Возмездие

Скотти преодолела уже три четверти пути, она шла по дну, и холодная вода доходила ей до груди. Но ведь Скотти не могла похвастаться высоким ростом!.. Хауэлл вытащил карты из-за пояса и поднял их над головой, заходя все глубже и глубже. Герцогиня стояла на берегу и лаяла без умолку.
Когда Хауэлл подобрался к лодке, Скотти припала к нему: у нее явно не было сил взобраться на борт. Хауэлл — он уже не шел, а с трудом плыл, держа над водой карты, — бросил их на переднюю скамейку, одной рукой ухватился за борт, а другой взял Скотти за джинсы и помог залезть в лодку. Теперь только ее ноги торчали над бортом. Хауэлл из последних сил сделал рывок и тоже оказался в лодке.
Они лежали на дне, судорожно ловя ртом воздух, и от усталости не могли пошевелиться. Примерно через минуту ветер донес до них голос Альфреда:
— Герцогиня, что с тобой стряслось? Ты что, разучилась вести себя как следует? Снова погналась за кроликом? Сколько можно тебе твердить: кролики больше тебя и в один прекрасный день тебя слопают. А ну, иди сюда! На кого ты лаешь?
Собака умолкла.
— А, чья-то лодка уплыла, да? Ну, так это не твое дело. И не мое. Пошли, пошли!
Все так же разговаривая с собакой, Альфред пошел от берега по направлению к дому, и вскоре его голос стих вдалеке.
— Ну ты, дуреха! — пролепетал Хауэлл, когда чуть-чуть отдышался. Пошевелиться он еще не мог, и они со Скотти валялись в лодке, положив друг на друга руки и ноги. — Как только я наберусь сил, я тебя задушу, если ты еще не померла.
Ответа не последовало.
— Скотти! Ты меня слышишь? Я тебя задушу голыми руками.
Опять тишина.
Хауэлл подумал, что Скотти лежит подозрительно неподвижно. Он с трудом поднялся на локте.
— Скотти!
Хауэлл собрался с силами и сел. Сквозь уключины ему было видно, как Альфред шарит фонарем где-то возле самого дома.
Хауэлл взял Скотти за плечи и, подтянув поближе ее безжизненное тело, положил голову девушки к себе на колени. Отвел со лба мокрые волосы, пощупал на горле пульс.
— Да скажи что-нибудь, ради Бога!
— Не могу, — вдруг сказала она. — Ты меня задушишь.
Скотти рассмеялась.
— Господи, ты бы себя видел! — наконец вымолвила она. — Эх ты, горе-взломщик! Ладно бы еще доберман на тебя напал… так нет же — йоркширский терьер! Я глазам своим не поверила!
— Знаешь, что я тебе скажу, дорогуша? Я такого здоровенного йоркширского терьера в жизни не видел. Да он фунта на четыре потянет!
И они хохотали еще минут десять — ровно столько, сколько понадобилось для того, чтобы завести лодочный мотор.
  
Глава 18
 
Раздевшись догола и завернувшись в одеяла, они уселись возле жарко пылающего камина и попивали кофе, щедро разбавленный бренди.
— С победой тебя! — ликующе воскликнула Скотти.
— Ты впервые незаконно вторглась в чужое жилище?
— Ага! Это было потрясающе!
— Сумасшедшая. Да нас с тобой чуть было не сцапали, мы едва не утонули, и ты говоришь, что это было потрясающе?
— Да, мы же заполучили то, что нам нужно, да?
— Заполучили.
— А что это?
— Карты, глупышка.
— Я знаю. Но что там такого?
— Может быть, подтверждение моей теории.
— Послушай, ты говоришь с таким видом, будто ты мне все рассказал, а на самом деле я понятия не имею, что тут творится.
— Ну… тут творится что-то неладное, и кто-то пытается это исправить. Кто именно, я не знаю, но мне кажется, он использует в своих целях меня.
— О’кей! А что значит — неладное?
— Я же рассказывал тебе о семье О’Койнен… То, что поведал Энда Маколиф. Про кролика, помнишь?
— Да, помню. Они не хотели сдаваться, когда Эрик Сазерленд скупал землю, чтобы построить плотину.
— Потом они исчезли, якобы после того, как все-таки согласились продать свой участок. Так, по крайней мере, утверждает Эрик Сазерленд. Вроде бы он поехал к ним, взял подписанную купчую и положил в банк деньги на их счет.
— А Маколиф говорит, что деньги до сих пор там.
— Верно. Их никто не забрал. И за двадцать с лишним лет набежали приличные проценты. Потом сюда приезжаю я, мы встречаемся за обедом с этими людьми, устраиваем спиритический сеанс, и появляется некто по имени Кролик — а по-ирландски «кролик» будет как раз «О’Койнен» — который говорит «привет».
 
