Фришка 2 (СИ)

Коты и Младшая Дружина послушно присели на колено.
С меча Захара слетел призрачный серп, как у магов «Ветра Пустыни», только он был расположен горизонтально и имел ширину во весь коридор. Двигаясь аккурат на уровне голов скелетов, он собрал хорошую жатву, но разбился о нагрудник драугра.
Тапочек звучным речитативом начал «Да сгорят от Света Его». Над толпой нежити появилась шаровая молния, исторгла одну волну света и пропала. Жрец Люмена по каким-то причинам прекратил молитву и переключился на «Прах да станет прахом», выбивая возвышающихся над скелетами драугров. Саломандр снова пульнул стрелу огня. Хотя какую стрелу? Это уже с некоторой натяжкой можно назвать фаерболом.
Однако, этого было недостаточно, чтобы полностью остановить толпу нежити. Набегающие скелеты врезались в строй и началась рубка. Я специально скомандовал половинчикам привести мобов с трех залов, чтобы нашим бойцам тоже досталось подраться, но недолго и неопасно. Не стоит забывать, что я должен не только вести людей к победе, но и давать им пофаниться. Сегодня уже подрались, конечно, но пока дошли сюда, уже остыли. Да и самому помахать палкой тоже охота, я во «Фришке» не работаю, чтобы отказывать себе в удовольствиях, которые не идут в ущерб клану.
Прямо передо мной стоит Светозар. В отличии от большинства игроков, сделавших себе двухметровых персонажей, в «Дружине» практически у всех свои антропометрические данные. Светыч не исключение, и при своих ста шестидесяти двух он был бы очень удобен в качестве бойца первой шеренги, если бы не рога на шлеме.
КЛ спокойно принял на щит сильнейший удар драугра. Непись, показалось, содрогнулся от отдачи. Бросив свой молот на запястной петле, Светозар схватил двуруч прямо за клинок, прижимая его к плоскости щита и блокируя возможность мертвяку предпринять хоть что-то. Мне в таких полигонных условиях осталось только хорошенько вдарить мертвяку по башке шипом алебарды. Шлем непися, похожий на казан по толщине, раскололся, а следом раскололась и его голова.
Оставив Сварожичу возню с наседающими скелетиками, заблокировал алебардой двуручный топор наседающего на Жирополка драугра. Кто-то из третьей шеренги выпадом копья перерезал ремешок его шлема, и у меня получилось сковырнуть эту кастрюлю. В обнажившуюся башню моба тут же прилетел заряд огня. Над головой пролетел еще один широкий серп от Захера, срубивший большую часть скелетов-лучников. Оставшихся стрелков добил слегка восстановившийся Тапочек. Еще несколько раз махнул алебардой, разваливая по два-три скелета-мечника разом, и мобы кончились.
По итогам стычки пострадавший один: Котиславу сломали щит и руку вместе с ним. Рану чинят лекари, запасной щит он достал из инвентаря. Нормально. Итого четыре залы из девяти зачищены, в десятой лич. Если мобы не изменят тактику, еще два таких боя, и столкнемся с ним. Пока назначенные бойцы собирают, сортируют и раскладывают по кучкам лут, отправил еще троих половинчиков на разведку в следующие комнаты. Лекари бормочут молитвы, маги машут руками, собирая в себя разлитую вокруг энергию.
Тапочек достал светящийся шарик, висящий в воздухе, и рассказывает ему, какой он молодец. Это что такое? Поспрашивал. Оказалось, символ Люмена. В отличии от Лайалы, заливающей своим жрецам веру за лесть и славословия с свой адрес, этот бог предпочитает конкретные дела. Совершил что-то — молодец, получи веру. Молитвы в его адрес тоже работают, но регенят слабенько. Тапочек, по сути, в игровом формате сейчас скидывает Люмену список своих килов. Убийство нежити Бог Света поощряет, для полного восстановления хватило трети свершений. Теперь Тапок может дважды слиться в ноль и тут же срегениться. Однако создать склады госрезерва веры не получится — свершения теряют свою ценность с течением времени, каждый день снижая курс обмена на очки веры вдвое, а через неделю и вовсе обнуляются.
Деяния, достижения, свершения… Не многовато ли сложностей?
Спросил Захара насчет магии. Мощный серп из его меча и фаербольчик Саломандра на порядок отличаются от той фигни, которую они же демонстрировали чуть более часа назад в бою с «Ветром Пустыни». Так какого черта раньше фигней занимались?
