Сводные (СИ)

Время неслось быстро. Школа, оценки, уроки. Юля выкладывалась полностью, старалась быть лучше всех и знать всё, хоть на уроках никогда не поднимала руку, чтобы ответить. По-прежнему замыкалась в себе в школе, как бы Сережка не пытался ей помочь. И в кружки пытался записывать, и с учителями разговаривал. Даже однажды парням из её класса подзатыльники раздал, когда она с порванной сумкой домой пришла. И не хотела признаваться, кто сумку испортил, но не сдержалась, когда он её на коленки к себе усадил и по голове гладить стал, как в детстве когда-то. Она тогда к нему всем телом прильнула, свернулась на груди и пошевелиться боялась, нежась под его ласковыми руками, что осторожно по плечу гладили. Ей так не хватало такой простой ласки. Чтобы обнимали, целовали, когда спокойной ночи желают. Чтобы на ранки на коленях дули и ласково щеку гладили. Обычные прикосновения, которые в простой жизни детям давали родители, она получала только от Сережки и изредка быстрое объятье от бабы Кати по праздникам. Неудивительно, что она так отчаянно наслаждалась каждым подобным моментом и потом долго хранила их в своей памяти.
Сережа не бросил свою ночную подработку, которую он придумал для оправдания перед бабой Катей. Она поначалу переживала, что он с ночными дежурствами своими со школой успевать не будет, но Сережа убедил старушку, что у него все под контролем. Юлька не спала вместе с ним, продолжая ждать у окна каждый раз, когда он выезжал на свои задания. Она больше никогда не признавалась ему, что караулит его у окна, но по его недовольно сжатым губам, когда он утром замечал темные круги у неё под глазами от недосыпа, она понимала, что он и так все знает.
Свое двенадцатилетие Юлька отказалась праздновать, как и все предыдущие дни рожденья не смотря на старания Сережи. Все, что ему удалось, это заставить её принять в подарок новый темно красный рюкзак, поскольку её старенькая сумка, с которой еще баба Катя когда-то ходила на работу, совсем развалилась. Ну и еще заколку приняла, что Денис подарил. Сережа тогда чуть челюсть на пороге не потерял, когда шестого января друга с охапкой цветов увидел. Никогда не забудет, как щеки девочки горели, когда она цветы приняла и поцелуй в щеку. Он тогда чуть пальцы на руках не сломал, так сильно кулаки сжимал. Себя отругал, что цветы Юле не подарил. Она ж девчонка, девчонкам нужно букетики дарить. Папа его всегда маме огромные охапки роз приносил.
Сережа тогда впервые понял, что думает о Юле не как о младшей сестре, а как о девушке, которую видел своей женой в будущем. Испугался этой мысли, гнать ту от себя как чуму стал. Снова отдалиться попытался. Полностью в бизнес свой углубился. Начал более сложные проекты брать, на соседний город нацелился.
Лето принесло ему пять экзаменов, которые он едва сдал, и три месяца свободы, которые Сережа полностью растрачивал на развлечения и работу. Учитывая наличие денег в кармане, жизнь стала налаживаться. Парни помогали ему ремонт в доме сделать, благо проблем со строительными материалами не возникало. Баба Катя в восторге была, все причитала, что этот дом последний ремонт еще при революции переживал.
— Какие же вы молодцы, ребятки, — все причитала старушка, разливая им по стаканам холодный черешневый компот, что они с Юлькой утром сварили. — Такие взрослые стали. Дениска, Сережа говорил, ты в техникум поступать собрался. Не страшно мамку с папкой оставлять?
Дрон усмехнулся, передавая Сереже новый лоток с раствором, что только замешал. Он был не силен в штукатурке стен, а вот смешивать у него всегда отлично получалось. Сережа даже шутил, что ему не на экономиста идти нужно было, а на повара или химика.
— Баба Катя, я ж не навсегда уезжаю, — с довольной улыбкой заверил парень. — Всего-то в сорока километрах. Каждые выходные дома буду проводить.
— Ой, сынок, это ты сейчас так думаешь, — с лукавой улыбкой заверила старушка. — Знаю я ваши юношеские дела. Как из-под контроля родительского выйдешь, так и дорогу сюда забудешь. Загуляешь, влюбишься. Что тебе в деревне нашей захолустной делать?
 
Серега кивнул, профессионально орудуя мастерком. Ему тоже казалось, что друг забудет о нем, как только в город уедет.
