Рай: с небес на землю (СИ)
Рай: с небес на землю
предвидение
(последняя запись)
Год 1925[1], вэтишь[2]
Я думаю, что сегодня я действительно готова умереть.
Слишком долго я жила в иллюзии неправильности того, что происходит со мною, что во всем виноваты существа, которые послужили причиной всех моих злоключений. Но теперь я ясно вижу, что я, лишь я одна, являюсь источником всех своих бед. Сначала я пыталась отрицать в себе темные стороны, потом я злилась на окружающих за то, что они не желали видеть мой сложный внутренний мир и даже не пытались представить себе всю трагичность моей судьбы начиная с самого моего рождения.
Я пыталась быть хорошей, заслужить любовь и признание, разобраться в себе и стать лучше. Но все мои попытки разбились о неприступную скалу моей истинной сущности.
Я предала все то, что хоть как-то связывало меня с этим миром, ради мимолетного чувства нужности и любви, которое оказалось лишь фантазией и закончилось окончательным погружением в недра моей никчемной души. И в конечном итоге ситуация обернулась тем самым ощущением бессмысленности моей жизни, что поселилось в моем разуме сразу после моего непрошенного воскрешения и с тех пор лишь расширялось и разрасталось, оплетая своими пронзительными корнями все те мечты и надежды, что еще теплились на дне моего разбитого сердца.
Ах, хоть бы меня оставили гнить в сырой земле Орена! Хоть бы меня не спасали, а дали бы мне спокойно догореть в очищающем пламени моего разочарования. А теперь приходится мириться с самой жалкой версией себя: истощенной, озлобленной, заблудившейся и искалеченной — внутри даже больше, чем снаружи.
Когда я вспоминаю, с чего все началось, я ясно осознаю, что с самого моего рождения, и даже раньше, я была обречена небесами на вечные страдания. Словно злой рок повис над телом еще не родившегося младенца и в полной мере ударил по его судьбе в годы наибольшего доверия к миру…
…Я сидела, облокотившись о ствол сухого дерева, потирая озябшие плечи. Какая-то женщина подошла ко мне и заботливо прикрыла меня старым одеялом. Я улыбнулась, и тут же глаза мои наполнились слезами благодарности — я не заслужила такой доброты. Я огляделась. Молодая женщина неподалеку пыталась успокоить ревущего младенца. Рядом со мной девочка прижималась к телеге, со страхом разглядывая мое изуродованное страшными шрамами лицо, но вскоре подошла старуха в лохмотьях и увела ее в наспех поставленную палатку. Два гнома, полный и тощий, у огня неподалеку беседовали о том, что все кончено: сначала змей вырвался из пещеры и начал разорять их северные земли, а теперь пал Аден, считавшийся самой неприступной цитаделью южного королевства. Один из них выказал уверенность, что если теперь возьмут и Орен, то мы все окажемся в ловушке в Деревне Охотников, куда следует наш караван, и войска Севера перебьют всех нас, как щенят. Зарыдала стоящая возле полного гнома женщина, все сильнее прижимаясь к мужу.
Тут что-то словно перевернулось во мне с ног на голову. Я внезапно четко осознала, что все это время я смотрела лишь на себя, поэтому видела лишь свои беды, свою боль. А тут, в этом лагере беженцев, меня окружала толпа обычных людей и гномов: простых мирных жителей, торговцев и работяг — не воинов, не магов, не придворных и не господ. И они хотели лишь одного: спокойной жизни рядом с любящими их людьми.
Мне вдруг захотелось сделать хоть что-то хорошее, что-то не для себя. Я вновь ярко почувствовала, что жизнь больше не держит меня и я могу совершить один поступок, чтобы хоть кому-то принести пользу. Я знала: мне надо вернуться в Орен и помочь защитить его от сил Хаэла.
Внезапный свет вспыхнул за лесом; раздался отдаленный шум. И еще одна вспышка озарила небосклон на севере, в той стороне, откуда мы ушли всего несколько часов назад. Значит, Альянсу вновь удалось обмануть все ожидания.
