Жека 2 (СИ)

Маринка в белом халатике и белой пилотке просто красавица. Что-то аккуратно делает, перекладывая тонкими нежными ручками, постоянно улыбаясь чему-то своему, девичьему, показывая белые зубки. Изредка поглядывая на Жеку, и тоже слегка улыбаясь.
А ночь выдалась сказочная. И настолько необычная, что была бы видеокамера — записал бы. Ну сами представьте. Лыжная база почти в лесу. Народа никого вокруг на протяжении полукилометра, да и там лишь проходит дорога из города. Два прожектора светят на лес, прямо на деревья, сосны и ели. Жека выходил на улицу покурить, и удивлялся красивой картине, как в фильмах.
В здании играет Жекин кассетник — только успевай пленки меняй. Ночь вдвоём с красивой милой домашней девушкой, жарящей беляши и чебуреки — что может быть лучше? Это же романтика! Правда, только под утро, когда на противне лежала груда готовой выпечки, немного отдохнули. Но уже было не до милостей, и не до секса. Просто сидели обнявшись, и смотрели в потолок.
Утром приехал Никифырыч с Лёхой, Славяном и Митяем. Сменили ночных тружеников на посту. Марина приготовила два чайника — с кофе и чаем, и вместе с Жекой уехала к себе, отдыхать. Жека так и остался у неё — сказал Никифырычу, что доедет до лыжной базы сам, на тачке.
Проснувшись в полдень, Жека ощутил рядом обнажённое нежное тело Марины, горячее и мягкое. Поцеловал её, погладил пышные русые волосы, и стал одеваться.
— Ты уже всё? Поехал? — заспанная Маринка услышала, как Жека одевается, и проснулась. Села на кровати, накрывшись одеялом, в известной женской стыдливости. Вот чего стесняться-то? Пару часов назад видели друг друга всякими…
— Надо разведать, что там у пацанов. Может, помощь нужна. Ты отдыхай. Но будь готова в случае чего сегодня вечером тоже поработать, — подмигнул Жека, и вышел из квартиры.
Ловить тачку, залез в карман, а там денег-то… Триста рублей, что у грузина нафоршмачил… Мало… Привык ходить минимум со штукой в кармане. Куда захотел, туда поехал, что захотел, то купил, за что надо, за то заплатил. Или сунул кому-нибудь сотню за услуги. Но ничего не поделать — все деньги в деле. Крутятся. Он и у матери занял пару сотен, и обменял у грузина на мелкие. Говорить не стал, зачем занял — пообещал отдать через пару-тройку дней.
Поймал шестёрку, договорился за чирик до Еловки. Мужик, сталевар с комбината, всю дорогу ругался и плевался, костеря и Горбачёва, и Павлова, и в целом СССР.
— Да чтоб они сдохли, твари поганые! Народ обокрали, обдирбанили! Сколько людей повесилось… У меня бабка всю жизнь копила деньги, накопила 14 тысяч, и всё прахом пошло. Тыщу обменяла, остальные сожгла в печке. Ни мне, ни вам, говорит, падлюки…
На подъезде к лыжной базе столпотворение — и машины, и люди кучами. Не смогли даже проехать. Очередь тянулась от въезда. Бедные оболваненные люди приехали сюда в последней надежде хоть как-то поменять ставшие ненужными деньги, но и здесь их ждало большое разочарование. Приехали-то в надежде, что как и раньше — сотню плачу, и дают сдачи рублей 80 нормальными деньгами. Однако ценники при входе на базу говорили об обратном.
Прокат лыж с ботинками на час стоил 90 рублей, беляш или чебурек 90 рублей, стакан чаю 90 рублей. Все цены были по 90, чтобы люди с сотни получали сдачу 10 рублей. Зато это были полновесные 10 советских рублей. На столько и упала сразу реальная стоимость советского рубля — примерно в 10 раз. Но в других магазинах и предприятиях и этого не предлагали — там стоимость рубля упала к нулю. Люди ворчали, конечно, за грабительские цены, но всё равно покупали — и покупали хорошо. Один хрен выкидывать, а тут хоть что-то… И на вчерашнюю среднюю зарплату в 300 рублей можно было взять лыжи на прокат, один чебурек со стаканом чая, и получить сдачу 30 рублей, на которые потом можно жить аж три дня.
Пацаны запурхались уже, хоть и работали втроём. Увидев Жеку, только крикнули:
— Бери Никифырыча, дуй на базар за мясом, и за тестом! И за Маришкой! Тут жарко!
И в самом деле, было жарко. Митяй с наблюдающим выдавали лыжи с ботинками, записывали в журнал, брали паспорта в залог, брали оплату, давали сдачу. Славян возился на кухне — продавал чебуреки, беляши, разливал чай, также принимал деньги. Лёха на побегушках, туда-сюда.
 
