Волки и надзиратели (ЛП)

— Матушка Улла! — мой голос звенел среди деревьев, отражаясь эхом и угасая.
Ответом была тишина.
Но что я ожидал? Ведьма округа, наверное, давно ушла спать. С чего бы она была тут в поздний час, патрулируя эту часть округа? Было глупо надеяться. Но я не мог сдаваться.
Я завыл снова, бросая голос даже дальше:
— Матушка Улла! Помоги нам! Прошу!
Я звучал как зверь, а не человек, слова были почти невнятными. Но эмоции и желание были там. Я хотел выть и выть, пока не привлеку старушку шумом. Но это не помогло бы Бриэль, ведь шум мог привлечь к нам двух оборотней Элораты. Они точно охотились.
Рыча, я бегал вдоль границы, вглядывался в лес в поисках движения. Несколько раз я подходил к границе близко и отскакивал, боль обжигала ощущения. Я знал, что будет, если я попытаюсь перейти границу. Для Бриэль будет то же самое? Я принес ее сюда зря?
Отогнав эти мысли, я закричал в последний раз:
— Матушка Улла, умоляю! Услышь меня!
— Хорошо, хорошо, хватит шуметь.
Я отпрянул от границы, быстро моргая. Даже с волчьим чутьем я не мог ничего различить на другой стороне. Было лишь впечатление. Силуэт, который я чуял, но не видел. От него пахло средством от моли, базиликом и свежей землей.
— Матушка Улла? — спросил я.
В следующий миг силуэт стал четче. Силуэт стал толстой старушкой в платье в заплатах, ее широкополая шляпа была надвинута на глаз, кривые ладони сжимали посох ведьмы. Глаз, который было видно, смотрел на меня, как уголек в ночи.
— Хорошо. Разве ты не изменился с прошлой нашей встречи? Я знала, что ты был скрыт мороком, когда прислуживал у стола той ночью, но… боги, я не знала, что морок был так силен.
— Не был, — ответил я. — В тот час я почти человек. Морок просто сделал так, что облик сохранялся дольше.
— Э? — ведьма фыркнула. — Так это не твой настоящий облик? Ты меняешься туда-сюда?
Я кивнул.
— Да, матушка, — я говорил с уважением, хоть голос гудел в зверином горле. — Я оборотень. Я живу в двух стадиях существования, порой одна из них проступает сильнее другой.
Матушка Улла выдохнула с хрипом и выругалась.
— Оборотень! — она тряхнула головой, загнутый конец ее высокой шляпы покачнулся. — До меня доходили слухи, но… Никому из нас не нравится бабуля, да? Порой проще не видеть и не слышать. Я этим не горжусь, но это правда. И все же я ощущала костями, что дело дрянь.
Она кивнула на мою ношу.
— А что у нас там? Девочка? Внучка бабули?
Я шагнул ближе к границе, поднял Бриэль, чтобы свет луны озарил ее лицо с кошачьими чертами. Матушка Улла резко вдохнула с шипением.
— Боги, спасите. Эта старуха использовала Черную Магию на своей крови и плоти?
Я кивнул.
— Она ранена, — добавил я. — Стражи из Гилхорна. Она выбежала из леса в город, бушевала там, одичав. Они подстрелили ее.
— Бушевала? — матушка Улла охнула. — Я еще не слышала о таком беспечном оборотне. Бабуля явно послала ее туда. Хотела, чтобы ее подстрелили.
Желчь подступила к горлу. Я сам догадывался, что так было. За двадцать лет моего рабства я ни разу не выходил из Шепчущего леса. Бабуля не любила показывать своих существ.
— Прошу, — сказал я, — вы можете ей помочь?
Губы матушки Уллы сдвинулись в одну сторону, в другую, видимый глаз мерцал, пока она разглядывала существо, каким стала Бриэль.
— Бабуля сковала ее приказом, да? Я редко видела, чтобы бабуля Доррел ошибалась, но тут она ошиблась. Магия приказа — хитрая штука, но наложить такое на родню? Это глупо! Конечно, девочка взбунтовалась. А это! — она подняла ладонь с посоха и указала на измеренное тело Бриэль. — Такое проклятие поверх магии приказа — это слишком. Если бабуля не сломала часть своих заклятий по пути, она точно их повредила.
