Рука сатира
— Простите. — Мастерс поднялся и грустно заглянул в свою пустую чашку, которую, как он надеялся. Нэнси наполнит еще раз. Она тоже встала — воплощение оскорбленной женственности. Он, чтобы успокоить ее, сказал:
— Это только предположение, миссис Хауэлл. — Но поскольку она продолжала изображать статую, Мастерс пришел в себя и добавил: «пока что…» И ушел с горьким привкусом триумфа на губах.
9
В качестве подозреваемого лейтенанту Мастерсу больше всего нравился доктор Джек Ричмонд. Во-первых, виновность симпатичного доктора казалась, да-да, самой привлекательной. Во-вторых, это был мужчина, относящийся к типу киношных красавчиков, что, грубо говоря, попахивало причиной. В-третьих, как врач, он имел идеальную возможность назначить роковое лекарство. Под предлогом, что его беспокоит здоровье соседа, он мог зайти в офис Ларри Коннора, не исключено, что по дороге в больницу, и дать «седативное», которое Ларри, расстроенный конфликтом с Лилой, принял без колебаний. Конечно, врач едва ли прописал бы хлоральгидрат, но, с другой стороны, покушающийся на убийство доктор наверняка бы использовал такие таблетки, которые нельзя ожидать от врача. При любом раскладе, надо проверить известный вызов доктора Ричмонда в больницу, и Мастерс решил сделать это не откладывая.
Время, конечно, неподходящее. Никого из дежуривших в больнице. Все, что Мастерс мог сделать, — справиться в регистратуре родильного отделения, сообщал ли доктор Ричмонд о приходе и уходе. Оказалось, сообщал: прибыл в 1.20 и уехал в 3.30. Совершенное алиби, если оно устоит. Куча свободного времени для пары убийств, если алиби не доказано. Или — что более вероятно — для одного убийства. Не надо поторапливать фортуну, рассудил Мастерс. Если теория о кондиционерах верна, Ричмонд должен был убить Ларри Коннора первым. Позднее, через некоторое время после 3.30, он мог бы сходить к Лиле. Мастерсу были очень нужны имя и адрес медсестры, дежурившей в палате во время ночной смены. Особенно утруждать себя поисками не пришлось, и то и другое он смог получить в той же регистратуре. Медсестра Агнес Морроу жила в небольшом многоквартирном доме, в нескольких кварталах отсюда.
Мастерс припарковал машину на обочине в пятидесяти футах от дома. Часы показывали второй час — время завтрака прошло, но Мастерс не чувствовал голода, кроме того, он, как обычно, сидел на диете. Если предположить, что сестра Морроу, окончившая дежурство в 7.00, освободилась в 8.00, она спала не более пяти часов. Для Мастерса, который не спал крепко, хватало пятичасового сна, но для Агнес Морроу, сон у которой мог быть хорошим, этого мало. Тем не менее он решил попытаться и вылез из машины. В холле по списку жильцов установил номер квартиры Агнес Морроу и позвонил в дверь.
Ему повезло. Сестра Морроу не спала, хотя и не была одета. То есть она была в пижаме и в махровом халате. Однако Мастерса близость к столь интимному одеянию не взволновала. Агнес Морроу более сорока лет не меняла образ жизни, и создавалось гнетущее впечатление, что она каждый день из этих сорока лет блюдет свою добродетель. Тощая и поседевшая. Она выглядела так, будто говорить будет кратко и прямо, просто постесняется закашляться. И Мастерс оказался прав.
— Да?
— Мисс Агнес Морроу?
— Это я.
— Меня зовут Мастерс. Лейтенант, Полиция. Мне бы хотелось с вами поговорить. Конфиденциально. — Краткость и прямота его были автоматической реакцией на ее краткость и прямоту. Мастерс обладал изменчивостью хамелеона или актера, в работе это была одна из его сильнейших сторон.
— Входите.
Мастерс присел на край серой софы, а мисс Морроу заняла неудобное кресло: спина разместилась строго параллельно высокой спинке, но не касалась ее. Руки мисс Морроу сцепила так, как если бы приготовилась вскочить при первой угрозе своей невинности.
— В больнице сказали, — начал Мастерс, — что ваша смена с одиннадцати часов ночи до семи утра.
— Да, это так.
— Прошедшей ночью, с субботы на воскресенье, вы дежурили, как и обычно?
— Разумеется. За пятнадцать лет я ни в чем не отступила от своих обязанностей.
— Вы, кажется, выполняли акушерские функции.
— Да. У нас было двое родов.
