Она принадлежит мне (СИ)

Я должен был признать, что моё сердце бешено стучало от волнения и страха, когда я углублялся в лес. На короткий миг я почувствовал, что поступаю неправильно, но мои убеждения позволяли мне оправдывать свои действия.
Когда мы подъехали к уединённому домику, я припарковал машину и заглушил двигатель. Кристал пошевелилась позади, медленно просыпаясь.
— Где мы? — спросила она сонным голосом.
— Спи, дорогая. Не беспокойся.
Я протянул руку на заднее сиденье и осторожно убрал волосы с её лица, пытаясь скрыть ухмылку, расплывшуюся по моему лицу.
— Теперь ты свободна.
— Свободна? — повторила она невнятно, на её лице отразилось замешательство, — Что ты имеешь в виду?
Я открыл дверцу машины и помог ей выйти.
— Ты жила во лжи, Кристал. Мы все такие. Общество кормит нас ложными обещаниями счастья и самореализации, но всё это обман. Я освобождаю тебя от гнусного общества.
Она слегка пошатнулась, и я обнял ёе за талию, чтобы поддержать. Войдя в дом, я почувствовал как она напряглась, когда осознание всей серьёзности ситуации стало медленно до неё доходить.
— Айзек, что ты делаешь? — спросила она, и в её голосе послышалась паника.
— Я помогаю тебе, Кристал.
Я отвёл её в маленькую комнатку в небольшом гараже, где приготовил для неё постель.
— Ты можешь пока отдохнуть здесь. — сказал я, подоткнув ей одеяло, — Я обещаю, ты поблагодаришь меня позже.
Кристал посмотрела на меня, в её глазах были видны отблески страха и замешательства. Но от препаратов, которые я ей дал, Кристал было не по себе, а её разум затуманен.
— Пожалуйста, Айзек. Отпусти меня. Я никому не скажу, клянусь.
Но я просто улыбнулся и нежно поцеловал её в лоб. Суточная доза лекарства — одна таблетка для взрослого. Она уже выпила две.
Ничего страшного.
Я дал её ещё одну таблетку. Кристал стала давиться и кашлять, пытаясь выплюнуть таблетку изо рта. Я сжал её подбородок в руке и заставил сглотнуть.
— Это для твоего же блага. — мягко сказал я, поглаживая её по спине, пока она делала глоток воды, чтобы запить лекарство. — Ты скоро поймешь всё сама, мой драгоценный камень. — прошептал я, прежде чем выключить свет и закрыть за собой дверь…
========== 10 ==========
Кристал Мартинез.Месяц назад.
Голова сильно раскалывалась. Я моргнула несколько раз, пытаясь раскрыть глаза, но словно что-то мне мешало. Спустя некоторое время стало понятно, что вокруг меня была пущая темнота. Состояние просто отвратительное. В горле першило, хотелось пить, а всё тело изнывало от мучительной боли.
Я чувствовала под собой холодную, твердую поверхность, а от затхлого, влажного запаха комнаты у меня по коже бегали мурашки. Я попыталась подняться со своего места, но не могла не пошевелить ни руками, ни ногами. Они были крепко связаны друг с другом, что делало меня абсолютно неподвижной и беспомощной. Я попыталась нащупать поверхность. Похоже, что я была привязана к стулу.
Без паники, без паники, без паники…
Мне нужно было успокоиться, но всё о чём я могла думать — это пульсирующая боль в голове и нарастающий страх.
Темнота вокруг меня стала давить на меня сильнее, пугающие картины из самых недр моего воображения сменялись друг за другом перед глазами, и чем больше я пыталась отстраниться и отвлечь себя, тем хуже они становились. Каждый мой вдох казался поверхностным и недостаточным, хоть я и слышала своё учащенное дыхание. Страх перед неизвестностью поглотил меня всю. Казалось, что я задыхаюсь в этой оглушающей мгле.
Моё сознание потихоньку просыпалось, а вместе с ним и тело, которое адски ныло от боли. Мои связанные конечности онемели и покалывали. Я не могла пошевелить и пальцем.
Всё что запомнилось, это поездка на машине с Айзеком, наша беседа, а потом… ничего. Больше я ничего не могла вспомнить. Был ли он замешан в этом? Хоть он и был таким щедрым и понимающим, я бы не стала полностью исключать его. Я даже представить себе не могла, что со мной случилось.
 
Мой разум перебирал всевозможные варианты, но ни один из них не имел смысл и логическое обоснование. Я была потеряна, напугана и одинока в этом темном, холодном месте. И с течением времени мой страх становился только сильнее.
Внезапно я оказалась в своей детской спальне, окружённая ярким светом. Я слышала вдалеке душераздирающие крики, оглушительные выстрелы и глухой звук тяжелых шагов.
Смятение, растерянность, боязнь — всё смешалось воедино. Я хотела убежать и закричать, но моё тело оцепенело от ужаса.
Воспоминания продолжали нахлынывать, приходя во вспышках света и уходя во тьму. Звук моего собственного сердцебиения заглушил всё вокруг, отбивая ритм в ушах. Воспоминание казалось таким реальным, как будто я переживала этот момент заново. Паника и страх, которые я испытывала в детстве, обрушились на меня, усиливая ощущение потерянности и мрак нынешнего положения.
Я не могла отличить что было реальным, а что просто воспоминанием. Порой чётко виднелось происходящее, а иногда неясно и мутно. Ужас из моего детства теперь подкрадывался ко мне, угрожая поглотить целиком. Крики становились всё громче, я словно могла ощутить брызги крови на себе. Будто я оказалась в кошмарном сне, из которого не могла вырваться. Я боролась со своими оковами, пыталась освободиться, но всё тщетно. Веревки впивались в мою кожу лишь сильнее.
Вот так вот я оказалась одна в адском кошмаре, из которого не было выхода. Это осознание переполнило меня внезапно, и я стала неудержимо плакать и звать на помощь, словно был кто-то, кто мне поможет.
Но не было никого, кто мог бы меня услышать, некому было утешить.
Ни тогда, ни сейчас.
Но в конце концов всё внезапно стало уходить. Крики стихли, и яркость видений перед глазами рассеялась. Я осталась хватать ртом воздух. Лихорадочная дрожь не прекращалась. Желудок скручивало, а во рту ощущался металлический привкус.
Нет, это не было сном. Я всё ещё связана и заперта в этой темноте, не имея ни малейшего представления, что со мной происходит.
Я начала испытывать острую потребность сходить в туалет. Я так долго сдерживалась, но больше не могла этого выносить. Я боролась с желанием как могла, но стала терять силы. И тут это случилось. Я почувствовала теплое и липкое ощущение между ног. Стыд поглотил меня, заставляя гореть. Хотя вокруг не было никого кто мог бы это увидеть, мне никогда не было так противно от самой себя.
Я была беспомощна и унижена, и всё, что я могла делать, это плакать и молиться, чтобы хоть кто-нибудь, пришел и спас меня.
Но истерика давно прошла, осталось лишь опустошение и редкое сопение. Ядовитый запах только усиливал охватившее меня отчаяние. То приходя в сознание, то теряя его, я молилась о выходе, о самой мизерной крупице надежды, за которую можно было бы уцепиться.
Мой мозг начинал играть со мной злую шутку. У меня начались галлюцинации. Воспоминания и мысли смешались, создавая сюрреалистическое и ужасающие вещи. Тени начали приобретать зловещие очертания, и я не могла сказать, были ли они реальными или просто плодом моего воображения. Скорее всего это был знак, что становились невыносимо, и мой разум медленно погружался в бредовое состояние.