Одиночество инспектора Уэста. Сатанинский микроб. Покушение на леди

В 16.10 из участка вышли Мейер и Уиллис, каждый с копией рисунка. В их задачу входило двигаться на запад, начиная с Шестой улицы, и, добравшись до Первой, продолжать розыски до места, где жила Леди Эстор.
В 16.15 в участок вызвали машину. В машину загрузили копии рисунка и развезли их всем патрульным – пешим и моторизованным. Несколько копий выделили соседям, в 88-й и 89-й участки. Вся прилегающая к участку зона, от Гровер-авеню до Гровер-парка, была наводнена детективами из 88-го и 89-го участков (парк находился на их территории) на случай, если подозреваемый вернется за потерянным биноклем. Это был большой город, и это был большой перенаселенный район – к счастью, все-таки меньше города.
Хейз останавливался у каждой лавки, у каждого дома, расспрашивал владельцев магазинов и управляющих, беседовал с уличными мальчишками – самыми зоркими наблюдателями, – но все впустую. Так он дошел до Двенадцатой улицы.
Полуденные часы давно прошли, но прохладней не стало. Хейз изнывал от жары и уже начинал испытывать разочарование, предчувствуя полную неудачу. Каким, черт возьми, образом им удастся задержать этого малого? Каким, черт возьми, образом им вообще удастся его найти? Несмотря на охватившее его отчаяние, он продолжал идти по улице и показывать портрет. Нет, они не знают этого человека. Нет, никогда не видели. Он что, живет в этом районе?
У пятого дома от утла он показал рисунок домовладелице в цветастом хлопчатобумажном халате.
– Нет, – не задумываясь сказала она, – я его никогда... – Затем вдруг остановилась и взяла картинку из рук Хейза. – Да, это он, – произнесла она. – Сегодня утром он выглядел именно так. Я видела, когда он выходил. Он выглядел именно так.
– Имя? – спросил Хейз. В ожидании ответа он вдруг ощутил внезапный прилив энергии.
– Смит, – ответила она. – Джон Смит. Чудной такой. У него была эта...
– Какая комната? – перебил Хейз.
– Двадцать вторая, на третьем этаже. Он ее занял недели две назад. У него была такая...
Но Хейз, вытащив пистолет, уже шагнул к двери дома. Он не знал, что его беседа с домовладелицей была замечена из окна третьего этажа. Не знал, что рыжие волосы сразу выдали его наблюдателю. Но, ступив на площадку третьего этажа, он узнал все сразу.
В маленьком узком коридоре раздался грохот. Хейз кинулся на пол так стремительно, что нога его соскользнула с верхней ступеньки и он чуть не полетел вниз. Он ничего не видел впереди, но выстрелил в полумрак коридора – пусть этот Смит знает, что он вооружен.
– Выметайся, отсюда, коп! – крикнул голос.
– Лучше брось свою пушку, – предупредил Хейз. – Там внизу еще четверо. Тебе не уйти.
– Врешь! – крикнул человек. – Я видел, как ты входил. Ты был один. Я видел тебя из окна.
В проходе снова громыхнул выстрел. Хейз сполз вниз, спрятав голову за верхней ступенькой. Пуля отодрала штукатурку от стены, и без того достаточно обшарпанной. Хейз напряг глаза, стараясь всмотреться в темноту. До чего у него невыгодная позиция! Он у Смита как на ладони, а сам ничего не видит! Неудобно скорчившись на ступеньках, Хейз не мог даже пошевелиться. Но, видно, и Смит не может пошевелиться. Пошевелится – и сразу себя выдаст. Хейз ждал.
Из коридора не доносилось ни звука.
– Смит?.. – позвал он.
Ответом ему была страшная пальба. Пули просвистели вдоль коридора и окончательно раскромсали штукатурку. На голову Хейза обрушился град известки. Он вжался в ступеньки, проклиная узкие коридоры. Снизу с улицы начали доноситься истошные вопли, которые тут же заглушили повторяемые на все лады выкрики: «Полиция! Полиция!».
– Ты слышишь, Смит? – крикнул Хейз. – Они зовут полицию. Через три минуты сюда сбежится весь участок. Брось свою пушку!
Смит снова выстрелил. На этот раз пуля прошла низом. Она вышибла кусок паркета из площадки рядом с верхней ступенькой. Хейз подался назад и сразу же пригнулся. В другом конце коридора раздался щелчок: Смит перезаряжал пистолет. Хейз хотел уже вскочить и рвануться вдоль коридора, но, услышав, как обойма с клацаньем встала на место, быстро нырнул за верхнюю ступеньку.
 
В коридоре снова воцарилась полная тишина.
– Смит?
Ответа не было.
