Блондинка в боевой академии. Не хочу жениться! (СИ)
Едва парень приблизился ко мне, я сконцентрировалась и вспыхнула, как спичка — мгновенно и ярко. Полыхало все волосы, одежда, кожа. Огонь полностью подчинялся мне. Он не пытался переползти на пол или ветхую мебель, он не обжигал меня, но подойти ближе Адам не мог.
— А теперь, побегай ты, — предложила я и перешла в наступление. Гореть было несложно, сложнее не выпустить из-под контроля стихию, но сейчас я была уверена в собственных силах. Я сама была пламенем, и единственный, кого я хотела сжечь, отступал к стене, испуганно озираясь и пытаясь победить стихию подрагивающим ножом. Адам даже про магию забыл. Из охотника он в один миг превратился в жертву.
Я загнала его в угол и направила руки. Поджечь живого человека я бы не смогла, но вот заключить его в огненную клетку вышло легко. Он сначала пытался сопротивляться, вызывал слабенький дождик, дул ветром, но я просто сузила пространство для манёвра, окружив его огненными прутьями.
— Зря стараешься, — сообщила я. — Ты ведь знаешь, что силой боги тебя обделил, а зато мне отсыпали сполна. Даже не дергайся, иначе что-нибудь подпалю. Угадай с трех раз, что подпалит именно в первую очередь очень злая женщина. Хотя… думаю, тебе хватит и одной попытки. Будешь угадывать или перестанешь дергаться?
— Ты поплатишься, стерва! — орал он, а я пожала плечами. Я сама уже не полыхала, горела только клетка вокруг Адама. — Где-то я это уже слышала, а сейчас прости, сбегаю быстренько за помощью. Не скучай тут один. А то я решительно не представляю, что с тобой делать дальше. Пусть с этим разбирается кто-нибудь другой.
— Твои силы закончатся.
— Когда-нибудь. — Я прислушалась к своим ощущениям и доложила. — Но точно после того, как кто-нибудь придет и тебя заберет.
— У меня отец… он не последний человек… меня выпустят, и я тебя найду.
— Адам, и у меня отец не последний человек, а еще, думаю, град-мэрш немного обижен из-за того, что ты умыкнул его невесту. Родители тех девушек… короче не надейся.
Идти за помощью не пришлось, едва я повернулась к двери, как кто-то выбил ее плечом. На пороге первым возник Натаниэль — злой и встревоженный.
— Я тебе ненавижу! — вырвалось у меня вместе со слезами, и я кинулась к нему навстречу. — Не мог раньше прийти? Все приходится делать самой!
— Я тебе тоже люблю, — сообщил он и заключил меня в объятиях. Я прильнула к широкой груди и краем глаза заметила, что чердачное помещение наполняется людьми.
Сильх, Сабрина, девчонки, Грифониха и даже мама где-то на заднем плане. Но все это было неважно. Важно было, что он пришел за мной, важно было, что опасность мне уже не угрожала, и важно было, что эту самую опасность нейтрализовала я без чьей-либо помощи. Это было восхитительное чувство! Натаниэль подхватил меня на руки и быстрым шагом понес прочь от суеты, возгласов и шума. Даже мама не посмела его остановить, только снежность посмотрела на меня и зачем-то потрогала холодной, дрожащей рукой лоб.
Я прижималась к широкой груди и тихонечко всхлипывала. Вдыхала запах терпкого, дурманящего парфюма и запах его кожи — такой волнующий и хорошо знакомый. Мне стало очень страшно, правда, после времени. Хотелось на ручки и плакать. Но сейчас очень удачно все это у меня было. А еще у меня был Натаниэль — большой, теплый и такой любимый. Неужели я подумала это страшное слово? Но ведь он признался, что любит меня. Может, и мне тоже можно? Я тихо всхлипывала на могучем плече и позволяла себя быть слабой и несчастной, а он меня утешал, и не поминал о том, что полчаса назад я заперла в огненной клетке опасного маньяка. И правильно, женщину нужно любить, оберегать и спасать. Даже тогда, когда она сама себя прекрасно спасла. Иначе зачем нужен рядом мужчина?