— Меня интересуют те, на которых присутствовал доктор Джек Ричмонд.
— Понятно. Схватки шли медленней, чем ожидалось. Доктору Ричмонду пришлось прождать в больнице около двух часов.
— Он, согласно записи, был там два часа десять минут.
— Я его не караулила.
— Это то, о чем я хочу с вами поговорить. Вы уверены, что доктор Ричмонд все время был там?
— Определенно.
— Вы постоянно наблюдали за ним? Он постоянно находился в поле вашего зрения?
— Конечно, нет. Я слишком занята, чтобы за кем-то постоянно наблюдать.
— Но вы сказали, что уверены, — он был там все время.
— Я сказала, что я уверена, но не сказала, что могу это доказать. Когда доктор Ричмонд увидел, что должен ждать родов, он спросил, есть ли свободная кровать, он хотел бы прилечь. В конце холла есть пустая личная комната, и я видела, как он вошел туда. Там он находился час или около того, пока я за ним не пришла. У меня абсолютно нет никаких причин думать, что он выходил из комнаты.
— Когда вы сказали, что свободная комната есть, он пошел прямо туда?
— Сначала он позвонил жене и предупредил, что задержится в больнице. Потом пошел в комнату.
— Вы говорите, личная комната находится в конце холла. А лестница на том конце есть?
— Есть.
— Лестница ведет к выходу?
— Да. Дверь на ночь запирается, но изнутри ее можно открыть.
— Можно ли дверь открыть снаружи?
— Без ключа нельзя.
Но, подумал Мастерс, ее можно оставить полуоткрытой. Цепочка, сложенный кусок бумаги, — все что угодно, вложенное между косяком и дверью, — вот и весь трюк.
— Таким образом, доктора Ричмонда не видели с того времени, как он вошел в комнату, и до того времени, как вы известили его, что пациентка готова?
— Я не видела его. Нет.
— Может, видел кто-нибудь еще из дежуривших?
— Понятия не имею, выясняйте, — огрызнулась сестра Морроу. — Почему вы расспрашиваете о докторе Ричмонде? У меня нет обыкновения обсуждать врачей.
— Конечно, нет, — успокаивающе сказал Мастерс. — Но это интересует полицию, мисс Морроу.
— Что интересует полицию? Имею я право узнать, почему мне задают вопросы?
— Вечерняя газета расскажет об этом. Речь идет о двух смертях, из которых по крайней мере одна — убийство. Мое дело — проверить людей, которые знали покойных. Доктор Ричмонд один из их друзей, и никаких профессиональных тайн мы касаться не будем. — Мастерс улыбнулся. — Теперь все в порядке, мисс Морроу?
Сестра, помедлив, сказала:
— В порядке.
— И еще, я бы мог вас попросить поспрашивать у дежуривших той ночью, покидал ли доктор Ричмонд комнату до того, как вы его вызвали к пациентке?
Она помолчала, затем произнесла:
— Хорошо, лейтенант Мастерс, — и встала. — Сейчас, если разрешите…
— Благодарю. Оповестите меня, если что-нибудь узнаете.
Мастерс быстро ушел. Крепкий орешек, подумал он. Действительно, держит рот на замке, когда дело касается врачей, с которыми работает, но, несомненно, добросовестная, с жестким кодексом, который, когда необходимо, может встать попе рек профессиональной чести.
Он поехал в участок. Согласно рапорту коронера, основанному на показаниях судебного врача, производившего вскрытие, смерть Лилы Коннор приходилась на время от полуночи до трех часов утра в воскресенье. Смерть Ларри Коннора оценивалась значительно поздним временем: между пятью и восемью утра в воскресенье. Создавалось впечатление, что убийца жены имел несчастье покончить и со своей жизнью. Действительно ли он, заколов Лилу, сидел один в офисе так долго, стараясь собрать силу воли и совершить самоубийство, сожалея, возможно, о своей нелепой жизни? Может быть. Человек, близкий к самоубийству, не обязательно спешит с этим. Мастерс подумал, не поторапливает ли он мертвого. Кроме прочего, с самого начала казалось совершенно определенным, что Ларри Коннор убил жену, а потом себя. На это указывали все косвенные улики, теперь заключение о смерти это уверенно подтверждало. С другой стороны, что он. Мастерс, должен этому противопоставить? Изящнейшее теоретизирование и ни одного факта в поддержку? Два выключенных кондиционера. Пропавший ключ от задней двери, который мог быть потерян, положен не на место, или как там еще может быть объяснена его пропажа.