Жека 2 (СИ)

Продавец поставил «Ласковый май», и Жека офигел. Мощный чистый звук наполнил весь магазин. Люди сбежались посмотреть, что из аппаратуры так играет. Магнитола определенно была высшего класса. Играла она по качеству не хуже, чем блочные магнитофоны с усилителями и колонками.
— Беру! — Жека сразу же отслюнявил три косаря. Этот магнитофон стоил таких денег. Не жалко!
Нёс к служебной машине как величайшую ценность. Романыч, увидев Жеку с огромной коробках в руках, выпрыгнул из машины, открыл заднюю дверь, и махнул рукой.
— Ставь! Только осторожнее!
Да… Это был триумф Жеки, чё тут говорить… Ему казалось, что вся улица смотрит на него, весь центральный проспект. Молодой парень в адидасах ставит огромную дорогущую технику, и не куда-нибудь, а в «Волгу», потом сам садится на заднее сиденье, и машет рукой водителю. Поехали, мол. Не иначе крутой мафиози!
Время уже подходило к 6 часам, и Жека, оставив магнитолу дома, сразу почапал к Славяну, в контору. Оставил себе 17 тысяч, остальное решил отдать в общак — пусть вложит в дело. Пока пурхался со строительным управлением, выпустил из виду, что в основной конторе происходит, как там кафе, охрана.
Нёс по вечереющей речке чемодан денег, и думал, что за такую сумму пришьют, и не задумаются. Конечно, давно уже у Жеки здесь была репутация парня крутого, и местные пацаны, раскрыв рот смотрели, как он вышагивает по асфальту с дипломатом, но могли ведь, и какие-нибудь залётные приползти.
В конторе сидели Славян и Митяй. Увидев Жеку, налили коньяка в пузатую рюмку, и тут Жека почувствовал, что лёгкое похмелье, донимавшее весь день, уже и прошло вроде как. Ладно. Не стал отделяться от коллектива. Хряпнул полста со всеми.
— Сколько тут? — Славян открыл, и тут же закрыл дипломат.
— Сто штук, — небрежно ответил Жека. — Двадцать я себе взял на мелкие нужды. А это в общак. Чё у нас там с делами? Чё по кафе в Еловке? Я с этой стройкой запурхался совсем. Запустили? Нормально всё крутится?
— Работает. Хорошо, братан, работает, — важно ответил Славян. — Молодец, что это дело предложил. Это же живые деньги! Каждый день минимум по две штуки отлетает, в выходные так когда и 3, а когда и 4. Место офигенно золотое. Выезд из города, рядом с трассой, лес, деревня рядом. Народу под завязку. С детьми ходят. Уже начинают на свадьбы, юбилеи заказывать. Там Маринка щас руководит всем. Золотая девчонка. Всё наладила, купила, привезла, поставила. Людей каких надо наняла, сама искала. Поставщики, реклама — всё на ней висело. Со всем справилась. До этого со строителями лаялась, чтоб толком всё сделали. Ну, Жек… Я не знаю… Надо или зарплату добавлять, или на процент ставить. Ну чё… Девчонка на 500 рублях с зимы сидит. Зимой-то это нормально было, а щас чё?
— Ну… На процент, это надо общее собрание опять. Доли менять… Сахариху звать опять… Ответственность опять же. Оно нахер надо это. Платить самим да и всё. Директором кафе оформи. Сделай ей тысячу оклад, и процент от прибыли по договору. Ну сколько? Я хер знает… Ну пусть пятьсот — тыща ещё сверху отходит. Полторы — две штуки отличная зарплата. Она в институт собирается идти, на экономический, заочно. Нам такого работника потерять — дураками будем.
— С охраной тоже всё пучком. Набрали бывших ментов, солдат дембельнутых с горячих точек. Я лично этот сектор вести буду, — продолжил Славян. — А в остальном, всё как прежде. Деньги идут понемногу. Вот. Держи на мелкие расходы.
Славян бросил на стол 10 косарей. Жека взял пачку денег, и положил в карман. И это были честно заработанные деньги. Не ворованные, не палёные, не украденные. Белые деньги, проведённые по документам как коммерческому директору двух предприятий.
— Чё у тебя-то там, в строительстве? Нам вроде деньги оттуда переводят, но суммы как от Маринкиного кафе, а киндейки-то несравнимые по обороту.
