Переплетенные судьбы (СИ)
Набравшись храбрости, я окликнула воина:
— Тебе еще нельзя вставать.
Выдавив это, я поняла, что еще никогда не разговаривала с мужчинами. Разве что с отцом, но это совсем другое. Его я знала с рождения, а этого воина со вчерашнего дня, и то в полумертвом состоянии.
С большим трудом он обернулся, услышав мой голос, и заговорил:
— Я благодарен вам за спасение моей жизни, но мне некогда отлеживаться.
Воин не выглядел устрашающим как те, что убили отца и мать. Напротив, он казался добрым человеком. Во мне поубавилось волнения, и я бросила палку обратно на землю. Колени еще немного дрожали, но я зашагала к нему, попутно произнося:
— Тогда умрешь. Истечешь кровью и умрешь. Да ты даже если попытаешься идти, то через пару метров свалишься и умрешь. Второй раз зашивать тебя я не стану!
— Мои люди предали меня и пытались убить, они оказались членами Братства, — вдруг заявил он. — Я должен немедленно представить их суду столицы.
— О каком Братстве вы все говорите? — поинтересовалась я.
— В вашей провинции сформировалось Братство, большую часть которого составляют бывшие и, как выяснилось, действующие воины столицы. Они захватывают деревни и города, берут с жителей плату за неприкосновенность. Несогласные лишаются своих домов и лавок, а некоторые и симпатичных дочерей.
Мужчина говорил так медленно и спокойно. В его голосе чувствовалась сила и благородство. Нельзя быть такой доверчивой, но я поверила ему. Он совсем не стоял на ногах и, казалось, был готов рухнуть замертво. Проникшись сочувствием, я уже не могла бросить его в таком состоянии.
— Иди в дом, — буркнула я, давая опереться на свое плечо. — Не хоромы, но какое-то время тебе придется здесь пробыть.
— Как вас зовут? — спросил он, пытаясь самостоятельно добрести до землянки.
— Меня?! — я удивилась столь обычному вопросу. Наверное потому, что мне его еще никто и никогда не задавал.
— Вас, — с тяжестью в голосе подтвердил воин, все же опершись на меня, не в силах больше стоять. — Я Верджилиус, кстати, но можно просто Верджил.
— Амелия, — представилась я, закидывая его левую руку себе на плечи.
— Я в вечном долгу перед вами, Амелия.
Я помогла ему добраться до землянки, устроила на лежанке и настрого запретила вставать. Затем посмотрела на повязку в области живота и заметила, что швы разошлись и кровь засочилась.
— Ну вот, — недовольно вздохнула я.
— Что такое? — спросил меня Верджил.
— Вставать не нужно было, вот что.
Мужчина усмехнулся, а я вновь пробубнила:
— Когда начну зашивать, не будешь так ухмыляться.
После этих слов, он лишь широко улыбнулся, смотря прямо мне в лицо.
— Что смешного?! — выпалила раздраженным голосом, попутно отводя глаза в сторону, не давая нашим взглядам соприкоснуться.
— Вы говорили, что больше не станете меня зашивать. Почему вы так добры?
— А ты бы бросил умирающего? — вопросом на вопрос ответила я.
— Наверное, да, — со стыдом ответил воин.
— Спасибо.
— За что? — удивился он.
— Теперь мне будет намного легче, когда ты закричишь от боли.
— Не закричу. Обещаю.
Когда я снимала старые швы и накладывала новые, Верджил и правда не издал ни звука. Не соврал. Он мужественно терпел всю боль, и даже выражение на его лице не менялось, как бы глубоко не входила игла. Зато мои руки тряслись: я никогда не зашивала людей и не трогала мужское тело. Не знаю точно, что пугало меня сильнее…
Закончив, я вернулась к своим делам, а воин уснул. Периодически я поглядывала на Верджила и проверяла на нем повязку. Мне не хотелось думать о нем, переживать за его состояние, но мысли сами лезли в голову.
«Как же здорово, когда рядом есть кто-то, с кем можно поговорить. Без человеческого общения можно сойти с ума, но не стоит привязываться, ведь он скоро поправится и уйдет», — это была мудрая мысль, которой я решила придерживаться.
Верджил проспал весь день. Столько же понадобилось и мне, чтобы побороть дрожь и дискомфорт от присутствия нежданного гостя. Все-таки трудно привыкнуть к человеку в доме, после стольких-то лет одиночества.
