Волки и надзиратели (ЛП)

Скаля зубы, я устремился вперед, отталкиваясь сильными конечностями. Они все еще были почти человеческими, но достаточно большими, чтобы я быстро бежал на четвереньках. Я бросился к узкому пространству между мирами, оно сужалось, закрывалось. Я прыгнул.
Кожу покалывало от ощущения тысячи тоненьких порезов, когда я ворвался в брешь и рухнул на тропу из тени. Я рухнул неуклюже, конечности вытянулись в стороны. Дыхание хрипело в горле. Я моргнул, глаза слезились. Я пытался понять, что видел.
Простор Хинтер подавил все мысли, чувства.
Я не должен был смотреть. Я должен был уткнуться лицом в ладони, закрыться от вида. Но не мог ничего поделать. Я смотрел на простор, который было видно на краях того, что казалось просто зелеными деревьями. Но мы были уже не в лесу. Те деревья были лишь отголоском, воспоминанием о месте, откуда мы пришли. Простор был настоящим, тянулся в Вечность. Вечность звала меня, манила к безумию.
Я заскулил, как щенок. И я ненавидел себя за это. Но не мог остановиться.
Холодные пальцы задели мое плечо, впились сквозь шерсть там. Эти же пальцы скользнули по моему лицу и закрыли мои глаза.
— Проще, если не смотришь, — сказала Бриэль.
Я пытался говорить. Но вырвалось только жалкое скуление.
— Шшшш, — ее голос звучал странно, тихо и нежно. Я не ожидал услышать такое от яростной Бриэль. — Идем, — она оставила ладонь на моих глазах. — Вставай. Просто закрой глаза и дай тебя вести. Хорошо? Тут не так и плохо, обещаю.
Часть меня хотела бороться. Я слышал нотку презрения в ее словах. Я хотел вырваться, зарычать и оскалиться. Я хотел выпрямиться, нависнуть над ней, фигура силы и мощи.
Я позволил ей поднять меня на ноги. Я пошатнулся, меня мутило от страха. Тень, на которой я стоял, была ужасно тонкой! Я ощущал, как она тает с каждой секундой, и меня могла ждать вечность в просторной пустоте между мирами.
Я ужасно сильно дрожал.
Но ее ладонь скользнула с моего лица к плечу, потом ниже, скользила по моей руке, пока она не сжала мою ладонь. Жест был таким простым… и странным. Потому что она не держала мою ладонь. Эта ладонь была не моей. Она держала руку монстра, искаженную, наполовину звериную.
Ее тонкие сильные пальцы сжали мою руку без колебаний и дрожи.
Я… не знал, что делать.
Я вдохнул. А потом сжал ее пальцы. Немного.
— Вот так, — она пошла, ведя меня за собой. Я следовал, как ребенок, мои большие ноги с когтями были неуверенными сначала, но медленно набрались уверенности. Ужас Хинтер все еще окружал меня, но я смог сосредоточиться на ощущении ее ладони на своей, это отвлекало. Это было как маленький мир. Мир, где храбрости и решимости было больше, чем у меня…
Я стиснул зубы и чуть не вырвал руку из ее хватки. О чем я думал? Я не думал, вот и ответ. Я вообще не думал. Я просто чувствовал. А это было плохо. У монстра, как я, не было места для чувств. Я давно это узнал. Лучше было подавить все чувства за звериными инстинктами, сосредоточиться на выживании день за днем. Остальное было бесполезным. И опасным.
— Знаешь, я ходила по этим тропам с четырнадцати лет.
Я вздрогнул от ее голоса после долгого молчания. Я оторвал взгляд от тропы перед ногами и взглянул на ее лицо, на деликатный профиль. Странно, как я не замечал, что ее черты были нежными: изгиб ее губ, округлый подбородок, приподнятый нос. Обычно ее ярость это скрывала, придавая впечатление твердых линий и стали. Сталь была там и сейчас. Я не знал, пропадала ли она хоть когда-нибудь. Но я впервые подумал, что могло быть что-то еще.
— Я слышала о тропах за год или два до этого, — продолжила она, ее тон был спокойным. — Я просто не могла понять, как открыть тропу.
Она пыталась заполнить тишину за меня? Успокоить мой страх? Я покачал головой и чуть не сказал ей не мучиться. Мы путешествовали вместе, но это не означало, что нам нужно было болтать.
Но я услышал свой рычащий голос:
— Почему ребенок-человек, как ты, бегал по Шепчущем лесу, пытаясь открыть опасные тропы?
