны.
— А доктор Бакстер?
— Пока ничего не известно. Он...
— Пока ничего? Значит, две смерти. Какое совпадение, генерал. Если, конечно, это можно так назвать.
— Не пойму, о чем вы? — раздраженно спросил он.
— Об Истоне Дерри. Моем предшественнике в Мортоне. Он исчез два месяца назад, ровно через шесть дней после моей свадьбы, на которой был шафером. О нем тоже ни слуху ни духу. Знаете, конечно?
— Откуда мне знать? — Очень раздражительный маленький человечек, ей-богу. Мне оставалось радоваться, что не он мой лечащий врач, а я не его клиент. — Всего-то я был там два раза со дня моего назначения... Теперь относительно Бакстера. Он вышел из лаборатории в обычное время, возможно, чуть позже. Он живет с сестрой-вдовой в одноэтажном домике с верандой, близ Альфингема, в пяти километрах — от Мортона. Прошлой ночью дома не был, как сообщила сестра. — Он повернулся к Харденджеру. — Нужно немедленно ехать, инспектор.
— Так точно, сэр. Кэвел едет с нами.
— Рад слышать, — сказал Кливден, даже не взглянув на меня, но я и не обиделся: нельзя представить генерал-майоров без армейского мышления — для него мир точен, упорядочен начальническим положением, где нет ничего лишнего и нет места даже частным детективам. Тем не менее он старался быть вежливым. Конечно, на свой лад и на усмотрение:
— Полагаю, нам понадобится ваша помощь. Итак, едем.
— Но сначала я позвоню жене, скажу о случившемся, если, конечно, ее телефон уже включен. — Харденджер утвердительно кивнул, но не успел я протянуть руку к трубке, как Кливден положил на нее свою.
— Никаких звонков, Кэвел. Прошу извинить. Мы должны соблюдать осторожность. Крайне необходимо, чтобы никто, абсолютно никто не знал о случившемся в Мортоне.
— Объясните ему, старший инспектор, — сказал я и отстранил его руку.
Харденджер был явно не в своей тарелке. Пока я набирал номер, он извиняющимся тоном объяснял генералу:
— Весьма сожалею, сэр, но Кэвел теперь не числится в армии и даже не подчиняется спецсектору. Кроме того, э... как вам сказать... он очень скептически настроен в отношении военных.
— Но мы можем, согласно нашему секретному циркуляру...
— Прошу прощения, сэр, — меланхолично помотал головой Харденджер, «специальная информация, добровольно раскрытая гражданскому лицу, не связанному с правительственными органами, перестает быть государственным секретом». Нас никто не заставлял давать такую информацию Кэвелу, тем более сам он нас не просил об этом. У него перед нами нет никаких обязательств. Более того, это мы просим у него помощи...
Я дозвонился Мэри, сообщил, что не арестован, что собираюсь в Мортон и что позвоню сегодня позже. Затем положил трубку, взял куртку и прикрепил свой «хэкати» внутри рукава под мышкой. В отличие от инспектора Мартина, я ношу одежду, удобную для оружия.
Харденджер безучастно наблюдал за мной, а генерал поглядывал неодобрительно. Дважды он пытался что-то сказать, но оба раза сдержался.
Конечно, все это было необычным. Но ведь и убийство было не обычное.
Нас поджидал армейский вертолет, но туман был слишком плотен, и пришлось отправиться в Мортон в большом «ягуаре», за рулем которого находился полицейский в штатском, с удовольствием жмущий на газ, прибавляя и прибавляя скорость. Мы уже проезжали Мидлсенс, когда туман стал рассеиваться, и видимость на дороге улучшилась. После полудня благополучно прибыли в Мортон. Он являл собой безобразный архитектурный комплекс, способный испортить любой ландшафт. Сомневаюсь, что эти сооружения строил архитектор, но если бы таковой имелся и копировал тюрьмы XIX века — а комплекс на самом деле имел сходство с тюрьмой, — то не смог бы добиться более уродливого и отталкивающего вида, чем в Мортоне.