Жека 2 (СИ)

Подъехали к ремонтирующейся домне. Перед цехом на площадке множество монтажных будок. Отдельно стоят поддоны с огнеупорами.
— А где машины наши? — недоумённо спросил Жека. — Автокран и Камаз где?
— Так вот… Кирпич возят и разгружают, — отмазался директор. — Сейчас за новой партией уехали.
— Ты ж говорил, демонтаж ещё идёт, — не поверил Жека. — Пойдём, глянем…
Подошёл к кирпичам, провёл пальцем, а на них грязи и пыли чуть не в палец — походу, лежат больше недели. Ничего не говоря, пошёл в цех. Видно, что люди работают, что дело идёт. Но плохо, или хорошо, хрен знает. Вроде, ковыряются внутри домны. Слышно, как работают отбойные молотки, отбивая кирпич и шлак. В цехе стоял молодой парень в белой каске и грязной робе с чертежом в руке. Увидев, что по стройплощадке шатаются два каких-то хмыря в пиджаках, и с дипломатами в руках, справедливо рассудил, что приехало высокое начальство с инспекцией. Подошёл, представился.
— Мастер Егоров, участок номер два, трест «ВостокДомнаРемонт».
— Соловьёв Евгений, коммерческий директор стройуправы, — Жека поздоровался с парнем за руку. — Как дела? По плану всё идёт?
— Да какое по плану! — с досадой махнул рукой мастер Егоров. — Я уже пинками своих на работу выгоняю. Говорят, денег нет — как платите, так и работаем. А у нас тут командированных большинство. Скоро есть нечего людям будет.
— В смысле денег нет? — удивился Жека. — Нам уже месяц как полностью комбинат деньги переводит. Так…
Хмырь, предвидя нечто нехорошее, бочком-бочком стал пятиться от Жеки.
— Ты куда деньги дел, сука? — злобно спросил Жека, и швырнул дипломатом в директора. — Крыса, ты знаешь, у кого я деньги выбил на это строительство? Ты знаешь, сука, у кого я личные деньги занял? Они тебя уроют, прямо в этой печи. И меня вместе с тобой. Ну, сука… Звиздец тебе!
Жека понял, что с этим директором он дойдёт до ручки, и надо этого вороватого хмыря убирать. Иначе грохнут его. Машины хрен знает где. Они вообще тут не нужны. Чё тут делать ими? Деньги, которые Сахар давал на продолжение ремонта печи, застряли хрен знает где, не дойдя до субподрядчика. Надо всю эту шушеру гнать поганой метлой.
— Сколько вас тут? — спросил Жека у Егорова.
— Нас 10 человек сейчас на демонтаже кладки, 10 человек на ремонте крана. Всего 20 человек.
— На, на первое время, — Жека порылся в карманах, нашёл 2 с лишним штуки. — Раздай мужикам хоть по сотке. У меня больше нет с собой. Если проблемы возникнут, звони лично мне! Вот визитка. Это домашний. Это номер ТОО «Инвестфинанс», я там вечером часто бываю. За деньгами в кассу завтра после работы приходите. Сёдня не знаю, получится, или нет. Скажу бухгалтеру, пусть ведомость на выдачу подготовят. Выплатим всё! Отвечаю!
Пока базарил с мастером, хмырь весь испереживался. Жека уже думал, что сдриснет, но нет, остался стоять истуканом.
— Это чё такое? — негодующе спросил Жека. — Деньги где? Почему субподрядчики сидят без зарплаты?
— Так я это… Придержал пока, — заикаясь сказал хмырь. — Вдруг самим понадобятся?
— У тебя люди скоро остановятся! Чё делать будешь? Всё, достал ты уже! Взрослый мужик, а хернёй занимаешься. У себя хлеб изо рта вырываешь. Как вы задолбали, ворьё! Поехали! Сейчас собрание будет. Звиздец тебе. Я тебя урою. Тебя на вилах отсюда вынесут.
Молча доехали до управления, Жека вышёл, и пошёл в свой кабинет. Разговаривать с хмырём не хотелось. Хмырем был, хмырём и помрёт… Этот идиот жил и работал по старинке. Жеке чтоб пихнуть его отсюда под сраку, не хватало всего два процента голосов. Поэтому и хотел подкупить ещё акций, чтоб не быть скованным в решениях.
Надо было срочно эмитировать акции трудового коллектива.
  
