Ренни (ЛП)

Было бы смешно, если бы после всего этого поцелуй не привел в восторг.
Но это было не так.
Это был, ну, такой поцелуй, которого ждешь всю жизнь. И я даже не была таким романтиком. Это был просто факт. Он схватил меня в стиле альфы и глупо поцеловал.
Затем, как будто этого было недостаточно, он пошел дальше, бросил эту фразу и умчался.
Но хуже всего было то, что он был прав. Я была трусихой. Я убегала, потому что знала, что бы ни происходило между мной и Ренни, это было что-то большое, что-то грандиозное. Дело в том, что я не была готова к этому. Главная причина заключалась в том, что я знала, что это будет безумно, непредсказуемо и беспорядочно.
Я просто не была готова к этому.
Уйти было легче.
Трусливо? Абсолютно.
Но умно? Да. По крайней мере, я так думала.
На самом деле, это был единственный выход.
Так почему же в животе у меня было дрожащее, неуверенное чувство, когда я взяла свой рюкзак и направилась к воротам, где на улице была припаркована моя машина, да, я притворялась, что это было просто чувство, что я оставила работу наполовину законченной, а не разочарование от упущенной прекрасной возможности.
  
Глава 6
 
Мина
— Ты дышишь на меня, — раздраженно прорычал Эл.
Он не ошибся. Я нависала над его плечом, пока он печатал еще какую-то информацию, которую он раскопал о парнях, которых поймали за взломом в спортзале три дня назад.
Я не могла утверждать, что ему было приятно работать со мной, потому что это было бы откровенной ложью. Я была почти уверена, что он почти хотел дать мне пощечину, когда я допила остаток кофе, не сразу поставив новый кофейник. Очевидно, в его рабочем пространстве существовали правила. Но поскольку он был примерно таким же общительным, как Волк в плохой день, эти правила я усвоила в основном методом проб и ошибок.
Например, мне не разрешалось прикасаться к его ноутбуку.
Я также не могла расставить по алфавиту его досье на Абруццо, потому что у него была какая-то идиотская система, которая имела смысл только для него.
Но ни одно преступление не было таким ужасным, как преступление с кофе.
— Где я могу устроиться? — спросила Алекс, войдя за две минуты до того, как объявила, что ей «чертовски надоело сидеть взаперти», поэтому она решила оставить Брейкера с их сыном Джуниором и направилась в Хейлшторм на целый день в качестве формы небольшого восстания. Брейкер, похоже, не был слишком убежден в том, что отдача от войны Приспешников не доберется до его маленького домика на холме. На самом деле, это был общий консенсус вокруг союзников Приспешников с тех пор, как Хейлшторм вошел в спортзал и обнаружил не только жучки, но и маленькую, плохо сделанную самодельную бомбу. Достаточно плохую, что она, вероятно, не причинила бы большого вреда, кроме запертого офиса, в который они её поместили.
Джейни посмеялась бы над этим. Знаете, если бы мы делились этим с ней. А мы не делились. Ло, к моему удивлению, встала на сторону Рейна, и она получила радиомолчание обо всей ситуации.
— Возвращайся в свой чертов дом, — прорычал Эл, явно менее командный игрок, чем даже я.
Честно говоря, я была рада компании Алекс.
Для меня Алекс была простым коллегой и другом. Это было в основном благодаря тому, что мне никогда не приходилось анализировать ее. Она была прямолинейна и бесстрашна в своих мыслях и мнениях. Если ей было что сказать, она это говорила. Не было никаких догадок. Что было хорошо по двум причинам. Во-первых, мне не нужно было ее анализировать. Во-вторых, ей не нужно было обижаться на меня за то, что я ее профилировала.
— Я принесла тебе кофе на двадцать четыре унции на шесть порций, — напомнила ему Алекс, распахивая свой ноутбук прямо рядом с ним, несмотря на то, что рядом со мной было много места на столе, где я устроилась на расстоянии вытянутой руки от Эла, чтобы не раздражать его больше, чем я уже сделала своим присутствием. Алекс была не из тех, кто готов смириться только потому, что кто-то зарычал на нее. Вероятно, это было благодаря тому, что она годами терпела ворчание, рычание и требования Брейкера. — Так что давай, вытащи эти скомканные трусики из своей задницы и расслабься, Эл. Мы с Миной сейчас точно набросимся на тебя. Верно, Мина?
 