Жека только покурил, и обратно. Первым делом заехали к Маринке. Родители её были дома, и предложили зайти, попить чай с ними, познакомиться, но Жека виновато отказался. Не любил он никогда таких официальных посиделок, с чаем и ватрушками. Да и покурить не побегаешь. То ли дело с пацанами, и Сахарихой на кооперативе!
— Не, спасибо, я Марину приехал забрать у вас на ночь. Горячая пора сейчас!
Марина, конечно же, рассказала родителям, где работала ночью — готовила еду для лыжников, и предки довольны были, что вот, доча зарабатывать уже начала. Да ещё в кооперативе!
Марина по быстрому собралась — ждать не пришлось. Уже в машине Жека спросил:
— Ты аванс-то обменяла, что я тебе дал?
— Ха! Конечно! — рассмеялась Маринка. — У меня деньги долго не задерживаются. Отцу тоже повезло. Все деньги в КамАЗ вложил.
— В КамАЗ? — удивился Никифырыч. — Так он у тебя шофёр что-ли?
— Он на автобазе грузовик выкупил в аренду. Но сейчас пока с работой не особо — люди деньги меняли, да и вообще всё встало.
— Будет и твоему отцу работа! — уверенно сказал Жека. — Мы с этой базой много чего хотим хорошего сделать. Построить отдельное кафе, гостиницу, летнюю веранду. Чтоб и летом люди приезжали. Можно в совхозе лошадей брать на прокат. Или велотрассу сделать. Были бы деньги и время! Время самое главное. А время, сама видишь — кручусь, вернусь, то туда, то сюда. Ладно сейчас практика, так потом дипломирование. Тоже придётся как папе Карле.
— А ты сам-то, куда хочешь после техникума? — с любопытством спросила Марина. — Ты же явно по профессии не будешь работать?
— Не буду, — согласился Жека. — На заводе я уже работал. Такого удовольствия мне не надо. Ни денег, ни уважения. Буду бизнес крутить. Сейчас время такое — надо крутиться, брать своё, а то застолбят потом поляны, и ничего не получится, будешь всю жизнь на дядю за гроши работать.
— Правильно рассуждаешь, парень, — подал голос Никифырыч, крутя баранку. — Надо брать, что плохо лежит, потом поздно будет. Варит голова — работай на себя. И твой батя молодец, Марина, так и надо. Молодой, крутись пока можешь. Я вон тоже к ребятам ушёл с автобазы, и не жалею нисколько. И зарплата в два раза больше, и работа полегче, а когда и подкалымлю. Всё умею. Надо ребятам помочь — помогу. От работы не бегаю.
— Да ты, Никифырыч, свой уже у нас, многое на тебе, — рассмеялся Жека. — С самых первых раскруток, когда ещё зефир Вене продавали.
Так разговаривая о том да о сём, и доехали до рынка.
  
Глава 7
 
Сверхприбыли
 
Середина дня, на базаре 2 часа. Cамое хорошее и дешевое мясо уже порядком разобрали по ресторанам и кафе. Пришлось хорошо постараться, чтобы выбрать получше из того, что осталось. Взяли в этот раз побольше — с расчётом, чтоб и на завтра хватило. Приехали в кулинарию, а там тесто неважное — уже подветрило. Но купили, какое есть.
Добрались до базы во второй половине дня. Народу уже уменьшилось, но всё ещё порядком. И беляши, и чебуреки почти закончились. Жека с Никифырычем, тут же, едва покурив, принялись резать мясо, крутить на мясорубке, замешивать фарш, Марина раскатала тесто, и уже через полчаса партия новых беляшей с чебуреками шкворчала во фритюре, наполняя аппетитным запахом всю округу.
Сколько могли, распродали под вечер. Как клиенты кончились, сделали перерыв. Захотелось выпить, но как назло, ничего с собой не догадались взять. Да и сигареты у всех кончились, в такой нервотрепке-то. Курили, как в прежние годы, по пацански, одну на двоих, оставляя друг другу. Все усталые, измотанные.
— Дело прёт! — подытожил Славян. — И на лыжах доход есть, и с хафчика. Ещё бы завтра продержаться, и ништяк был бы. Половину денег затарили.