Глава 22
 
Смена власти
 
На собрание пришли многие рабочие, кто на выходном был, а также ветераны и пенсионеры, хоть и звал Жека только профком и совет трудового коллектива. Переживали за будущее. Зал полон. Жека поднялся на трибуну, и глянул вниз — на него в ожидании смотрела тысяча глаз. Было в них всё. Тревога, ожидание чего-то плохого, любопытство. Была и неприкрытая насмешка, особенно в лицах пожилых рабочих. Как же так! Такой молодой, да ранний! Старые директора сидели годами на пригретом месте, и уходили или на пенсию, иди на повышение в областной центр, либо в Москву по партийной или министерской линии. А тут директором парень 19-ти лет отроду! Правда серьёзный, одет в дорогой импортный костюм, прям как зарубежный миллионер! Ну, послушаем, что скажет этот щегол малолетний!
 
Рабочие не понимали, что времена поменялись. Сейчас на главном месте в бизнесе были хитрость, изворотливость, прагматичность, и знание рыночных методик. Старые методы хозяйствования безвозвратно ушли в прошлое. Советские предприятия в былые времена десятилетиями работали по старым связям, без учёта прибыли. Зачем она нужна, если государство напечатает бумажных фантиков, и заплатит тебе всё равно, даже если ты на работу ходишь газеты читать, и в карты играть? Собирали автомобили в Тольятти, а запчасти возили с Барнаула. Электродвигатели собирали в Москве, а проводники для них везли с Дальнего Востока, хотя и своих производителей рядом полно было. Сказывались и нерациональность, и в целом экономический пофигизм. О маркетинге и знать не знали. В СССР могли в Заполярье продавать тяпки для окучивания картошки, а в Алма-Ате валенки и тулупы. В союзных республиках гречкой кормили птицу, а в Сибири это был труднодоступный деликатес, который и в сытые-то годы хрен достанешь.
Но если в застойное время такая причудливая экономика работала, то в новое время хозрасчёта перестала. Первую роль играла экономическая выгода и прибыль. Однако рабочим надо было это доказать. Они привыкли жить по старинке, особенно пожилые. Очень остро стояла проблема с воровством. В СССР очень распространено было воровство с работы. Тащили всё. Пекари — муку и хлеб, рабочие — вообще всё, что плохо лежит, от проводов до кирпичей и досок. «Тырь натыренное, грабь награбленное!» — была популярная пословица в народе. А ещё «Возьми с работы хоть бы гвоздь — ты хозяин, а не гость». Рабочим, привыкшим, что вокруг всё государственное, то есть, ничьё, было пофиг на текущий кран, из которого сутками хлещет вода в той же мойке, сливая чистую воду в канализацию десятками кубов. Бежит — да и хрен с ним! Горит свет, неотрегулированные мощные прожекторы смотрят в небо в светлое время суток — плевать, не своё.
Директор воровал на более высоком уровне, нанося прямой ущерб на многие тысячи. И с этим гондоном надо ещё разобраться, куда он дел сахаровские бабки. Александровичу не объяснишь, что так мол, и так — крыса завелась. Спросит, а ты на что?
— Я решил вас собрать, чтобы поговорить о работе. Я пару дней походил по обществу, и неприятно удивился. В первую очередь, конечно же, был удивлён вашим директором. Более вороватых и наглых мужиков я не встречал, — Жека услышал, как в зале стал нарастать шум, и поднял руку, призывая к тишине.
— Вчера я видел, какой бардак в старом АБК. Сегодня ездил к субподрядчикам, на доменную печь, и опять был ошарашен. Дело не двигается. Работы не идут. Без денег монтажники не хотят работать. Зарплату людям ваш прежний директор куда-то украл. Да. Назову вещи своими именами — он украл деньги, которые мы должны платить людям из сторонней организации.
— А нам-то какое дело? — кто-то крикнул из глубины зала. — Нам платят, да и ладно!
— Вот ты умный человек? — так же крикнул в зал Жека. — Ты мозгами раскинь. Нам платят, потому что работают они, те мужики на печи. Перестанут работать — и тебе платить не будут. Чтобы работало всё как часы, получать должны все! Ты получку хочешь, а они нет?
— Чё нам-то делать? — крикнул пожилой рабочий с первого ряда. — Мы то чё?
— Я созвал совет трудового коллектива, чтобы заключить трудовое соглашение. У вас управляющий пакет акций. Нам есть о чём поговорить. Вы хозяева предприятия. У меня три предложения. Первое — уволить директора, он слишком заворовался, мы с ним сгорим. Второе — сделать ремонт в мойках и старом АБК, и третье… Произвести эмиссию акций.