Он и две его жены, Кто-то за дверью, Леди из морга

Она спрятала деньги в сумочку и спросила:
– Как ты полагаешь, она расскажет Бетси?
– Понятия не имею. Скорее всего расскажет.
– Мне ужасно неприятно.
Анжелика подняла чемодан, стоявший на полу, и отворила дверь. Все еще охваченный беспокойством за судьбу моего супружества, чувствуя себя виноватым, я смотрел на нее и удивлялся, какая она маленькая, невзрачная и бесцветная… Я просто не мог поверить, что минуту назад безумно желал ее. Теперь я хотел лишь одного: чтобы она как можно скорей ушла.
– Будь здорова, Анжелика, – сказал я. Она задержалась в дверях.
– Может, ты знаешь какой-нибудь приличный отель поблизости? – спросила она. – Я совсем не ориентируюсь в нью-йоркских отелях.
– Пожалуй, подойдет "Уилтон". Это совсем рядом – нужно пройти меньше квартала по Мэдисон-стрит.
– "Уилтон"… Благодарю тебя, Билл. И прощай!
Анжелика шагнула через порог и аккуратно закрыла за собой дверь. Оба коктейля так и остались стоять нетронутыми на столе. Я взял свой стакан и осушил его одним глотком. Уход Анжелики не принес ожидаемого облегчения. Меня душил стыд и угрызения совести. Какую-то минуту я думал о том, чтобы пойти в комнату Элен и просить ее не разрушать счастье мое и Бетси.
Однако ни на миг меня не оставляла мысль, что я все так драматизирую потому, что хочу сохранить какие-то остатки самолюбия и гордости. Бетси это поймет. Наверняка поймет.
На следующее утро я проснулся трезвым и спокойным. Я вполне отдавал себе отчет в возможных последствиях вчерашнего вечера и прежде всего в том, что через минуту взгляну в лицо Элен.
В детской Рики ел овсяные хлопья, а Элен, сидя рядом с ним, вязала на спицах один из своих безобразных свитеров, которыми одаряла неисчислимых племянниц в Англии. Она была одета в накрахмаленную форму английской бонны, которую носила постоянно. Она подняла глаза с выражением ледяной вежливости.
– Элен, в отношении вчерашней ночи я хотел бы только объяснить…
– Извините, но мне не пристало требовать от вас объяснений.
Я попытался продолжить:
– Это наша старая приятельница. Она оказалась в затруднительном положении…
– Но… прошу вас! – Элен сорвалась со стула и театральным жестом обняла своими накрахмаленными рукавами Рики. – Пожалуйста, не при ребенке!
Рики издал боевой индейский клич и повторил за Элен, как попугай:
– Пожалуйста, не при ребенке!
– Я намерен рассказать все миссис Хардинг, – начал я снова, но в это время зазвонил телефон. Я поспешил воспользоваться случаем и поспешил в спальню, где поднял трубку. Звонил Си Джей. Я знал, что предыдущий вечер он провел в Бостоне на какой-то пресс-конференции. Видимо, он только что приехал.
– Билл, – спросил он, – что ты делал вчера вечером?
Голос Си Джей звучал необычно – его явно что-то взволновало. Прежде чем я ответил, он отрывисто задал следующий вопрос:
– Ты был один?
Меня молнией пронзила мысль: могло ли случиться так, что Си-Джей каким-то образом успел узнать об Анжелике?
– Да, – солгал я. – Я был один.
– Так вот, приезжай сейчас же ко мне. Я у себя, здесь, в Нью-Йорке. Возьми такси. Приезжай немедленно!
– Ладно, но…
– Ты знаешь, что произошло? Ты читал утренние газеты?
– Нет, не читал, – ответил я, предчувствуя какое-то несчастье.
– Этот твой дружок… этот Джейми Ламб… этот самозванный писатель, которого вы с Бетси превозносили до небес… Сегодня он был убит.
 
Глава 5
 
Положив трубку, я тупо уставился на нее. Мне казалось, что земля уплывает из-под ног. Потом меня охватила паника, я почувствовал, как все мое тело покрывается гусиной кожей.
Джейми убит! Почему его убили и кто это сделал – эти вопросы в первый момент оставили меня равнодушными. Я думал единственно о том, что полиция неминуемо допросит Анжелику, которой, конечно, предназначена роль первого свидетеля. И Анжелика должна будет дать отчет о каждом своем шаге в течение предыдущего вечера и ночи. И я тоже, наверное, должен буду давать показания. И Элен… Да, Элен наверняка расскажет все. То, что случилось вчера ночью, перестанет быть унизительным мелким происшествием, которое не трудно будет объяснить Бетси. Вмешается пресса; она раздует эту историю до чудовищных размеров… Меня передернуло от мысли о газетных статьях с сенсационными заголовками.
 