— Что это значит? — я не знал, надеяться, злиться или бояться. — Вы можете ей помочь или нет?
— Не знаю. Но попробую. Обычно не стала бы, но в этом случае… — ведьма задумчиво посасывала зуб, а потом кивнула. — Опусти ее осторожно на землю. Я что-то придумаю.
Я послушался, опустил Бриэль так близко к границе, как я осмелился. Даже так от близости шерсть встала дыбом. Я надеялся, что это не усилило боль Бриэль. Я поправил ее тело, чтобы на раны ничего не давило. Мои неловкие повязки из листьев и лоз развалились, но я не ощущал свежей крови. Это уже было хорошим знаком.
 
Матушка Улла бормотала, рыла концом посоха в земле. Я плохо разбирался в магии, но ощущал напряжение в воздухе, так что магия шевелилась. Ведьма рисовала руны на земле?
Наконец, матушка Улла закончила заклинание. Она села на корточки со стоном, ее спина и колени громко щелкнули. Но когда она оказалась у земли, она опустила посох, и наконечник, похожий на сплетенные корни, указывал на границу Элораты. К моему удивлению, корни стали расти из конца посоха. Зеленое сияние окружило их, я не видел, но чуял это. Резкий запах, но довольно приятный.
Корни тянулись все дальше, забрались за линию границы в округ бабули. Там они стали разделяться, как ветки, обвили Бриэль с головы до пят. Я зарычал, но не дал себе броситься, хоть и хотел. Я пришел к матушке Улле за помощью, так что не стоило мешать.
Корни медленно потянули Бриэль к границе. Я нервничал, шерсть встала дыбом. Она выживет? Или проклятие Элораты убьет ее за попытку сбежать?
Миг сопротивления… я ощутил, как магия Элораты отбивалась. Матушка Улла охнула и что-то проворчала, царапая землю рядом с посохом одной рукой. Еще руна, еще вспышка магии. Сопротивление пропало. Корни забрали Бриэль за границу, туда, где сидела на корточках ведьма.
Матушка Улла прижала палец к пульсу Бриэль.
— Она в порядке? — спросил я, склоняясь ближе. — Она жива?
— Да, еще дышит, — матушка Улла взглянула на меня. — Потерял сердце из-за этой глупой девицы, да? Тело не может тебя винить, хоть ты и зверь. Подобное тянется к подобному.
Пока я пытался понять, оскорбили ли меня, матушка Улла поднялась на ноги и взяла посох. Я в шоке смотрел, как она подняла Бриэль с ним — девушка висела в воздухе над головой ведьмы в сети корней, словно странный зонт.
— Прости, тебя забрать не могу, — матушка Улла оглянулась на меня. — Проклятие, наложенное на тебя бабулей… плохое. Такое я не могу снять. Но его можно снять, ты знал?
— Да, — ответил я.
— Но смелости на это не хватило?
Я медленно покачал головой.
— Я лучше умру.
Матушка Улла рассмеялась.
— Кто бы удивился! Ты звучишь как эта девица.
— Что с ней будет? — спросил я, робко шагнул к границе. Я пытался увидеть лицо Бриэль за сплетением корней, но они густо опутали ее. — Вы можете ей помочь?
— Думаю, да. А потом я попробую уговорить ее быть подальше от ее бабушки. Что-то мне говорит, что ей не понравятся мои слова, — ведьма приподняла кустистую бровь, посмотрев на меня. — Что-то мне говорит, что она побежит сюда, как только сможет.
— Не пускайте ее.
— Вряд ли я смогу такое решать, — она пожала плечами. — Но я постараюсь. Иди, волчонок! Ты сделал, что мог, для нее. Я сделаю теперь, что смогу.
Она отвернулась от границы и пошла в темный лес, опираясь на посох. Ее посох все еще источал запах сияющей магии, удерживал Бриэль в сплетении корней над головой ведьмы. Я ничего страннее еще не видел.
Я смотрел, пока они не пропали в зарослях. А потом стоял еще немного, глубоко дышал, впитывая запах Бриэль.
Она пропала.
Пропала.
Если боги помогут, она не вернется.
Я оскалился и отвернулся от границы. А потом вскинул голову, завыл луне над головой и убежал в лес.