* * *
Это был жаркий день. С самого раннего утра я сидела на траве и очищала самодельным ножиком корешки целебных растений. Верджил, пригибаясь у низкого дверного проема, уверенным шагом выбрался из землянки наружу. Было видно, что ему намного лучше. Подойдя ко мне, он спросил:
— Почему вы живете здесь?
— Не всем же жить в столице, — огрызнулась я.
— Простите, если своим бестактным вопросом я как-то задел ваши чувства. Знайте, я не хотел. Вы сделали для меня так много, как я могу отплатить?
— Перестань говорить «Вы», я просто Амелия.
Верджил подошел чуть ближе и опустился рядом на траву. Я подняла глаза и вновь увидела этот странный взгляд, совсем как у деревенского прохожего, которого я случайно задела плечом. Он оцепенел и смотрел на меня, а спустя несколько мгновений восторженно произнес:
— Ты такая красивая! Ты прекраснее всех девушек столицы!
— Уж это вряд ли, — усмехнулась я в смущении.
— Я не вру, Амелия.
— Ты просто размяк, — ответила я. — Идем, завтрак почти готов. Поешь, сил прибавится и глупости из головы выветрятся.
Меня пугал до глубины души этот безумный влюбленный взгляд, что воин бросал на меня. Ненормальный для человека, едва знакомого со мной, даже с учетом того, что я спасла ему жизнь. Хотя я мало что понимаю в людских взаимоотношениях, но это уже слишком.
* * *
Когда мы завтракали, я сидела, опустив глаза. Было неуютно есть не в одиночестве. Периодически поглядывая на него из-подо лба, я заметила, что Верджил как-то странно мотает головой и жмурится, словно пытаясь проснуться, или очнуться от какого-то транса. Я не стала спрашивать, что с ним происходит, продолжив молча есть. Но закончив прием пищи, он первым нарушил тишину:
— Расскажи о себе, Амелия.
— Ты видел всю мою жизнь, больше мне нечего рассказать. Поведай лучше о себе, — предложила я.
— Я принадлежу к старинной семье Бранд и являюсь наследником клана, — сразу же ответил он. — Сейчас главой клана является мой отец, а я командую отрядом.
— Ты важная шишка, Верджилиус Бранд, — произнесла я с презрением.
— Я чем-то обидел тебя, Амелия?.. Я совсем не собирался хвастаться своим положением, больше мне и нечего рассказать о себе. Честно.
— Мне не нравится столица и ее зазнавшиеся воины в сверкающих доспехах.
И вот опять. Верджил застыл, не сводя с меня глаз. Зрачки расширились, а рот приоткрылся.
— Эй… — я провела ладонью перед его лицом.
Но уже через мгновение мужчина снова помотал головой и словно очнулся.
— Что с тобой? — спросила обеспокоено.
— Как я могу отблагодарить тебе? — как ни в чем не бывало заговорил Верджил. — Чем ты обычно занимаешься? Раз уж мне приходится пользоваться твоей добротой, позволь хотя бы помочь по хозяйству.
* * *
Вечером того же дня мы сидели на холме. Я собирала необходимые Сесилии корешки и травы, а Верджил помогал мне их очищать и связывать в пучки. Было видно, как ему больно и трудно, но он молча продолжал работу.
Когда начало темнеть, я присела на траву рядом с незваным гостем. В тишине мы вместе смотрели на закат, ведь больше здесь и нечем заняться. Я откинулась назад, зацепив своей ладонью его руку. Это оказалось чертовски приятно, касаться другого человека. Вдруг я начала понимать, почему люди строят дома рядом друг с другом, почему общаются, и почему касаются тел себе подобных. Я знала, что нужно убрать руку, но не могла. Наоборот, мне хотелось сжать его ладонь и еще сильнее прочувствовать чужое тепло. Но я не успела ничего предпринять: Верджил все решил сам и первым взял меня за руку. Сердце заколотилось и все тело прошибло дрожью. Я посмотрела ему в глаза и слезы сами покатились по моим щекам. Я попыталась их сдержать, но не смогла. Словно мне давно хотелось проплакаться, но не было подходящего момента. Это так глупо, рыдать оттого, что кто-то взял тебя за руку. Для многих это мелочь, но для меня — это самое приятно ощущение, которое я только испытывала в своей жизни.