Последователь Даждьбога (СИ)
— Ему.
— Есть уникумы?
— Малец один. Из детдомовских. Первым прошел эволюцию, да еще и в бою. Решительный пацан. Думаю, будет толк.
— Что у них с глифами?
— Свои дал.
Лин посмотрел на меня нечитаемым взглядом, так что я не понял — хорошо это или плохо по его мнению. Но развивать тему азиат не стал.
— Не задерживайся. Темные слишком «ответственно» отнеслись к своей части Соглашения. Мы не успеваем за ними.
— Понял.
На этом разговор сам собой увял, и я двинулся к идальго. Но в своем кабинете того не застал — мужчина вовсю занимался своей новой знакомой. Пришлось связываться с ним через айфон.
— Отправляйся в Иркутск. Только на этот раз не чуди, — слушал я его спокойный, чуть ироничный голос. Точно такой же, как в то время, когда рядом с ним была Даша. — Я скину тебе координаты местных последователей и предупрежу о тебе.
На этом указания завершились и, вздохнув, я отправился в сад. Пополнить запас «божественных» яблок, после чего нашел в телефоне фото какого-то закоулка Иркутска и шагнул.
* * *— Батюшка Евдоким? — встретил священнослужителя на выходе из храма молодой статный мужчина лет сорока.
— Да, сын мой, — тут же перекрестил тот «прихожанина».
Худой, с окладистой бородой и пронзительными глазами, сквозь которые казалось прорывался неистовый свет истинной веры.
— Меня зовут Егор Михайлович Родин. У вас найдется минутка на приватный разговор?
— Только если это связано с делами храма. Иначе извините, сейчас в мире беспокойно и многим прихожанам требуется подставить плечо и поддержать духовно.
— Да, это напрямую связано с происходящими в мире событиями.
Батюшка блеснул глазами из-под кустистых бровей и мотнул головой в сторону храма, из которого недавно вышел.
— Тогда поговорим в моей келье.
Оказавшись внутри, Родин прилежно с поклоном перекрестился под внимательным взглядом священнослужителя. На голове у него ничего не было, так что и снимать ничего не пришлось. Одобрительно кивнув, батюшка Евдоким повел его дальше внутрь храма.
Оказавшись в светлой комнате с минимум мебели: только простая односпальная кровать, стол с табуретом и иконой в углу, батюшка предложил присесть гостю на единственное свободное место, а сам присел на свою кровать.
— Слушаю вас.
— Вы наверняка заметили увеличение разного рода бытовых преступлений, за которыми буквально стелется шлейф потусторонней силы.
— Да. Бесы пришли в наш мир, — нахмурился батюшка.
— Есть мнение, что это знаки перед вторым пришествием Его.
— Чье мнение? — тут же зацепился Евдоким.
— Тех, кто до этого присматривал за миром, не вмешиваясь напрямую, — руку Родина окутал свет позитивной энергии, что заставило священнослужителя подобраться и буквально впиться глазами в лицо собеседника. — Предания говорят, что второй приход Его закончится концом света. Умершие восстанут и каждый получит по заслугам своим, — мужчина сделал паузу, чтобы заострить внимание на последних словах. Батюшка его не перебивал и терпеливо ждал продолжения. — Отчасти мы уже видим этот процесс. Многие, кто умер, вернулись в виде бесплотных духов и тревожат покой живых. И конец прежнего мира тоже виден. Уже сейчас можно сказать, что мир меняется и прежним не станет. Но…
— Но? — подался вперед Евдоким, когда гость замолчал и не торопился продолжить свою речь.
— Но кто сказал, что Он хочет уничтожить творение Свое. Что если это Его испытание? Вернуть всех мертвых, чтобы живые посмотрели им в глаза? А мертвые увидели, что творят потомки их? И не просто вернуть, а дать каждому и частичку Силы Своей?
— К чему вы ведете?
— К тому, что Он даровал людям свободу выбора. Какими нам быть? Честными, добрыми, порядочными… или ровно наоборот? Раньше после смерти каждый мог рассчитывать, что получит справедливый суд и отправится либо в Рай, либо в Ад. Но если мертвые вернутся… Тогда и Рай и Ад будут уже на Земле. Все перемешается. Есть мнение, что именно в этом замысел Его. Чтобы люди сами увидели, к чему ведут дела их.
