Жека 2 (СИ)

— Да… Всё это ерунда, — заявил Жека. — Парикмахером и для себя можно поработать. Подружек постригать. Работа должна кормить хорошо.
— Так… А ты чё это, меня кормить не собираешься? — со смехом спросила Сахариха. — Не, ты чё, вообще обнаглел?
— У нас сейчас в технаре новую специальность с этого года сделали. «Коммерсант в торговле». Пошла бы.
— Ну вот ещё! После 10 классов в технарь идти? Я чё, больная? Не, я в институт. Мне пофиг, на экономику, так на экономику. Ты хоть ел чё-нибудь?
— Да… Немного… — неопределенно признался Жека.
— Пойдём, накормлю тебя, — Сахариха оделась, и потащила Жеку на кухню. — Не твоё дело тебя накормит, а я накормлю!
К концу апреля пояснительная записка и чертежи уже почти готовы. Шёл с большим опережением графика, работая по плану, стараясь каждый день что-то да написать. В середине мая дипломный проект был завершён. Жека в последний раз пошёл на консультацию к Иванычу. Тот полистал записку, наскоро проверил на калькуляторе расчёты, посмотрел чертежи.
— Защитишься легко! Сразу говорю! Хороший проект у тебя получился! Пусть типовой, но стандартный для защиты.
Так и случилось. После второй декады мая началась дипломирование. Заради такого случая пришлось идти, прикупить себе костюмчик, рубашку и галстук. И шёл уже не на барахолку, мерять шмот на картонке за ширмой, и не в советский универмаг с косорылыми костюмами, которые обсмеивал ещё Райкин, а во вполне себе рыночный магазин «Престиж» на центральной улице города, где продавались вполне себе престижные шмотки. Купил итальянский костюм серо-стального цвета, белую рубашку, и синий в белую полоску галстук. Кожаные английские туфли под солидным названием «оксфорды», завершали прикид. Смотрелся на миллион. Потратил 4 косаря, но денег жалко не было.
Тёплым майским утром, держа в одной руке тубус с чертежами, в другой дипломат с пояснительной запиской, шёл пешком, и думал — ну вот и всё. Стал взрослым окончательно. Специально не хотел брать ни такси, ни вызванивать Крота — пошёл пешком, стараясь подольше растянуть значимость момента. Однако, как и всегда, на деле оказалось до банального просто.
Как можно было заранее предположить, почти все страшилки о трудности защиты диплома, и желании госкомиссии завалить выпускника, оказались страшилками. Если б всех валили, работать некому оказалось бы на заводах и шахтах. А так технарь заканчивали все, даже отъявленные двоечники. Самое главное — принеси пять чертежей, и записку, квакни пару слов в защиту проекта, и диплом в кармане. Однако кто ж знал-то… Зашуганные руководом студаки исправно чертили, рассчитывали, проектировали по ГОСТу, и за счёт мотивации становились специалистами.
Войдя в аудиторию, где заседала госкомиссия, Жека разложил чертежи на кульманах, подал пояснительную записку председателю госкомиссии, которая и всего-то состояла из трёх человек, включая и самого председателя. Встал у первого чертежа.
— Слушаем вас, молодой человек, — сказал председатель госкомиссии.
Жека назвал имя, фамилию, отчество, год рождения, название учебного заведения, факультет, и тему дипломной работы. Потом кратко прошёлся по первому чертежу, где был общий план столовой, указкой показывая расположение цехов и оборудования.
— Это всё понятно, к технической части диплома вопросов у нас нет, — перебила его невзрачная баба, член комиссии. — Расскажите нам об экономическом обосновании подобной организации общественного питания.
Жека начал рассказывать, что общественное питание в работающей экономике это важнейшая и выгодная часть экономического процесса, но баба опять перебила его.
— Как вы считаете, при социалистической или рыночной экономике работа предприятия будет наиболее выгодной?
Жека сказал, что без разницы — есть и пить хотят все и всегда. Но наиболее вариативный режим работы будет, естественно, при рыночной, а не плановой экономике, потому что при рыночной будет реализована более высокая ориентированность на сиюминутные процессы в обществе. Сказал запомненное из газетной статейки в демократической газете «Советская Россия», вестника оппозиции, и председателя Верховного совета РСФСР Бориса Ельцина.
 
— То есть, в экономике вы стоите на позиции Верховного совета РСФСР? На позиции Геннадия Бурбулиса и Бориса Ельцина? — словно подчёркивая, спросила баба из госкомиссии.
— Да. Я за рыночную экономику с советским лицом, — уверенно согласился Жека. И это на самом деле было так.
