Жека 2 (СИ)

— Ты нам сейчас 57 косарей должен, и неустойку за кафе, — Жека холодно посмотрел на хмыря. — За такое бабло знаешь что бывает?
— Но… Где я вам возьму? — растерялся хмырь. Сейчас-то он понял, в какой попадос влетел. И что не зря ушлые кооператоры лишь улыбались, когда копились долги перед ними.
— Раскрутись. Возьми деньги с тех, кто тебе должен, — уверенно сказал Жека. — Не можешь?
— Не могу, — признался хмырь.
— Не вопрос. Давай акционируем твою киндейку. Сделаем акционерное общество с уставным капиталом 120 штук. Мои 57 штук твоего долга это будут 49 процентов акций. Остальные 51 процент будут принадлежать трудовому коллективу. Всё по закону, — заметил Жека. — Ты сбрасываешь долг. Как только моя доля акций будет отписана мне, начинаем работать. Я становлюсь коммерческим директором и акционером, начинаю поднимать предприятие.
— Но это же… Я не знаю. Так нельзя, — неуверенно ответил хмырь.
— Почему нельзя? — удивился Жека. — Я даю деньги. Ты даешь имущество. В уставный фонд сбрасываешь 63 штуки. Я ж не прошу у тебя деньги. Есть твои активы. Цеха, автобазы, железобетонный завод, гравийный карьер, цементный завод, АБК, конторское здание. Это всё ваше?
— Наше, — обречённо кивнул хмырь. — Государственное, точнее.
— Да брось ты про государство мне затирать! — в сердцах бросил Жека. — Это всё нахер никому не надо. Ни Горбачёву, ни Рыжкову. Знаешь, что дальше будет? Ты не будешь платить рабочим, они от тебя разбегутся, ты встанешь. А потом на тебя наедут те, кому ты должен, и через суд по остаточной стоимости отожмут вообще всё нахер. За копейки. А ты на биржу труда пойдёшь за миской супа, вслед за своими рабочими. Такие расклады.
— А ты что предложишь?
— Работу предложу. Акционируем предприятие. 49 процентов акций будут мои. 51 процент останутся на руках трудового коллектива. Вот и всё. Сразу же начинаем работать.
— А деньги? Рабочие требуют зарплату за прошедший месяц.
— Зарплату я выплачу, дам денег на раскрутку, верну деньги от заказчиков, — заверил Жека. — Собрание трудового коллектива сегодня вечером собирай. Профсоюзников и коммунистов тоже подтягивай.
Вечером в актовом зале провели собрание трудового коллектива строительного управления, на котором рабочие стали жаловаться на низкие зарплаты, а в последнее время и на их частую задержку. Сначала на 2–3 дня. Потом на неделю. Потом на месяц. Потом начали выдавать частями. Горком КПСС на жалобы не отвечает, так же как и финансовый отдел горисполкома. Всё пущено на самотёк.
— В стране сложная экономическая ситуация, дорогие товарищи! — выступал перед многочисленной рабочей аудиторией Жека. — Хозяйственные связи нарушены, инфляцией перерезаны звенья экономических цепей. Нам нужно начинать жить и работать по новому. Нам нужно рисковать. Идти ва-банк, иначе мы потеряем всё.
— Как это по-новому? — спросил толстый мужик в брезентовой спецовке, сидящий на первом ряду. — Мы и так работаем.
— Значит лучше надо работать! — парировал Жеке. — К вам, конечно же, вопросов никаких. Тут скорее, вопрос к вашему руководству. Давайте иди в ногу со временем. Пора вам, уважаемые товарищи, стать самим собственниками предприятия. Отвечать за свой труд, и работать на себя.
— И как это? Нам только работу давай и плати вовремя, и хорошо! — крикнул молодой парень со второго ряда. — Работать будем по комсомольски — горы свернём!
— Акционерное общество! Нам нужно акционировать предприятие. У трудового коллектива останется контрольный пакет акций, 51 процент. Вы с них будете получать дивиденды. Это весомая прибавка к зарплате! — заявил Жека.
— Да ну! Лажа всё! Да и как при социализме работать будут все эти акционерные общества???
— Да поймите вы, это НАДО! — уверял Жека, споря до хрипоты. — Ещё пара дней, и вы полностью остановитесь. Кто вам поможет? Никто! Сразу же на биржу труда пойдёте! А в городе где работать? Работы нет. Будете по 25 рублей пособия получать.