В этот вечер мы так и не поговорили, так как Натаниэль принес меня в свою комнату и почти насильно влил зелье, после которого я отрубилась. Это было так подло, что проснулась я снова злая. Правда, едва открыла глаза, зажмурилась от яркого зимнего солнышка, потянулась и тут же увидела на тумбочке в прозрачной вазе красивую серебристую розу на длинном стебле. Она была такой нереальной с чарующим запахом и маленькими переливающимися льдинками на мерцающих лепестках, что я простила Натаниэлю все и разом, хотя сам он вернулся только через полчаса. Я уже успела сходить в душ, переодеться в его рубашку и устроится на кровати. Не хотелось никуда идти и обсуждать события вчерашнего вечера. Мне было все равно, что произошло с Адамом дальше. Меня даже не особенно волновали причины, которые побудили его убивать. Он просто был болен, и я верила, больше не сможет причинить никому вреда. Я знала, Натаниэль об этом позаботится. Как выяснилось, говорить о неприятных событиях не хотелось не мне одной.
— Ты проснулась? — удовлетворенно сказал гранд-мэрш, прислонившись плечом к косяку и взглянув на меня с улыбкой. — Я принес тебе одежду.
— Уже выгоняешь? — недовольно нахмурилась я. Вдруг все его «я люблю» мне приснились? Тогда я хочу обратно в свой сон. Там мне было очень тепло и уютно. А в мире, где Натаниэль меня игнорирует не очень.
— Нет, — успокоил он меня. — Ворую.
— А можно я сама как-нибудь пойду с тобой? Добровольно. Мне не понравилось, когда меня воруют.
— Это, смотря кто и зачем, — сказал мужчина и не обманул.
Мы сбежали из академии незамеченными, и уже через каких-то пару часов оказались в идеальном месте для спокойного разговора. Небольшой и уютный гостиничный комплекс располагался у подножия гор рядом с незамерзающим теплым источником. Мы сидели на панорамной веранде ресторана, пили горячее вино со специями и чувствовали себя абсолютно счастливыми. Я даже вопрос свадьбы поднимать не хотела. Мне до сих пор было неприятно, но осталось в прошлом. Но Натаниэль сам завел этот разговор.
— Прости меня, — сказал он, а я не сразу даже сообразила за что. — Не должен был на тебя давить. Обещаю, что в следующий раз предложу выйти замуж по всем правилам, просто тут, я, правда, очень боялся опоздать. Вот и наделал глупостей. Я тебя люблю, и как только узнал, что между тобой и Сильхом ничего нет, понял, должен сделать все, чтобы свадьба не состоялась.
— Я тоже тебя люблю, кажется… и очень хочу узнать получше…
— Насколько получше? — с коварной улыбкой уточнил он, подвинулся ко мне ближе, гипнотизируя взглядом, заставляя чаще дышать и самой тянуться за таким желанным, терпким поцелуем.
— Очень-очень близко, — призналась я, выдохнув ему в губы, и позволила себе полностью раствориться в чувствах, захлестнувших с головой.
Мы до умопомрачения целовались на фоне озера, не обращая внимания на то, что не одни. Для меня существовал только он и его ожигающие губы. Кружилась голова, я буквально парила. Никогда не испытывала ничего подобного.
Потом долго гуляли, держась за руки, и болтали обо всем и ни о чем, намеренно обходили такую скользкую тему убийств в академии и причастности к ним моего бывшего.
Только вечером Натаниэль рассказал мне, что Адама переправили в темницу и никогда и ни при каких условиях у него не получится оттуда выйти. Единственное, чего удалось добиться родителям парня — это замену смертной казни пожизненным заточением в магической тюрьме. Но Натаниэль не был уверен, что это наказание более мягкое.
— И тобой восхищается король, — признался мужчина с горделивою улыбкой. — Ни у тебя, ни у родителей не будет проблем из-за отмены свадьбы. Ну и женской группе боевых магов — быть. Это уже официально. Со следующего года начнется набор на конкурсной основе. И мне кажется, отбоя от желающих не будет. Твоя история облетит королевство очень быстро. Уже сегодня с утра у академии топились журналисты. Будешь давать им интервью?
— Не-а, — усмехнулась я. — думаю, желающих поговорить о случившемся будет много и без меня. А я стану загадочно молчать. Это всегда работает отлично! Ты сказал, что у меня и родителей не будет неприятностей. А у тебя?
— У меня… — Натаниэль хмыкнул. — Со своими проблемами я, как-нибудь справлюсь. Главное, они не помешают нам быть вместе. Через месяц состоится Зимний бал, знаменующий середину годичного цикла обучения. Скажу по секрету, король планирует вручить тебе награду и признать лучшей среди сэршелов боевой академии. Поэтому сделай одолжение, сдай на «отлично» сессию!