– Смит?
С улицы донесся пронзительный вой полицейской сирены.
– Ты слышишь, Смит? Они уже здесь. Сейчас они...
Подряд громыхнули три выстрела. Хейз пригнулся и тут же услышал топот шагов. Подняв голову, он увидел мелькнувшую впереди штанину – Смит побежал вверх по лестнице. Хейз одним прыжком пересек коридор и, направив пистолет в сторону удалявшейся фигуры, нажал на спуск. Смит обернулся и выстрелил, и Хейз снова залег. Шаги бухали по ступенькам, громкие, тревожные, торопливые. Хейз вскочил, бросился к пролету, ведущему наверх, и понесся через две ступеньки. Хлопнул еще один выстрел, но на этот раз Хейз даже не пригнулся. Он продолжал бежать по лестнице – надо схватить Смита, прежде чем тот выберется на крышу. Он слышал, как Смит пытается открыть чердачную дверь, как бьет в нее всем телом, затем услышал выстрел и вибрирующий звук разрываемого металла. Дверь скрипнула и тут же захлопнулась. Смит был уже на крыше.
Хейз взлетел по оставшимся ступенькам. На площадке перед дверью на крышу ярко светило солнце. Он открыл дверь и тут же захлопнул ее – пуля врезалась в косяк, разбрызгав осколки дерева прямо ему в лицо.
«Чтоб ты сдох, сукин ты сын, – подумал Хейз со злостью, – чтоб ты сдох!»
Он распахнул дверь, несколько раз пальнул наугад вдоль крыши и, обеспечив таким образом прикрытие, выскочил наружу. Под ногами плавился битум. Он увидел, как фигура мелькнула за одной из дымоходных труб и метнулась к бортику у самого края крыши. Хейз выстрелил, целясь в туловище. Теперь он стрелял не для того, чтобы испугать или подранить, но чтобы убить. Смит на секунду выпрямился, застыв над краем крыши. Хейз выстрелил, и в тот же миг Смит прыгнул через пролет между домами. Он удачно приземлился на соседней крыше, у самого бортика. Хейз бросился следом, ноги его прилипали к битуму. Добравшись до края крыши, он поколебался лишь мгновение и прыгнул, приземлившись в липкий битум на руки и на колени.
Смит уже успел пересечь крышу. Он оглянулся, выстрелил в Хейза, затем метнулся к гребню крыши. Хейз поднял пистолет. Силуэт карабкающегося по выступу Смита четко вырисовывался на фоне яркой голубизны неба, и Хейз, уперев пистолет в левую руку, стал тщательно прицеливаться. Он знал, что если сейчас Смит прыгнет на следующую крышу, фора окажется слишком большой – догнать его не удастся. Поэтому, понимая важность этого выстрела, он прицеливался очень тщательно. Он видел, как Смит приподнимает руки, готовясь к прыжку. Промахиваться Хейз не собирался.
Смит в нерешительности застыл над карнизом. Он был на мушке пистолета Хейза.
Хейз нажал на курок.
Раздался мягкий щелчок. Этот щелчок прозвучал с потрясающей силой, прогремел в ушах пораженного Хейза, как артиллерийский залп.
Смит прыгнул.
Хейз, проклиная свой разряженный пистолет, вскочил на ноги и помчался через крышу, на бегу перезаряжая оружие. Подбежав к краю, он посмотрел на соседнюю крышу. Смита нигде не было. Смит исчез.
Ругая себя последними словами, Хейз бросился назад, чтобы осмотреть комнату Смита. Не перезарядил пистолет вовремя и упустил беглеца. Ничего уже не поделаешь. Опустив голову, он медленно шел по липкому битуму.
Вдруг тишину разорвали два звонких выстрела, и Хейз снова со всего маху шлепнулся в битум. Потом поднял голову. Впереди, у самого края соседней крыши, стоял полицейский и целился в него.
– Эй, стой! – заорал Хейз. – Ты что, спятил, дурень? Свои!
– Брось пушку! – заорал полицейский в ответ.
Хейз повиновался. Полицейский прыгнул с крыши на крышу и осторожно приблизился к Хейзу. Увидев его лицо, он протянул:
– О-о, это вы, сэр.
– Да, это я, сэр, – с отвращением произнес Хейз.
Домовладелица поносила Коттона Хейза на чем свет стоит. Она вопила и кричала, чтобы он убирался из ее дома. У нее никогда не было никаких дел с полицией, а тут вдруг целый взвод открыл в доме пальбу, что после этого подумают ее жильцы, да «они просто все выедут из дома, и все из-за него, все из-за этого рыжего тупоумного громилы!» Хейз велел одному из полицейских увести ее вниз, а сам прошел в комнату Смита.