Академия магоубийц (СИ)

Финальный бой вышел скомканный, мой противник был фирменной котлетой, через мясорубку дошедший до финала. Я же был на голову ниже, посвежее, но с травмой. Оппонент с красными перчатками для рукопашного боя и шлемом на голове как берсерк понёсся на меня, сходу врубаясь в клинч и пытаясь уронить меня на татами. Я находился в защите, раз за разом уводя атаки и попытки перейти в борьбу. Я был уверен, что моего результата более чем достаточно для исполнения моего плана, и сейчас на первую строчку вышла забота о собственном здоровье.
Мой тренер, в отличии от меня, словно открыл второе дыхание, носился за пределами татами и орал, требуя от меня быть активнее.
Первый раунд закончился, и я игнорировал тренера, что советовал активнее работать по корпусу противника. Нога болела. Если поврежу ещё сильнее — будут проблемы к поступлению в академию. Это недопустимо. Попробую этого буйвола, что явно достиг предела допустимой массы в моей весовой категории, загонять, сбивая дыхание, и словить на ошибке.
Бой шёл по плану — но не долго. В один момент этот сумасшедший, готовый ради секунды славы на всё, наплевал на свою защиту и штрафы за запрещённые приёмы, прыгнул на меня, прикрываясь от ударов и сосредотачиваясь на моей больной ноге. От первого удара я кое-как ушёл, а вот вторая подсечка прошла прямо по костяшке, роняя меня на землю. Он ещё тянулся к больной ноге, навалившись на меня сверху своим весом, когда я принял решение избежать глупого и ненужного риска, трижды отстучав по татами.
И пусть кислая улыбка во время оглашения результатов была на моём лице, за ней скрывалась куда-как более искренняя и довольная, от понимания того, что мои планы и мечты сбываются. Остался лишь финальный босс… Представитель новосибирского отдела образования, что уже готовит мои документы для поступления в Военную Академию Руси…
— Что значит — не поеду? Какую ещё Академию сраного Ареса ты выбрал? — чиновник смотрел на меня, как на сумасшедшего.
— Это осознанное решение. — был непреклонен я.
— Какое нахрен осознанное решение. Тебе ещё восемнадцати нет. Тебя взрастило государство! Оно дало тебе кров, пищу, образование! Вот так ты собираешься отплатить ему за всю заботу и ласку, неблагодарный?
Тут моя подростковая крышечка начала закипать, и я с трудом сдержался, чтобы не сказать этому уважаемому всё, что я о нём думаю.
— Имперские законы не ограничивают меня в выборе. При поступлении в Военные Академии действует устав Союза Человеческий Наций. Моё решение ничего не изменит.
— Послушай… может быть, я не с того начал? Что тебе даст эта никчёмная академия Ареса? Неприятие общества из-за того, что ты русский? Наплевательское отношение к тебе и твоей судьбе при распределении на факультеты? Ты просто станешь мясом, которое кинут в самую, прости меня, жопу этого мира. На передовую! И ты хочешь обречь себя на это вместо перспективы стать боевым офицером, одним из подручных генерала? Ты знаешь, что все, кто прослужат пять лет, автоматическим попадают в списки к императору на присвоении капитанского чина, а это дворянская должность! Фактически ты станешь дворянином.
— Что, серьёзно?
— Конечно! С твоими успехами, ты легко сможешь дослужиться и до майора, к пенсии получив земельный надел! Я сам так стал дворянином, за военную выслугу!
— Здорово, конечно, но…
— Никаких, но, парень! Какой тут может быть выбор — между становлением истинным патриотом, дворянином и уважаемым человеком, и предателем, пушечным мясом в чужой стране? И это я не говорю об имперском пособии!
— Патриоте? Предателе? Получу земельный надел к пенсии? А вы вообще открывали моё личное дело? Внимательно с ним ознакомились? Где была моя Родина, когда погибли мои родители? Где была вы, патриоты, когда меня отдали в интернат? Где были вы, патриоты, когда идиот управляющий разорил МОИ ВЛАДЕНИЯ? Где были вы, патриоты, когда меня ЛИШИЛИ статуса дворянина? А? Не знаете? А я отвечу? Такие как вы и вам подобные, упиваясь собственной властью, предавались утехам и развлечениям, забив болт на долг Родине. Вы и вам подобные патриоты лишь делаете вид, что заботитесь о Родине, а на самом деле всё, что вас интересует — это ваши карманы. По вине всяких чинуш я стал никем, потерял всё и теперь вы с благоговением говорите мне о том, что я должен потратить тридцать лет жизни слепому следованию тупоголых приказов тупоголовых кретинов ради получения тех же благ, что были у меня ещё два года назад? Знаете, мой ответ будет простой — подавитесь этими богатствами. Плевать мне на вас. Через тридцать лет, если шайтранов не остановить, ни Императора, ни Родины не будет. А вы продолжайте чесать зуд в причинном месте, занимаясь осваиванием новых территорий. Каждый сам за себя, тогда как враг у нас у всех один. Мне противно видеть ваше наглое, лицемерное лицо. Можете отказать мне в законной оплате проезда и моего выбора, но вот это! — я показал бумажку с сертификатом на нескольких языках, — моё, и принадлежит мне! И с радостью примут меня в любой академии. Хоть пешком пойду, но дойду. Вы, своей безответственностью, пофигизмом к своей работе, ленностью, что даже не позволила вам прочить два абзаца моей короткой биографии, окончательно убедили меня в том, что мне нельзя в Военную Академию Руси. В ней я либо устрою кровавое побоище, либо ещё раньше попаду в тюрьму за оскорбление аристократов. А самое обидно — я на примере своих же предков знаю, что далеко не все такие вот «патриоты». И есть нормальные и адекватные, преданные своему делу люди. Вот только моя цель — шайтраны а не эта склока с выбиванием от имперского канцеляриума подачек и благодатностей в надежде увеличить на капельку своё влияние.
 