— Доводы приняты. Подождите в коридоре.
Жека постоял, походил в коридоре. Потом вышел Иваныч, и хлопнул его по плечу.
— На пятёрку защитил, Соловьёв! Давно такого не было! Ты ещё и политически подкован оказался! Демократ, хоть и комсомолец! Всё. Иди недельку отдыхай. 30 мая придёшь к 10 часам в актовый зал. Будем дипломы выдавать.
Вся интеллигенция, преподаватели и профессура были за демократию, за Ельцина, и против коммунистов. Против СССР. Это Жека давно знал. Поэтому в разговоре с бабой слегка подыграл ей, и выбил себе пятак за диплом. Правда, он все равно был синий, так как для красного нужны были ещё итоговые пятёрки по всем предметам, а у него имелись только четвёрки.
Жека, радостный, вечером пришёл к родителям, притаранил торт, шоколад, коробку конфет, бутылку шампанского, коньяка. Такое дело большое… Дело всей юности! А то и всей жизни! Думал, посидят, поговорят, отметят, однако мать сразу же с порога огорошила.
— Чё припёрся? Серёжку соблазнять пришёл на тёмные делишки?
— Да нет… Я это… Диплом защитил. Пришёл вот с тортом, конфетами, шампанское принёс. Посидим, отметим…
— Какой ещё торт? — заорала мать. — У нас нет денег пожрать купить на нашу ораву! А ты с конфетами, с тортом! Нахер они нужны! Ещё отца спиртным насамуськаешь! И давай мне по 25 рублей плати каждый месяц! Квартплату за тебя я плачу! Ты мне сколько должен уже? Я за тебя платить не собираюсь!
— Ну ладно! — пожал плечами Жека, положил на прихожку сотню, взял пакет с угощением, торт, и пошёл прочь из ставшего неродным дома. Привык он уже давно, что от родителей ни помощи, нихера, одни маты и упрёки. Пусть живут как хотят. У него есть Сахариха.
Пришёл в кооператив, только поставил перед Славяном и Митяем пакет с ништяками, как радости у пацанов полные штаны. Любит русский человек угоститься…
— Ну ты кент настоящий в таком пинжаке! — заржал Славян. — А чё празднуем-то?
— Здрасти, жопа новый год! — удивился Жека. — Я вам все уши прогудел, что защита у меня сёдня была. Защитился. Теперь я механик!
— Ааа… Ну это повод. Поздравляю, братан! — пожал руку Славян. — Чё, может, девок позвать?
— А давай, хрен с ним! Гульнём! — согласился Жека.
Тепло уже не по-сибирски… Девчонки заявились как на панель — в коротких джинсовых мини юбчонках, цветастых футболках с подпрыгивающими шарами грудей под ними, с волосами, торчащими от лака, массой браслетов на запястьях, сильно подведёнными глазами. Сахариха, увидев Жеку прикинутым как фраера, сразу обомлела, и потеряла дар речи. Привыкла, что милый то в спортивке гоняет, то в джинсе и коже. А тут вон какой крутой! Как дон Корлеоне!
— Женькаа! Какой ты красииивыыый! — восторженно пропищала Сахариха, поцеловала в губы, притянув за шею, и тут же бросилась к магнитоле. — Чё у вас с музлом? Чур я своё ставлю!
Музыку Светка любила даже ещё больше чем Жека. Всегда следила за новинками, часто ходила в звукозапись, листала там каталоги, по сто раз перезаписывала кассеты, покупала готовые записи. Включила группу «Мальчишник», одну из первых, игравших рэп в СССР. Рэп в СССР! Звучит!
— Я имел её сидя, я имел её лёжа, и сидя на скамейке я имел её тоже! — припевая хором, пустились в пляс датые Сахариха и Пуща, имитируя половой акт. — Секс, секс, как это мило, секс, секс, без перерыва!
Жека смотрел, и даже с его достаточно современными взглядами, чуял эпоху наступающего бесстыдства во всём. Даже в музыке. А ведь эти девочки, 16 лет отроду, были школьницы! Да вдобавок ещё и комсомолки! Они были юные коммунистки! Впрочем, ничего плохого в их поведении Жека не видел — прикалываются девчонки, чё такого-то? Пацаны, кстати, группу «Мальчишник» не сильно-то и любили. Почти каждая песня была про трах, а какому же настоящему пацану нравится слушать, как кто-то там трахается, да ещё и хвастается при этом? Группа была рассчитана на московских фраеров, а в сибирской глубинке её слушали… лишь девчонки. Как ни странно…