— А ты чем можешь помочь?
— Всем могу помочь! — заверил Жека. — Только зачем сейчас мне это делать? Мне нет интереса впрягаться за вас. На каком основании я буду вкладывать деньги в чужое предприятие, тем более они не мои, а ещё одного предприятия? Однако если мы с вами, работниками, акционируем строительное управление, то я с товарищами вложимся в ваше управление, получив часть ваших акций. У нас появится стимул помогать вам. Вы-то что теряете? Контрольный пакет будет по закону принадлежать трудовому коллективу. Я без ваших голосов не смогу ничего сделать. Вы НИЧЕГО не теряете, но при этом продолжаете работать, и становитесь собственниками предприятия! По итогам работы будете получать дивиденды!
 
Переговоры были трудными. Долго уговаривал рабочих Жека, и только кое-как, под конец собрания, приняли совместную резолюцию, что акционерному обществу быть — профсоюзы и парторг поставили подписи на заявлении в финансовый реестр горисполкома.
Вечером Жека сидел перед Славяном, и перетирал, что было на собрании, и вообще в течении дня. Каков расклад дел в строительном секторе товарищества.
— Чё-то ты совсем высоко полез! — заметил Славян. — Это же Сахаровский кусок. Ты от его завода тыришь строительное управление! По шапке даст. Убьёт нахер.
— Нихера не даст! Не убьёт! — возразил Жека. — Во первых, в нашем товариществе у Сахарихи пай. А это значит, что и типа она в поглощении участвует. А по факту, получается, Сахар сам у себя тырит управление.
— Я понимаю это, — заметил Славян. — Но чё он-то в своё же строительство не вкладывается? Нахера он довёл стройуправу до ручки?
— Я думаю, он ещё не полностью комбинат прибрал к рукам, — задумчиво сказал Жека. — У него нет для этого законных инструментов. Приватизация и акционирование крупных предприятий запрещены законом. Единственное, что он может — открыть фирму-прокладку, и гнать через неё часть металла на экспорт, бабки загребая себе. Тогда да… У комбината могла резко уменьшиться прибыль, и отец Элеоноры стал понемногу отсекать ненужное, чтобы всё выглядело более-менее пристойно.
— Странный метод хозяйствования. А Сахар-то не видит, что он творит?
— Ему похер походу. Металлургический комбинат ему для бабла нужен, а не для развития. Он вообще скоро все управы сбросит нахер. А когда появится закон о приватизации крупных предприятий, сразу выкупит контрольный пакет акций. Надо забирать строительство, пока ещё совсем не померло. Смотри. Завтра наш юрист пусть поработает. Надо оформить владельцем 49 процентов акций стройуправления мою уставную часть капитала в нашем товариществе. Получится, за свои акции и косяки, если они будут, отвечу только я. Вы продолжите работать. Это важно! Тогда не нужно согласие остальных учредителей. Сахар наверняка будет против вывода моего пая на раскрутку акционерного общества.
— Почему не сделать весь «Инвестфонд» владельцем этого пакета акций? Нахер ты туда один лезешь? Мутить, так всем, — заметил Славян. — Рискнём. Чё нам, впервые что-ли? Тогда придётся собрание учредителей делать. Чтоб все согласны были за приобретение акций в счёт списания долга строительного управления, и согласны субсидировать на первых порах деньгами с нашего расчётного счёта новое акционерное общество. Лезть и хочется, и не хочется во всё это, братан, там головы могут полететь только в путь. Там и с Москвы могут бригаду бандосов послать. Это не кафешка «У Ашота» на обочине дороги.
— Надо лезть, — согласился Жека. — Там бабки совсем другие будут, если всё закрутится. Миллионы! Сейчас стройуправление делает капитальный ремонт доменной печи номер пять на комбинате. И директор комбината только за это платил. Но в последнее время и оттуда денег нет. Жилищное строительство полностью остановлено. А за него платило государство по социальным обязательствам. Там же для очерёдников квартиры! Три дома на речке! Надо хотя бы один дом достроить, и кафешку нашу. К Конкину надо идти, в горисполком. Пусть бабло на строительство жилья Москва даёт.
— Ладно. Чё в первую очередь?