— Ой, да там вообще звиздец! — вздохнул Жека, и рассказал всё. И про шабашки хмыря, и про состояние АБК, и в целом, что деньги сейчас идут только с комбината. Остальное строительство приостановлено, потому что стало кабальным по старым ценам. А на новые цены заказчики не хотят договоры переписывать.
 
— Щас если до судов дело дойдет, можем погореть, — опять вздохнул Жека. — С Маринкиным отцом тоже нескладуха получается. Сильно дорого нам его работа обходится. Строительство стоит, особой срочности нет. А я получается, сахаровские деньги от себя перегоняю вам. Только ещё теряю на зарплату мужикам. Какой нахер в этом смысл, если теперь киндейка наша? Такая схема это же даже не по нолям, а чистый убыток. Но я ж зарплату им не снижу — она по договору, да и вообще стрёмно как-то.
— Так а они где, на ремонте домны щас? — спросил Славян.
— Ну да. Завтра съезжу туда, посмотрю, чё да как. Чё они там делают. А то, может, другую работу им подыскать.
— Правильно базаришь братан, — кивнул головой Славян.— Только пора нам вперёд шагнуть. Мужиков делом занять, чтоб прибыль приносили, а не зарплату проедали. Займёмся ещё транспортом.
— Можно, — оживился Жека, и постучал пальцами по дипломату. — И бабло есть. Надо его вложить, пока оно в труху не превратилось с этими революциями. Короче, сейчас основные дела у меня такие. Завтра с утра я поеду с хмырём на домну, посмотрим, как дела идут. Потом вернусь в контору, мне надо профсоюзное собрание с активом провести, потом пороюсь в договорах, какие сбросить можно.
— Чё с АБК? — спросил Славян.
— Там ремонт мойки для рабочих нужен. Но я пока подожду. Надо с профсоюзами эту тему перетереть. Получить от них гарантии работы. Мы им новые мойку и раздевалку — они нам работу без всяких забастовок. Но на охрану уже щас надо поставить это здание, а то там всякая херня шарится — казаки, фашисты, сектанты.
— Всё вы о делах, да о делах, — пробухтел Митяй. — Во дворе революция!
— На горисполкоме уже флаг поменяли на трёхцветный — заявил Жека. — Так что капец походу совку. Я сам видел, как там ОМОН здание на защиту взял.
— И чё, думаешь, капитализм будет? — недоверчиво спросил Митяй.
— Да он щас уже вовсю цветёт и пахнет. Щас наоборот, ещё сильнее к рукам будут прибирать, чё плохо лежит! — заявил Жека. — Надо нам с транспортной темой раскручиваться, а то такой чемодан денег в тыкву превратится. Короче, завтра к Маринкиному бате приеду, и там перетрём всё. Узнаю хотя бы, чё у них там на автобазе, может, её подтянуть. А щас пойду к Сахарихе схожу. Давно уже не видел.
— Сходи, сходи, братан, кинь палочку копчёной, — улыбнулся Славян.
— Ай, да ну вас! Всё, я погнал! — заржал Жека, и вышел из конторы.
Пришёл к Сахарихе, а там пир горой — мать с зоны откинулась. Отсидела она за спекуляцию 5 лет. Причем за время отсидки страна совершенно поменялась. То, за что раньше давали сроки, сейчас обществом прощалось, и называлось «коммерция». Сложилась парадоксальная ситуация — коммерцией занимались все, кому ни лень, в том числе и государственные предприятия и тресты. Но статью из УК РСФСР убрали только в конце 1991 года. Во всю работали коммерческие отделы в государственных магазинах, вовсю работали целые коммерческие магазины, где были и частный, и государственный капитал, первые миллионеры открывали частные банки, а статья за спекуляцию и незаконное обогащение была.
Елена Сергеевна, отмотала срок от звонка до звонка, и освободилась как раз в августе 1991 года, во время путча. В то время, когда топтали красные флаги, и посылали проклятия коммунистам все, кому ни лень. Что думала она, видя всё это? Наверное, радовалась. Об этом говорила атмосфера, царящая в доме.
У подъезда стояли несколько машин, в том числе и Сахаровский «Патруль». Видно, что гуливанят. Музыка грохочет из распахнутых окон, слышно радостные вопли. У всей страны горе — у этих праздник. Да и то… Чё им грустить-то?Замучился звонить в двери — никто не открывал. Через несколько минут открыла довольная Сахариха, что-то жующая, и при этом танцующая.
— Женькааа! Иди сюда! Мама приехала! Пошли, пошли давай!