— Я все еще не понимаю, что вы хотите от меня, — прищурился батюшка.
— В вас сильна вера Его. Мы считаем, что именно вы тот, кто станет проводником воли Его. И мы просим вас помощи понять и принять людям дар Его. Это Его второе самопожертвование. Окончательное. Мы все дети Его. И либо мы достигнем величия Его, правильно развив Его дар, либо уничтожим сами себя. Таков Его дар свободной воли.
В горле у священника пересохло. Слова гостя сложились в цельную картину того, о чем он сам давно думал. Последние события и рассказы прихожан лишь дополнили картину, нарисованную гостем собственными размышлениями Евдокима.
— Я… — священник сглотнул образовавшийся в горле комок. — Сделаю все, что в моих силах.
Глава 17. Новый набор
Когда я перешел в Иркутск, первым делом осмотрелся, убеждаясь, что меня никто не заметил. Совсем не спалиться не получилось. Мимо пробегал какой-то карапуз с палкой в руке, имитирующей меч. Вот он-то меня и засек. Споткнулся на ровном месте, раскрыл рот и через секунду метнулся обратно, с громким криком зовя маму и тыкая пальцем в мою сторону. Я поспешил покинуть дворик с уже пожелтевшими тополями и выйти из места, куда меня привело фото, на шумную улицу. Там я по-быстрому затерялся в толпе прохожих, после чего открыл айфон и включил геолокацию. Хоть мой телефон давно стал мистическим артефактом, но вложенные своими создателями функции он не растерял, как и номер не пропал. И это несмотря на то, что я давно не пополнял свой счет. Уж и не знаю, что думают операторы связи и выделяются ли для них мои звонки, но пока никаких звонков или отключений с их стороны не было. Чем я и пользовался.
— Так-так… — пробормотал я себе под нос, ориентируясь по карте.
Оказался я рядом с улицей Баррикад. До офиса, координаты которого мне скинул Жозе, отсюда было час пешего хода или же десять минут на такси. Увы, но деньгами я как-то не обзавелся, так что пришлось топать своим ходом. Перейти в бестелесное состояние и проехать «зайцем» тоже не получится — рюкзак переводить в бесплотное состояние я пока не научился. Даже и не знаю, насколько это возможно. А без него я назад не вернусь — яблочки-то где-то хранить нужно. Но я не расстраивался. Посмотреть на новый город в принципе интересно.
Что могу сказать об этом городе? В отличие от того же Красноярска, он более грязный. Попадаются выбоины на дорожках, чего я не замечал в предыдущем городе (или это мне так повезло тогда попасть в благополучный район?). Трамваи еще не все заменены и видел парочку старых дребезжащих. Хотя все же большинство из тех, что я видел, уже успели заменить и ездили они вполне себе тихо. Да и выглядели ухоженно, а не как разваливающееся корыто. Но увы, не все. А вот дома по большей части были новостройками. Правда, чем дальше к центру я продвигался, тем больше становилось отреставрированных зданий старой постройки. Офис у местных светлых оказался вообще в двухэтажном деревянном доме. С виду даже игрушечном — недавно покрашенный, с зазывающими вывесками, говорящими о том, что в доме есть паб и гостиница. Тут весь квартал такой оказался. Много мелких кафешек с самой разнообразной кухней, скамейки и целые дороги-бульвары, по которым нельзя ездить машинам. Короткие правда, но все равно. Очень уютное место. Да и мастеров, что продавали с лотка сувениры ручной работы, здесь хватало. И туески из бересты, деревянный набор расписной посуды, и даже кузнецы были. Будто кусочек старины перенесли в мегаполис из века эдак девятнадцатого.
Сам офис был на втором этаже над пабом. Внутри он тоже не сильно отличался от того, что можно было увидеть с улицы — массивный деревянный стол ручной работы, за которым сидел его хозяин — мужчина лет пятидесяти с проблесками седины на висках и морщинками в углах глаз. На полу — шкура белого тигра. Слева от входа на стене висели головы животных — охотничьи трофеи. Даже странно такое видеть в доме у светлых. Справа — шкаф. Тоже ручной работы с росписью по дереву и тремя дверцами. За спиной у мужчины было окно, выходящее на внутреннюю улицу квартала.