Жека 2 (СИ)

Естественно, такую добычу как рынок, никак не могла упустить местная шпана. Крышевали его местные деревенские говнодавы, и за право торговать на нём требовали определённые деньги. И если со своих, деревенских, дань не брали, то алтайцев доили только в путь — мужики неместные, никого не знают, в мусарню жаловаться не пойдут, потому что продажа на рынке личного мяса, неклеймлённого ветеринарным врачом — преступление с несколькими статьями сразу. Иногда алтайцы чуть не даром отдавали мясо нахальным рэкетменам, и уезжали домой с парой сотен в кармане, хотя привозили на тысячи. Однако ездили всё равно, в надежде, что повезёт, и удастся быстро сбросить мяско — город большой, на прокорм трудящихся много надо. Где в сельском небогатом Алтае продать натурпродукт? Этого мяса у каждого во дворе как у дурака махорки…
Вот и сейчас… У рынка стола старенькая ВАЗовская шестёрка, в которой сидели двое деревенских отморозков, зорко наблюдая за тем, что происходит на пятаке. Понятное дело, что это были не блатные, а так… Шелупонь местного разлива.
Крутым тут был Слонов, секретарь горкома КПСС, давно прибравший к рукам совхоз «Еловский» с помощью кооператива, записанного на брата. Через торгово-производственный кооператив «Сельский молочник» реализовывалась вся продукция совхоза, в основном состоящая из молока, отправляемого на гормолзавод. Деньги за проданное шли на счёт кооператива, крохи возвращались в совхоз. Да и вообще — фермы, дойки, машинно-тракторный двор, давно уже были взяты у совхоза в аренду с правом выкупа, и выкуплены кооперативом досрочно, по остаточной стоимости 3 тысячи рублей. А сейчас совхоз платил арендную плату кооперативу за свои же строения, ещё совсем недавно бывшие в собственности.
Однако Слонов плавал высоко, и в дела мелкой шушеры на селе не лез, предоставив это участковому. Но тот, естественно, тоже не влазил не в своё дело, так как имел с рэкетиров маленькую копеечку. Да и парни свои же, местные, полезешь к ним — ещё и хату подпалят.
— А чё, если нам мясо прямо у алтайцев покупать? — вслух подумал Жека. — Это же вообще в копейки обходилось бы.
— Ну да. Они тут дёшево продают, — согласился Крот. — Мы со своей берём иногда свининки или говядинки, сюда ездим. Самим поесть, да волкодавов моих покормить. Они у меня по 5 литров супа каждый день сжирают! Варю им каждый день. Но тут надо нюанс знать, когда привозят. Привозят обычно с утра, часам к 9, и тут же продают. Расхватывают быстро у них. Так что это надо чётко договариваться.
Через пару сотен метров подъехали к совхозу, к машинно-тракторному двору. Ворота открыты — заезжай любой, кто хошь. Но Жека оставил Крота рядом с воротами, на стоянке. Зашёл к вахтёру, а тот никакой сидит, положил голову на руки. Жека попробовал растормошить, но отклика не получил. Ну что делать… Пошёл на территорию. Тракторы К-700 сейчас, зимой, использовались только для очистки дорог, да для раскопки силосных ям с заготовленным кормом для коров. Вот и сейчас, прямо посреди двора, стояли два «Кировца» с ножами для разгребания снега.
Жека вошёл в диспетчерскую, из которой доносились голоса. Мужики сидели, играли в карты, дымя нещадно «Беломорканалом» и «Примой». Дым внутри такой, что хоть топор вешай. Хорошо хоть не пьяные… Но время ещё относительно раннее, и наверное, поэтому никто не пил.
— Трактористы тут? — спросил Жека, и показал полсотенную бумажку. — Работа есть. На пару-тройку часов.
— Чё за работа? — с места встал молодой парень в промасленной фуфайке и старой цигейковой шапке. — Чё делать-то?
— На лыжной базе «Зимушка» надо снег разгрести на территории, ну и лыжную трассу почистить потом.
— Я знаю, где это, поеду съезжу, — согласился парень. — Только надо с механиком договориться ещё. Но у нас сейчас другой механик. Семён Семёныч на пенсию ушёл. А там с города какой-то, блатной. Говорят, у него диплом купленный. Его директор поставил.
— И где мне его найти? — недоумённо спросил Жека. — Где он заседает?
— А там его кабинет, где контора. Вот там, — показал рукой парень. — Там ещё его семёрка тёмно-синяя стоит. Он на ней с города приезжает.
 