— Мне.
— Да, но в основном, наверное, мне.
— С какой стати? Кролику я понравилась, а не ты. Помнишь?
— Да, я не очень понял, в чем там было дело, но мама Келли считает, что имелся в виду я.
Скотти переменила положение, получше закуталась в одеяло и задумалась.
— Так-так… дай-ка я соображу, — пробормотала она. — Ты думаешь, Эрик Сазерленд убил О’Койненов, чтобы завладеть их землей, и теперь кто-то из потустороннего мира похлопал тебя по плечу и шепнул на ушко, что ты должен восстановить справедливость?
Хауэлл немного помолчал и сказал:
— Возможно.
— Выходит, что дом, который мы с тобой видели, реально существует?
— Не знаю, но лучше бы существовал. Это означало бы, что мы с тобой твердо стоим на земле.
— А если он все-таки нереальный?
— Это тоже неплохо. Мне тогда станет ясно, что я все придумал и каким-то образом умудрился передать тебе мое видение. Я побуду немного в дурдоме и, может быть, приду в чувство.
Скотти покачала головой.
— Ты меня совсем запутал. Если дом реально существует, все о’кей. Если же нет — все равно полный порядок.
Хауэлл вытянул вперед руку.
— А что если это когда-то было реальностью, а теперь уже нет?
— То есть?
— Это, я надеюсь, и покажут нам карты. Мы знаем, что дом О’Койненов где-то под водой, но мы не знаем, где именно, — Хауэлл подошел к картам, лежавшим на письменном столе, и развернул их. — Иди-ка сюда.
Скотти подошла.
Хауэлл развернул карту.
— Она составлена в шестьдесят девятом году. Гляди, мы с тобой сейчас здесь. Видишь? Вот пересечение дорог, эта дорога ведет к озеру и к домику. — Хауэлл указал на береговую линию и на домик, возле которого было написано «Собственность Денхема Уайта».
— Да, верно.
Хауэлл разложил вторую карту.
— А вот карта тридцать шестого года, на ней, судя по системе координат, в том же масштабе изображена та же местность.
Хауэлл включил компьютер, подрегулировал яркость, расстелил новую карту поверх старой и приложил их к экрану, используя его, как подсветку.
— Так, накладываем новую карту на старую…
— И?
— И — видим, что осталось на дне озера!
Скотти пристально вглядывалась в изображение.
— Ну и что?
— Давай поглядим. — Хауэлл указал на пересечение дорог. — Начнем отсюда и пойдем по дороге к озеру, — он провел пальцем по подсвеченной карте. — Вот она входит в озеро, прямо возле домика. Идем дальше… дорога резко уходит вниз — видишь отметки крутизны? И мы приходим… Куда мы приходим? У тебя зрение получше.
Скотти уставилась на карту.
— Мы приходим к ферме. Тут написано… О, Боже! Тут написано «Ферма О’Койненов».
Хауэлл придвинулся к экрану.
— Верно. Пойдем со мной.
Он отложил карту, взял Скотти за руку и вывел на причал. Луна ярко освещала берег, вода искрилась. Хауэлл указал рукой на озеро.
— Вон там, — сказал он, — на глубине ста пятидесяти футов находится ферма О’Койненов. И в ту ночь мы с тобой ее видели.
Скотти потрясенно уставилась на озеро, по которому пробегала легкая рябь.
— Да, она была реальной, но теперь ее нет.
— И все же порой я ее вижу. Кто-то хочет, чтобы я ее увидел.
— И меня заставляет. Но почему меня?
— Наверное, он надеется, ты тогда убедишь меня, что я не сумасшедший.
  
Глава 19
 
Бо Скалли появился в конторе позже обычного. Войдя, он мельком посмотрел на письма и зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Потом он открыл ее снова.
— Скотти, узнай для меня, пожалуйста, телефон универмага «Нейман-Маркус» в Атланте, хорошо? Мне кажется, это на Ленокс-Сквер.