Да, я дрожал за собственную шкуру, но прежде всего я думал о Бетси. Эти события сломают ее. Достойная сожаления жена, не сумевшая удержать собственного мужа, богатая старая дева, на которой ради денег женился какой-то авантюрист. Женился затем, чтобы, используя ее, сделать карьеру, а потом при первом удобном случае предать ее ради бывшей жены.
Моя любовь к Бетси, столь легкомысленно отодвинутая вчера на второй план, ожила с новой силой. Стыд жег меня, как кислота.
Я начал одеваться, стараясь сохранить хладнокровие. Еще одним гвоздем в мой гроб, несомненно, была Элен. Если бы она не застукала нас, я мог бы вместе с Анжеликой придумать какой-нибудь невинный предлог, объясняющий ее визит. Нельзя ли как-то повлиять на Элен? Должна же она понять, что своим рассказом больше навредит Бетси, нежели мне! А Элен всегда преклонялась перед Бетси. С замиранием сердца вспомнил я ту Элен, которую видел несколько минут назад в комнате Рики – враждебную, профессионально вежливую и ненавидящую.
Среди всех этих невеселых размышлений я вдруг вспомнил, что Си Джей просил, чтобы я приехал немедленно Я оказался на распутье, не в силах решить, кто же важнее в настоящий момент, Элен или Си Джей. И все же я выбрал тестя. Он был более опасен. "Что ты делал вчера вечером?" Лучше будет в первую очередь узнать, что ему известно.
Я быстро покончил со сборами и вышел на улицу в поисках такси. В последнюю минуту я подумал также об утренней прессе и в угловом киоске на Пятой авеню купил газету.
Я просмотрел ее, когда ехал в такси.
Первым, что бросилось мне в глаза, был отчет о вчерашней конференции в Бостоне и изложение содержания речи моего тестя. Наконец я нашел небольшую заметку в отделе городских новостей. Редакция ограничилась тем, что сообщила факты без каких-либо комментариев. В квартире на Восточной Двадцатой улице был обнаружен труп молодого мужчины; установлено, что это труп владельца квартиры, Джеймса Ламба, двадцатипятилетнего писателя-романиста. Смерть наступила в результате огнестрельного ранения. И ничего больше. Ничего о предполагаемом времени, когда наступила смерть. Долгую минуту всматривался я в эти строки, и в моем сознании Джейми обрел реальные черты: я чуть ли не видел его тело, лежащее где-то… но где? Может быть, в морге?
Внезапно новая мысль возникла в моем сознании, и эта мысль – если такое вообще было возможно – еще больше усилила мою панику. А что, если это Анжелика застрелила его? Не следовало ли это логически из их странных отношений и часто повторяющихся диких, скандальных сцен? Что, если она застрелила его, а затем пришла ко мне и стала лгать, желая уничтожить меня и увлечь в пропасть вместе с собой? Может, полиция уже что-то знает об этом? А может, знает и Си Джей? Ведь при своих связях он может узнать все, что пожелает…
Такси остановилось перед домом Си Джей на Парк-авеню – он снимал здесь роскошные апартаменты на самом верхнем этаже. Я вошел в дом, предчувствуя неминуемый крах, пересек великолепный вестибюль и на лифте поднялся наверх. Дверь квартиры отворил старый Генри, постоянно пребывающий в Нью-Йорке. Он приветствовал меня старомодным поклоном.
– О, мистер Хардинг! Прошу вас, сэр!
Из библиотеки до меня донесся голос Си Джей:
– Билл? Это ты, Билл?
Я прошел по длинному, мрачному коридору, стены которого были увешаны полотнами Дюфи, как если бы Коллингхем хотел показать всем, что он достаточно богат, чтобы собирать дорогие картины. Дверь библиотеки была открыта, и я вошел без стука.
Даже в наилучшие периоды наших взаимоотношений я ощущал робость в присутствии Си Джей. Теперь, когда он стоял передо мной – широкий в плечах, почти квадратный, – на фоне дорогой, обитой красной кожей мебели и стен с книжными полками от пола до потолка, заставленными книгами, большую часть которых Си Джей, как это ни странно, прочел, он казался мне символом грозной, неуклонно приближающейся кары.