 
— Понимаешь, Вектор, — оправдывался и объяснял пока-еще-главмаг. — Мы все уже на самом деле достаточно апнулись, чтобы использовать более сложную магию. Кое-кто еще на кракене. Но на это тупо не хватает маны, и мы, в соответствии с твоими указаниями, старались использовать заклинания с максимальным соотношением урона к затратам. Твой бой с Лайтнинг и наш общий с пустынниками показал, что это неправильный подход. Сила мага в том, чтобы выдать большое количество дамага за минимальный промежуток времени, а не мериться дпсом. Вон Славка прямо сейчас передамажит любого архимага по количеству забираемого эхп в час. Но Шевцову для этого надо нон-стоп махать цвайхандером целый час, а архимаг метеором жахнет и все. Еще выяснилось, что при коллективном использовании заклинаний существенно снижаются затраты маны и вырастает мощность. Нас тут пятнадцать магов, серп обошелся всего в треть общего запаса. А если попробовать его одному колдануть, то потребуется маны не как у пятерых магов, а как у двадцати. Но и колдовать вместе сложнее. Стоит кому-то ошибиться, нас разорвет нахрен, скорее всего. Поэтому на сложные заклинания мы пока не будем замахиваться. Как-то так.
— А с регеном маны как? — уточнил я.
Захар пожал плечами.
— От места зависит, везде насыщенность потоков разная. И от количества желающих срегениться, конечно. Здесь хорошо.
— Второй вопрос: ты сказал, что взорветесь, если кто-то ошибется. Почему?
Он снова пожал плечами.
— Очень много энергии высвободится, столько не рассеять и не поглотить, не знаю, как это будет выглядеть внешне, но убьет сто процентов.
— Так. Давай дальше думай, — поторопил я его.
Но Захар тупил.
— Вектор, здесь пусто, — доложил Крпзенаврт. — Вообще во всех комнатах пусто. Мы в комнате перед личом. Похоже, вся нежить там собралась.
— Понял. Ждите там, — и уже на всю Приветку, — клан, становись.
Пройдя через две залы по прямой, остановились перед третьей.
— Общая готовность. Стоим, не отвлекаемся. В любую секунду по моей команде будем или драться, или драпать. — И обратился к половинчикам, — Готовы умирать, хоббиты?
— Вообще-то, половинчики очень сильно отличаются от хоббитов, — поправил меня Хртпрундерптрот.
— Хорошо, Хрун, — согласился я. На этом имени мой язык все-таки поломался. — Сейчас объяснишь это мертвякам. Идешь на них, не скрываясь. Как сагрятся — останавливаешься и умираешь.
— Почему я? — возмутился торговец.
— А почему не ты? Какая, на хрен, разница, в какой последовательности вы сдохнете? Хпзепуврдущ, идешь за ним в тридцати метрах. Засекаешь расстояние, с которого на Хруна сагрятся, и набираешь такое же до него. Там стоишь. Смотрим, сагрятся ли на тебя. Если да — умираешь.
— Понял.
— Крыщпурдыпр, то же самое, идешь за Хпзепуврдущем.
— Окей.
— Верзепурд, идешь за Крыщпурдыпром, но, если на тебя сагрятся — убегаешь. Задачи поняли?
— Я не понял, зачем все это, — произнес Хртпрундерптрот.
— Какая вам разница? — удивился я. — Я с вашей помощью провожу нужные мне измерения. Сдохнете не больно: когда начнут убивать, можно релогнуться.
— Александр Васильевич Суворов, величайший полководец, говорил, что каждый солдат должен знать свой маневр.
Я вздохнул, борясь с желанием дать ему затрещину.
— Александр Васильевич Суворов был абсолютно прав. Он должен знать свой маневр, а не весь замысел командующего армией. Тебе что-то не понятно в твоем личном маневре? На хрена тебе знать, что и зачем я делаю?
— Мне не хотелось бы умирать просто так, — не сдавался половинчик. — Я должен понимать смысл того, что я делаю.
— Нет, не должен. Твои слова — выражение недоверия мне и обвинение в некомпетентности. Что это значит, Чвырупыпд? — перевел я стрелки. Пусть внутри своей шайки барыг выясняют отношения. — Вы сами выразили желание поучаствовать в операции. В моей операции и по моим правилам. Это априори подразумевает доверие и признание моей компетентности. Как боевая единица вы незначительно отличаетесь от нуля. Я нашел применение вашей группе. Какого черта я, пойдя вам навстречу, наблюдаю невыполнение моих условий?