Люди вокруг повыскакивали из палаток и, как завороженные, уставились в ту сторону, где темное небо внезапно залилось болезненно-красным румянцем, а спустя несколько минут лагерь заполнили крики детей, и старый гном, главный в нашей компании, поторопил всех двигаться дальше в сторону горной цепи, к туннелю, через который можно было попасть на другую сторону горы.
Люди резво собрались, и повозки снова двинулись в путь…
…Я немедля скинула плед, подбежала к старику-гному и попросила дать мне любой лук, который у них есть. Я заявила, что иду обратно. Старик посмотрел на меня белыми усталыми глазами и подозвал своих помощников. У одного из них в повозке оказалось старое оружие, захваченное про запас. Он сказал мне выбирать любой лук, да поживее. Я видела, что они и вправду торопятся. Лучшим, что я нашла, порывшись в обозе, был легкий лук грубой работы. Я взяла его в руку и, прочитав заклинание, вселила в него часть своей души. Лук тут же изменил форму и лег мне в руку аккуратным арбалетом. Затем я захватила несколько стрел, которые более-менее к нему подходили, и обломала хвостовики. Гномы с удивлением глянули на меня, но ничего не сказали.
«Деревня Охотников, чудесный обещанный край… Все же мне не суждено до тебя добраться», — усмехнулась я с горечью и направилась по дороге обратно в сторону Орена.
Когда я добралась до города, со стороны замка уже возвращалась первая партия солдат, ликуя. На мое недоумение получила ответ, что бой уже завершен. Мне не верилось, что так скоро все закончилось, но мне сказали, что Альянс отступил.
«Да, Альянс отступил. Мы взяли его. Мы взяли Хаэла», — я четко помню, как округлились мои глаза, когда усатый воин произнес это.
Мало того, что я опоздала, так еще и происходило не пойми что.
Я очень не хотела, чтобы меня сейчас увидели те, с кем я так грубо обходилась в эти последние дни, но смысла в том, чтобы оставаться в переполненном ранеными солдатами городе, я не нашла и неуверенно поплелась по широкой тропе, ведущей к замку. Небольшая часть войска возвращалась в город — остальные, видимо, остались в крепости на случай повторного нападения.
Вскоре я добрела до замка. Почти никого уже не встречалось мне на пути. Возле небольшой сосновой рощи мне лишь попался одиноко идущий мечник. Я стала выпрашивать у него, где Ада, Тео и остальные. Тот сказал, что они остались в замке, и все члены Военного Совета также. Они ожидают прибытия на рассвете сэра Густава Атебальта, представителя самого короля, и затем состоится казнь. Мечник улыбнулся и продолжил свой путь.
Я дошла до крепостного холма. Все было тихо. Лишь пара дозорных стояла на башнях.
Я все никак не осмеливалась подойти поближе. Вдруг меня примут за врага? Да и что я скажу? Что я скажу Аде? Тео? Хаэлу?
Я спустилась в низину и уселась за деревьями. Сейчас допишу заметку и устроюсь на ночлег. А утром вместе с делегацией постараюсь попасть внутрь и посмотреть на казнь Хаэла своими глазами. Столь уважаемого на севере герцога Хаэла здесь, на юге Элмордена, считают дьяволом во плоти… Никогда бы не подумала, что его ждет такой бесславный конец… Честно признаться, мне он даже нравился, хоть и вызывал у меня каждый раз необъяснимую дрожь, появляясь рядом. Помню, какую радость испытала я, когда он похвалил мои достижения и предложил присоединиться к осаде Адена, мне и Виллиму… Виллим… Не могу выносить мысли о том, что он преспокойно живет себе где-то после того, как причинил мне столько боли… Ненавижу! Проклинаю!
…Последний рывок… Последний штиль перед надвигающейся бурей… Чувствую, что это моя последняя запись.
Если успею, то напишу все, что произошло за последние сутки.
Итак, я затаилась в рощице перед замком Орена в надежде переждать до утра, но, едва я сомкнула глаза, внезапный шум разбудил меня. То были слова заклинаний в одинокой ночи.
Я выглянула из-за дерева: что-то происходило у ворот. Словно стрелы просвистели, и за ними раздались мягкие вспышки.