Она не сразу ответила. А потом пожала плечами.
 
— Я искала сестру.
Я ждал. Там точно была какая-то история. Я не мог понять по ее тону, хотела ли она рассказать эту историю. И я просто ждала.
— У меня забрали сестру, — продолжила она, голос стал напряженным. — Когда мне было одиннадцать. Она во многом больше напоминала мою мать, была старше меня на семь лет. Фейри украли ее, чтобы она стала невестой лорда фейри. И я осталась одна.
Странно… я раньше не задумывался о ее прошлом. О том, кем она была до того, как попала к Элорате. Я думал, она была как ее бабушка, жадная до власти, жестокая, желающая получить как можно больше всего.
Ее ладонь задрожала в моей руке. Я чуть не сжал ее, чтобы утешить. Но вдруг она отпрянет, отдернет руку? Я ждал.
— Меня всегда интересовал лес, — сказала она. — Я уходила изучать окраины леса, когда был шанс, расстраивая Валеру. Она была уверена, что однажды меня украдут фейри! Мы не думали… что украдут ее…
Ее голос утих, и я гадал, прошел ли ее миг уязвимости. Но она продолжила:
— Я пыталась ее найти. Спасти. Я годами заходила все глубже в лес, узнавала, что могла, у всех, у кого могла. Наша местная ведьма немного рассказала мне. И я встречала путников в лесу, который порой менялись со мной или играли за информацию, — она с горечью рассмеялась. — Если подумать, удивительно, что я не умерла сотню раз, ведь я так рисковала! Может, боги приглядывали за мной.
Я бросил на нее взгляд. До этого… до всего этого я не пошел бы в Шепчущий лес один, если бы от этого зависела моя жизнь. Она была странным созданием, мукой для любящей сестры.
Она вдруг застыла.
— Ах! Мы пришли, — ее голос снова стал сухим. — Я так думаю.
Я зарычал с вопросом.
— Думаю, мы пошли по правильной тропе, — сказала она, посмотрев на меня, хмурясь. — Бабуля сказала, что тень совы в полете — врата Квисандораль. Это должно сработать.
Я тяжко вздохнул.
— Я предупреждал, что совухи — не совы.
— Да, и я тебя еще тогда услышала, — она фыркнула. — Но мы дошли сюда, и, не знаю, как ты, а я уже устала от этой тропы. Стоит попробовать. Готов?
— Насколько это возможно.
Она поправила хватку на моей ладони, сжала пальцы. Жест все еще был странным, пугал меня, и я посмотрел на ее белые пальцы на моей ладони. В тот миг она сделала рывок вперед, потянула меня за собой.
И у меня не было времени думать или чувствовать, я только ощущал падение, простор пустоты вокруг. Паника пронзила мою душу. Мы ошиблись? Использовали не те врата? Мы падали в Хинтер, в пустоту…
Мое плечо врезалось во что-то твердое.
Я покатился, шкура еще не изменилась полностью, чтобы защищать меня от порезов об камни и торчащие камни. Запах зелени и земли ударил меня по носу. Я застыл, лежа на спине, руки и ноги были вытянуты, я смотрел на сплетенные темные ветки с зелеными листьями.
Мы вернулись в Шепчущий лес.
Я судорожно вдохнул, медленно выдохнул. Воздух этого леса не был нормальным, он был пропитан магией, которая проникала в каждый камень, дерево и существо. Но после Хинтер воздух ощущался свежим, вкусным и, что важнее, настоящим.
Я услышал шумное дыхание рядом с собой и повернул голову. Девушка упала на живот лицом вниз. Она подняла голову, зеленый капюшон отчасти скрыл лицо, листья и прутья запутались в волосах. Она убрала дрожащей ладонью капюшон, и я заметил ее глаза. Широкие. Было видно белки. На грани безумия.
Интересно. Она тоже боялась? Я бы не догадался. Она отодвигала свои страхи, чтобы я ощущал себя в безопасности на той тропе. Кем бы она ни была — убийцей, охотницей, ребенком ведьмы — я признавал, что она была храброй.
Она поймала мой взгляд. Ее уязвимость тут же пропала, сменилась твердыми линиями ее привычной маски. Она встала на колени, шатаясь, поднялась на ноги и отряхнулась, движения были резкими и точными. Она не посмотрела на меня, но я знал, что она ощущала мой взгляд. Она подняла голову и осмотрелась, приподняла брови.