Жека посмотрел влево, и точно, увидел небольшое кирпичное здание, на котором висела табличка «Контора МТД». Скрипя снегом, дошёл до неё, открыл дверь. Сразу у входа, сидела девушка в норковой ушанке и вязанном свитере. Сидела она, жестоко съедаемая скукотой и бездельем. Едва слышно что-то тарахтел говорунок. Чего ещё-то делать на такой работе? На столе под стеклом по направлению к посетителям лежала написанная от руки табличка «Распределитель работ».
— Мне к механику, — сказал Жека.
Девушка ни слова ни говоря, показала рукой пройти дальше по коридору, где громко играла музыка. Походу, механик был тот ещё меломан.
  
Глава 13
 
Финансовый кризис в апреле 1991 года
 
Механик сидел в комнатёнке, где играла музыка. А там обстановки-то кот наплакал — письменный стол с какими-то косорылыми выцветшими бумажками под стеклом, небольшой шкаф и столик, где стояли плитка и чайник с заварником. На подоконнике недорогой магнитофон «Соната-211». Звук так себе, да и музыка тоже так себе, какой-то блатняк — Асмолов, что ли. Жека в шансоне не разбирался. Всегда слушал или диско, или рок, или входившее в моду техно. Иногда, правда, прикалывались с пацанами под «Сектор газа».
За столом сидел краснорожий мордатый мужик в дублёнке и норковой шапке-ушанке. Причём так и сидел — не снимая ни шапки, ни дублёнки, оперевшись щекой о кулак. В комнатёнке несло водярой как в дешёвом кабаке. Мужик пил, несмотря на то, что за рулём. Наверное, пофиг. Даже от двери видно бутылку водки и стопку на полке в шкафу. Механик свиными глазками тупо глянул на Жеку, и ничего не сказал — ни здрасти, ни до свиданья.
— Мне трактор ваш надо на пару часов. На лыжной базе территорию почистить, — сказал Жека, и положил перед мужиком полсотни. Тот тупо посмотрел на купюру, сунул в карман, как будто так и надо, и махнул рукой, выдворяя Жеку. Вот сидят же люди… Работа — не бей лежачего, поди ещё и зарплата рублей 500.
— Утряс я вопрос с механиком вашим, — сказал Жека парню. — Поехали, прям щас. За нами держись. Мы не быстро поедем.
Подождали, пока он заведёт свою колымагу, чуть погоняет её на холостых, чтоб погреть мотор, а потом поехали не торопясь. Куда гнать-то… Вдруг забыл парень, куда ехать, хоть и недалеко, пара километров от силы…
Проезжая мимо базара, увидели, что от него резко трогается тентованный ГАЗ-66, защитного цвета, и уже почти выехал на проезжую часть, как дорогу ему резко перегородила белая шоха деревенских рэкетиров, маячивших на рынке, да так, что грузовику и деваться некуда. Спереди машина рэкетиров поджала, сзади Крот, а Крота сзади «Кировец». Никому не разъехаться.
— Алтайцев прессуют, — кивнул головой Крот, закуривая Мальборо. — Не повезло мужикам. Надо было с утра приезжать.
— Не повезло-то не повезло, а чё нам теперь, стоять тут хрен знает сколько? — возразил Жека.
Деревенские нисколько не стесняясь, что заблокировали движение на междугородней трассе, прохаживались не торопясь у грузовой машины, чё-то там втирали, и так достали Жеку, что разозлился он не на шутку. По встречке не объехать — с города вереница машин и автобусов скопилась, ползут медленно, стараясь не встрять в переделку — шестёрка мордой наполовину на их полосу вылезла. Справа тоже никак — снег на обочине, и лёгкий уклон вдобавок. Ещё завязнешь, потом хрен вытолкаешь.
— Не, ну у них свои тёрки, а чё всех-то тормозить? У нас по минутам всё рассчитано. Щас может, Славян уже кирпичи привезёт, да и «Кировец» зазря тарахтит стоит, — со злостью сказал Жека, и закурил Бонд.
Но всё-таки сидел, не дёргался, и сидел до тех пор, пока рэкетиры не увидели, что за прессуемым грузовиком стоит вишнёвая девятка с обычным мужиком в кепке за рулём, и парнем, явно матерящимся. И сразу же решили наехать. Чё им бояться-то… Парни молодые, здоровые, у себя на селе…