— Да ну что вы такое говорите, баб Кать, как я могу? — нахмурился Денис, словно действительно злился, что никто не брал его слов всерьез. — Как я могу забыть сюда дорогу, тут же моя принцесса живет. Мне ж нельзя пропадать, нужно караулить, чтоб к ней всякие женихи не ходили.
Баба Катя взглянула на Юльку, что сидела на ступеньках веранды и усилено делала вид, что не подслушивает.
— И что ж у тебя, Денис, действительно столь серьезные планы, относительно Крохи нашей? — поразилась старушка, услышав твердую уверенность в голосе пятнадцатилетнего парня.
Денис перевел взгляд на спину девчонки и на его губах заиграла дурацкая мечтательная ухмылка.
— Честное слово, баб Кать, — признался он. — Как благословение дадите, сразу под венец поведу.
— Так не у меня ж благословления просить придется, Дениска, — открестилась от ответственности старушка. — У Сережки просить будешь. Он же для Юлечки и за отца, и за мать.
Сережа, который до этого разозленный разговором злостно втирал штукатурку в стену, замер на минуту, переведя взгляд на старушку. Она лукаво подмигнула ему, отчего парнишке даже показалось на мгновенье, что не такой он прекрасный лжец, как ему кажется. Вот прям прочувствовал, что давным-давно раскусила его баба Катя с его чувствами к Юльке.
— А, ну тогда все еще проще, — заулыбался Дрон, поворачиваясь к своему лучшему другу. — С Серегой мы этот момент уже давно утрясли.
Грохот заставил ребят перевести взгляд на веранду. Юлька стояла перед ними с таким выражением лица, словно ей небо на голову упало, а перед её ногами лежала выпавшая из рук книжка. Никто не понял, что так встревожило девчонку, а она лишь носом шмыгнула и убежала во двор.
Юлька не была глупой. Она понимала, что Сережа взрослый парень и ему нет дела до чувств маленькой двенадцатилетней девочки, но, когда она услышала, что ему нет дела настолько, что он уже пообещал её своему лучшему другу в жены, сердце девочки разбилось. Она бы никогда не посмела даже заикнуться названному брату о том, как сильно любит его. Он был для неё солнцем в небе — недосягаемым божеством, которым она могла лишь любоваться издалека. Но все эти книжки, что она читала с упоением последние месяцы, все говорили о том, что такая большая любовь, как её, просто обязана быть взаимной. Незаметно для себя она начала верить в то, что пройдет еще немного лет, она повзрослеет, и все у них сложиться с Сережкой, как у героев любовных романов, что она тайком тягала из библиотеки под футболкой.
Она убежала так быстро, что даже не успела захватить свои сандалики. И теперь бежала босыми ногами по узкой тропинке пролеска к реке, потому что это было её секретным местом, где никто не мог её найти, если она сама этого не хотела. Забравшись на ветку ивы, она прижала к себе коленки и впервые за долгие месяцы позволила соленым слезам свободно стекать по дрожащим от рыданий щечкам. Она кусала внутреннюю сторону щеки, лишь бы не плакать в голос, но ничего не могла с собой поделать и изредка тихие всхлипывания прорывались наружу, заставляя её вздрагивать. Она оплакивала свои девичьи мечты, даже не сразу заметив, что уже так стемнело.
Сережка места себе не находил.
С того момента, как Юлька улизнула со двора прошло уже четыре часа, а о ней ни слуху ни духу. И знал же, что нужно было все бросить и следом побежать, прочитал это по её лицу в тот момент, как встретился с зелеными глазами взглядом, но не побежал. Сдержался. Баба Катя и так подозревать что-то начала, нельзя было, чтобы она в этом мнении утвердилась. Для всех здесь Юлька ему сестра. Не подобает ему такие мысли на её счет иметь.
Четыре часа уже себя лишь этими уговорами во дворе держал, но, когда стемнело, все же не смог усидеть на месте. Сорвался к реке. Не знал больше где искать. Не знал куда кроме этого места она пойти могла. Но обойдя все небольшие пляжи нигде её не нашел. Паниковал. Сотни диких мыслей в голову лезть начали, а главной та, когда он её бледное тело из воды тащил. Испугался этого так, что казалось с ума сойдет, если сейчас же её не отыщет. Плюнул на все, стал по имени звать, пугая лягушек и стрекоз.