Мой чужой лорд (СИ)

Багровый от ярости, покрытый пятнами собственной крови и недозакрывшимися ранами. Из всей красоты — только странные руки, покрытые сетью белых рунных узоров. А ведь драконы не наносят таких знаков, это для чародеев, для более тесной связи с магической энергией.
— Какой ты красивый, Эв! — протянула я с издевкой, разглядывая его. — А мертвым будешь еще краше.
— Нравится? — высокомерно поинтересовался этот позор драконьего рода, явно рисуясь и поднимая кисти своих рук над плечами, будто демонстрируя их. — Хладные Длани. Двадцать магичек отдал Хоору, чтобы их получить. Хотя они были не для тебя, для твоего муженька. Но ничего, и до него я доберусь. Скормлю тебя Хоору, получу бессмертие и доберусь.
Я бы хотела, наверное, сказать, что он совершенно спятил, но Эвор не был в настроение на переговоры, он хлестнул меня по лицу своей светящейся ладонью, и даже с учетом того, что это была обычная пощечина, меня будто огрели обухом, так зазвенело в голове, и я, будто была куклой из какой-то ваты, тут же полетела на землю. Ослепленная ледяным ударом, едва-едва пытающаяся дышать…
Вообще после того, как его он вообще коснулся меня своими зачарованными руками на шее остались онемевешие участки кожи, будто меня обожгло ледяным огнем. Кажется, касание Длани Эвора высасывало из меня не только магию, приложился он к жизненной силе — я силилась встать и никак не могла. Чтобы это ни было — это отвратительная магия. И сомневаюсь, что в Джанхе она не запрещена. Хотя, сделки с Хоором точно были запрещены под страхом немедленной казни.
Вот куда он дел девочек из гарема… Вот почему воздух в зале был такой тяжелый, будто насквозь пропах кровью… Вот это да, как его задело поражение, нанесенное Вэлем. Два поражения. Даже поглощенная во время Обратной Пляски сила ему не помогла…
Бедные девочки. Бедная Дайна… Кажется, всякая женщина, которая умудрилась выбрать Дэлрея, должна была платить ему за это жизнью. А ведь раньше я находила его самовлюбленность даже слегка очаровательной чертой… А теперь мороз шел по коже от того, насколько легко он пожертвовал влюбленными в него девочками ради собственной силы. Он убил каждую из них. Каждую из двадцати талантливых магичек, что когда-то решили выбрать из них… И ради чего? Ради бессмертия, которое ему предложил Хоор? Бессмертие, в котором не было никаких обязанностей, лишь его сиятельной светлости желания и капризы… Вот она цена двадцати и пока еще не отданной моей одной жизни.
Когда я услышала гневный вопль Эвора, я подумала, что мне почудилось, из-за звона в ушах. А потом… Потом снова — яростный рев и …
— Гастгрин!!!
Ради этого мне пришлось открыть глаза. Мне пришлось заставить себя сосредоточиться. То ли я была оглушена и видела галлюцинацию, то ли…
Вэль…
Он и вправду был тут.
Стремительный как вихрь, движущийся так быстро, что хлестни он сейчас кого-то своими волосами, непременно отправил бы на тот свет. Еще не до конца материализовавшийся, вслед за его движениями тянется едва заметный теневой шлейф. Черными энергетическими лезвиями оттесняет Эвора от меня. Он был тут? И не выдержал, когда Дэлрей меня ударил?
— А ты сегодня не в форме, Гастгрин, — хохочет Эвор, и у меня посасывает под ложечкой. Конечно, не в форме… Вэль и после разборки с отцом был ослаблен, а сейчас его магические запасы истощены еще и мной. А я не скромничала, полагая, что ради смерти его врага можно и не экономить.
Эвор отбивается от лезвий, разбивает их — одно за одним, энергетическими ударами, Вэлю приходится создавать их по-новому, и это не заметно, но я вижу. Вэль вот-вот начнет сдавать.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— У меня, что ли День Рождения сегодня, — скалится Дэлрей. — Получил сразу и леди, и лорда. Одну в жертвы принесу, в реинкарнацию уже отправлю, второго просто убью, с превеликим удовольствием.
— Ты убей сначала, — хладнокровно фыркает Вэль, а потом петлей телекинеза выдирает из ножен на бедре Эвора кинжал, каким-то мудреным заклинанием дублирует его и вновь бросается в атаку. Телекинез гораздо проще, сил жрет поменьше, и с ритуальным кинжалом Эвор явно церемонится побольше — его он уничтожать не спешит. Как следствие — Вэлю удается полоснуть Эвора по запястью, под коленом, по бедру…
 