— Я… — начала я, сбитая с толку.
— Видишь? Она согласилась. Теперь Абруццо…
— Я не знаю, зачем ты здесь, — сказал Эл, поворачиваясь на стуле к ней. Хотя у меня сложилось впечатление, что это было не столько для того, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, а скорее потому, что это оттолкнуло его немного дальше от нее. — На самом деле, я вообще не понимаю, почему ты занимаешься этим делом. Я знаю все, что нужно знать о преступной семье Абруццо.
— У меня есть твои файлы, — согласилась Алекс, кивнув, когда она подняла свой ноутбук.
— И? — Он подсказал, когда это было все, что она сказала.
Поскольку ее лицо было чуть-чуть повернуто ко мне, я увидела, как легкая улыбка тронула ее губы, прежде чем она заставила их вытянуться в прямую линию. Но мне было достаточно знать, что у нее что-то припрятано в рукаве.
— И я обнаружила, что этого недостаточно.
— Недостаточно? — Спросил он обманчиво тихим голосом. Но по напряжению в его челюсти я могла сказать, что он едва сдерживал свой гнев.
Будучи таким умным, как он, ему было трудно смириться с тем, что у него не было ответов на все вопросы, особенно с его специальностью.
— Видишь ли, мне действительно понравилось знать, как Мак пьет свой кофе и все такое, не пойми меня неправильно, — сухо сказала Алекс. — Но меня гораздо больше интересовал тот факт, что он питает слабость к девочкам. В смысле, маленьким.
— Что? — Взорвался Эл, едва не отшвырнув свой стул, он так резко выпрямился. — Маленькие девочки? Об этом не было никаких записей.
— В записях, — кивнула она, — ты прав. Черт возьми, ты даже не сможешь найти ни одного слова о таких вещах. Но затем ты находишь его в даркнете (прим. перев.:Даркнет (DarkNet, «темный интернет») — скрытая сеть интернет-соединений, существующая параллельно обычному Интернету.) и видишь, что у него есть этот СУ (прим. перев.:сервисный узел), и что этот СУ был использован для просмотра детского порно на веб-сайте, который только что получил очень вредоносную форму ПО, которое будет направлять деньги со счетов подписчиков в некоммерческую организацию, которая помогает жертвам сексуального насилия над детьми.
И Алекс, с тех пор как много лет назад она объединила свои усилия с Джейни, значительно выросла в своих навыках. И поскольку у этих двоих была своя связь с говнюком, который разрушил часть их жизней, человеком, которого Волк в конце концов убил после неудачного плана Джейни взорвать его и отправить в царствие небесное, они объединили усилия, чтобы стать чем-то вроде полиции в даркнете. Они отслеживали худшие сайты и нападали на участников, уничтожали сами сайты. Они были дуэтом бдительных кибер-благодетелей. Где-то в даркнете даже была их фан-страница. Они обе притворялись, что не знали о существовании этой фан-страницы, но они обе точно знали о ней.
Так что Алекс воровала у богатых педофилов и раздавала жертвам, это была просто работа любого вторника.
— Этого даже не было в твоем профиле, — бросил Эл, желая обвинить всех, хотя для дела не имело особого значения, что он был больным психом.
— Я не могу уловить все, Эл, — сказала я, пожимая плечами.
— Если в мире есть хоть какая-то справедливость, — продолжала Алекс, печатая что-то на своем ноутбуке, — пока он в тюрьме, он немного почувствует, каково это — быть жертвой.
Как человек, который не разделял распространенную в психологическом сообществе веру в то, что сексуальные преступники могут быть исправлены, я должна была согласиться с Алекс. Не было никакой возможности вылечить такого больного. Сексуальный рецидив составлял около сорока процентов. И это было только то, о чем сообщалось. Особенность сексуальных хищников в том, что они нацелены на детей, они могут манипулировать ими и запугивать их, заставляя замолчать. Большинство экспертов оценили бы это число в шестьдесят-семьдесят процентов.