Волки и надзиратели (ЛП)
Это было намеком для меня.
Я стал действовать. Тележка с супом чудом появилась на месте хереса. Я повез тележку к столу, стал наливать суп в миски с позолоченными краями, украшенные гирляндами экзотических цветов. Бежевый суп с шафраном был в реальности просто кашей из вареной репы. Миски были из дерева, грубые, надбитые по краям. Но морок Элораты был таким сильным, что я невольно сглатывал слюну. Даже мой чуткий нос волка вряд ли учуял бы сквозь такую сильную магию.
Ведьма и два ее гостя молчали, пока я шел вокруг стола. Бриэль чуть отклонилась от меня, когда я протянул руку, чтобы налить ей суп. Я склонился, уловил запах мыла от ее волос — удивительная сладость на миг прогнала зачарованные специи из моего носа.
Наверное, это был еще один морок. Я тряхнул головой и пошел дальше.
Когда я наполнил миску Элораты последней, она прогнала меня взмахом руки, не глядя. Я поспешил к стене, стараясь слиться с лепниной. У меня был всего час в этом облике перед возвращением волка, но, семь богов, уже ощущалось как три часа! После работы дворецким будет приятно бегать по лесу и патрулировать границы дома ведьмы до рассвета.
— Ешьте, — сказала Элората, улыбаясь гостям, которые изучали огромное количество ложек. Конрад выбрал верную ложку, взял ее неправильно, попытался отправить суп в рот, не запачкав скатерть. Бриэль выбрала маленькую десертную ложку, но справилась лучше. Элората все это время вежливо говорила, и такая беседа была бы уместна в поместье джентльмена в моей прошлой жизни. Вся сцена была такой нелепой, что это почти меня рассмешило.
Вдруг ведьма опустила ложку и деликатно вытерла салфеткой полные красные губы. Она уперлась локтем в стол, повернула голову к Охотнику на монстров, ее ресницы трепетали.
— Уверена, ты задаешься вопросом, почему я пригласила тебя, дорогой Конрад.
Он хмыкнул и попробовал еще немного супа.
— Это моя внучка, — продолжила Элората. Она подперла ладонью милый подбородок. — У нее есть задатки Охотника на монстров, как я думаю. Но… как мне это объяснить? Жестокость задания, похоже, сильнее, чем может вытерпеть ее девичья чувствительность.
— Что? — Бриэль опустила ложку со стуком и хмуро посмотрела на внучку. — Какая еще девичья чувствительность!
— Следи за языком, милая, — проурчала ее бабушка, но ее голос был напряженным. Я ощутил, как от нее полетело заклинание и закрыло рот девушки.
Элората повернулась к Конраду, приподняла бровь.
— Я слышала много чудесного о твоих навыках в округах. Матушка Гранхен хорошо о тебе отзывалась на прошлом ковене. Она заявляет, что ты одолел грифона, который прошел через барьер и забирал коров и детей из одной из ее деревень. Как благородно! Поступок героя!
Конрад не ответил. Он сдался в борьбе с ложкой, потянулся над столом к корзинке с хлебом, взял кусок и стал макать его в остатки супа и бросать кусочки в рот.
Ведьма не унималась:
— Могла бы я тебя убедить научить мою внучку?
Конрад сглотнул и вытер рот ладонью.
— За цену.
— Бабуля, меня не нужно учить…
Элората взмахнула ладонью, и рот девушки снова закрылся. Ее глаза пылали, она впилась ручкой ложки в стол, как ножом.
— Во сколько ты оценишь голову оборотня? — спросила спокойно Элората.
Охотник запер, намоченный хлеб замер у рта.
— Оборотень? — он приподнял кустистую бровь. — Я обычно на них не охочусь.
— О, ладно тебе, я не верю! Такой великан, как ты? И что такое оборотень, по сравнению с грифоном? Мелочь, полагаю.
Конрад откусил хлеб, разжевал, проглотил и взял еще кусочек.
Элората вытянула руку и опустила ладонь на его руку, как перышко. Нежный жест леди, но я ощутил силу в нем, даже со своего места у стены. Огромный Конрад с тревогой взглянул на нее глазом. Его левая ладонь дрогнула, словно он хотел вытащить нож из-за пояса.
— Ты готов заключить сделку? — сказала ведьма.
Конрад взглянул на Бриэль, скользнул по ней взглядом. Ее блуза снова соскользнула с плеча. Ее лицо было маской ярости. Охотник убрал руку из хватки Элораты, сжал кулаки по бокам от миски с супом.
— Вы хотите, чтобы я обучил девушку?
— Да. Возьми ее с собой, покажи, как это делается. И принеси голову оборотня, — Элората сладко улыбнулась. — Ты узнаешь, что я очень щедра.
Конрад медленно кивнул. Он поднял последний кусочек хлеба, окунул его в суп.
— Мы поедим. Потом поговорим, — сказал он.
Ведьма величаво отклонилась на стуле, снисходительно улыбалась.
— Отличный план. Дир! Подай следующее блюдо.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул. Я не мог перечить ее приказу дольше двух секунд. Но в тот миг в тихой тьме за веками я увидел лицо Дрег. В пене и крови. Ее глаза были дикими от проклятия и отчаяния. Монстр. Как я.
«Дай мне убить ее, Дир!» — умоляла она.
Я снова открыл глаза, мой взгляд притягивала девушка, сидящая за столом, опустив взгляд. Ее рот дрогнул, я не мог назвать эмоцию.
Мне стоило сделать это? Дать Дрег порвать ее? Я мог перечить приказу ведьмы достаточно долго, чтобы допустить это?
— Дир! — резко повторила Элората.
Я стал двигаться, слушаясь приказа госпожи.
5
Бриэль
Я смотрела вниз, позволяя бабуле говорить с гостем поверх моей головы. Я их не слышала. Голова болела. Я знала, что не было смысла бороться с хваткой бабули на мне, клятва была слишком сильной. И бабуля была хитрой старой ведьмой, она не допустила лазейки в нашем соглашении.
Но я не могла ничего поделать. Я должна была бороться. Должна была пытаться. Как бы бесполезно это ни было.
«О, Валера! Что ты со мной сделала?».
Я быстро подавила эту мысль. Сестра не была виновата. Нет! Она пыталась помочь, спасти меня. Но порой… о, порой я хотела, чтобы она позволила мне умереть!
Ужин тянулся к концу. Бабуля приказала Диру подать нам горячий ваалъюнский кофе в бело-голубых чашечках чуть больше яиц, а потом отпустила его. Это радовало. Хоть я старалась не смотреть на него, я ощущала его взгляд на себе почти весь вечер. Он ненавидел меня. Я была в этом уверена. Ненавидел за то, что меня заставляли делать.
За то, что меня заставят когда-то сделать с ним.
Я смотрела на темную горячую жидкость перед собой, пытаясь видеть сквозь морок. Я почти смогла различить простую деревянную чашку, полную темной воды из колодца — но от усилий меня мутило. Я моргнула и отпустила. Картинка стала кофе, и я вдохнула его аромат.
Я не собиралась его пить. Я сжала подлокотники стула, мои костяшки побелели от усилий.
— Тогда решено, — сказала бабушка, опустила свою чашку кофе на блюдце и встала. Она протянула белую ладонь, длинный бархатный рукав трепетал у локтя. — Ты заберешь завтра мою внучку с собой. И принесешь мне голову оборотня.