Молодец. И не очень…
Эвор терпеть не может боль. Эвор терпеть не может проигрывать.
Это я знаю с детства. Один раз я выиграла у него в шахматы, так он эти шахматы тут же сжег на моих глазах. Выигрывать впредь мне было не повадно.
И пегаса, что посмел сбросить их рыжую светлость, быстро казнили.
Я тогда ужасно плакала — это был самый мой любимый пегас в отцовской конюшне. Он и не подчинялся никому, кроме меня, только Эвору же приспичило тогда доказать, что ему по силам объездить коня десятилетней девочки…
Почему я сейчас вспомнила об этом? Потому что я едва успела метнуться между Вэлем и Эвором, успела выставить щит, перед тем как Эвор выбросил вперед сжатую в кулак свою сияющую руку.
Да… Угадала!
Магический удар — энергетический кулак — был такой силы, что мой хилый, воздвигнутый из самых поскребышей магической энергии, щит был сметен, но часть удара он все-таки смягчил. По крайней мере, мы выжили… Меня отбросило назад шагов на семь, причем прямо на Вэля я и упала…
— Чем он тебя пронял, Фэй? — задумчиво поинтересовался Эвор, неторопливо шагая к нам. — Щенок же. Никчемный человек. Жалкий волшебничек.
Самовлюбленный кретин. Для полноты счастья мне не хватало только “я же гораздо лучше”, но это недоумок сказать не успел.
— Когда ж ты наконец заткнешься, Эв… — прошипела я, с трудом поднимаясь на ноги.
— Видимо, когда я вырву его поганый язык, — негромко произнес Вэль, вставая со мной рядом. — Подожди немного, дорогая, это у меня в самых ближайших планах.
Он на меня не смотрел. Был бледен и раздосадован до крайности. Впрочем, я не была удивлена. После всего того, что я ему наговорила за ужином, вообще странно, что он тут. И даже разговаривает со мной. Я бы себе после всего произнесенного за ужином и слова не сказала. Но у меня выхода не было…
— Ты пошел за мной? — шепнула я телепатически. — Зачем?
— Хотел оторвать Эрхосу хвост, — раздраженно огрызнулся Вэль, снова подхватывая с песка упавший кинжал и снова создавая его копию. — Вернусь к этой идее позже, извини, дорогая, я сейчас самую чуточку занят.
— Есть такое мнение, — ехидно протянул Эвор. — Что, когда чародей опускается до оружия, он в одном дюйме от поражения.
— Ты меня хоть на этот дюйм сдвинь, Дэлрей, — ощерился Вэль.
Кхат… Что мне делать? Сил почти нет, из магического ядра я выжму несколько жалких магических капель и ничем я Вэлю помочь не могу.
— Фэй, сверни пространство, — шепнул Вэль телепатически. — Ты его развернула, тебе и сворачивать.
Что? Там же Лэрви, там по-прежнему идет время, там… Вэль, каких темных духов?
— Живее, — рявкнул Вэль так, что у меня аж в голове зазвенело.
Подпространство схлопнулось с тихим шелестом. И снова я оказалась в темном зале, лицом к лицу с белым оскалом Хоора. Самое паршивое, что оказалась я в самом неудачном месте, — в центре белой жертвенной пентаграммы. А в пентаграмму жертвоприношения войти можно, а выйти нельзя. И мои пальцы натолкнулись на прозрачную плотную границу. Кхат меня раздери, как это не к месту…
— Это ничего не поменяет, Фи, — рассмеялся Эвор где-то за моей спиной. — Твоего ненаглядного я все равно убь…
Его фразу оборвал кулак Вэля. Я успела обернуться и заметить этот красивый удар, после которого Эвор, отброшенный на пару шагов назад, с яростным вскриком схватился за нос. Сквозь пальцы на алую рубашку закапала кровь.
 
— Слушай-ка, а я много теряю, отказываясь от этого метода драки, — Вэль криво усмехнулся, встряхивая кистью. — Дэлрей, ты столько болтаешь. Скажи, ты с любовницами тоже такой — только хвастаться и можешь?