Я поднялся, выдохнул, посмотрел в не изменившееся суровое лицо чиновника и протянул руку.
Тот, не моргая, смотрел на меня, размышляя о моих словах. В итоге он всё же поставил свою короткую роспись, печать имперского дома и вручил мне бумагу, но не отпустил её.
— Катись отсюда, умник. Думаешь, всё так просто? Да? Начнёшь жить один за бугром, вспомнишь мои слова, глупец. Там тебе никто не поможет и поблажек не даст. Ты больше не будешь считаться ребёнком и будешь нести полную ответственность за себя. — он наконец разжал пальцы, и вожделенное прошение, подписанное этим несогласным со мной мужчиной, оказалось у меня в руках.
— Я давно перестал на кого-либо надеяться. Примерно тогда, когда умерло моё детство вместе с моими родителями. Оно полыхало в агонии, ожидая помощи Родины, купаясь в пламени объятой пожаром машины, подожённой белым шайтраном. А спас меня темнокожий Джон, которому плевать было на то, кто я и откуда — он просто был папиным другом и помощником.
На самолёт мне не хватило. Поэтому я собрал свои немногочисленные вещи: дневник отца, медальон, личные вещи, одежду, и отправился в длительное железнодорожное путешествие к месту своей будущей учёбы. Подача документов начнётся через неделю, и, в отличии от сборища аристократов в Военной Академии Руси, которые на девяносто процентов заполонят состав студентов, в Европе принимают всех. Поэтому она лишь немного уступает по численности китайской и индийской. Но, самое главное, мои результаты обеспечили мне туда дорогу и поступление безо всяких бюрократических проволочек, как у местных.
Поезд тронулся, а я улыбнулся, прощаясь с городом, что стал мне домом на целых два года. Хороший город, хорошее место. Оно много мне дало. И пусть я наговорил чиновнику в порыве злобы всякого, всё таки Родину я люблю. Как и отец с матерью, и бабушка с дедушкой. Просто мои цели и цели толпы аристократов не совпадают. А это путь в никуда, то есть — нам не по пути. По крайней мере, временно. Чувствую, политика Императора изменится, когда проклятые шайтаны придут на Аляску. Ведь от неё до Родины — лишь крохотный пролив, что не помеха этим тварям.
  
Интерлюдия 1
 
«Свершилось! Впервые за последние десятилетия граждане самой свободной страны на свете объединились и пришли к единому мнению! Им нужен новый, молодой и сильный Лидер! Этого человека удалось не только найти, но и в едином порыве всей нации выбрали в качестве следующего президента Соединённых Штатов Америки!» — репортёр провёл рукой, демонстрируя толпу ликующих граждан.