Деньги пахнут кровью
– Годится, – кивнул Олег. – Вроде, всё продумано.
– А то, – самодовольно ухмыльнулся Саша. – Елизар – голова. Всё предусмотрел.
– Добавь ещё, что мне палец в рот не клади, в лучших традициях «Золотого телёнка», – улыбнулся я. – Только держи свои грязные лапы с обгрызенным ногтями подальше от меня.
– Гонишь, – нахмурился гопник, озабоченно рассматривая пятерни. – Нормальные у меня руки. Чистые. И ногти нисколько не обгрызенные. На фига фуфел гнать?
– Вот видишь, как наша компания положительно влияет, – продолжил веселиться я. – Начали работать вместе, ты подстригся, помылся, денег заработал и, главное, ногти грызть перестал. На человека стал похож.
– Гонишь, – утвердился Саня. – Ладно, юморист, шути дальше.
– Да не переживай ты, – дружески хлопнул Санька по плечу десантник, подмигнув мне. – Труд сделал из обезьяны человека. А чистота – залог здоровья. Чтобы ты был умный и не расслаблялся, мы тебя как следует загрузим. А если сильно запачкаешься и устанешь, из шланга помоем, как хрюшку.
– Мне ваши подначки по фигу, – спокойно заявил гопник. – Вон, лучше на кошках тренируйтесь или на Ашоте.
– На мне не надо, – армянин перестал улыбаться и насупился. – У меня чувство юмора плохое, совсем плохое, да.
– Так, парни, пошутили, и хватит, – прерываю содержательный диалог. – Вроде всё по делу обсудили. Если есть какие-то вопросы, лучше их задать здесь и сейчас. Не думаю, что в гостинице нас могут прослушать, но как говорится, береженого Бог бережёт, а не береженого конвой стережёт.
– Да вроде всё обговорили, – задумчиво протянул Олег. – У меня вопросов нет.
– У меня – тоже, – поддерживает его гопник.
В голову приходит неожиданная мысль.
– Ашот и Саня, ещё один важный момент. При начале общения с фарцой можно как будто невзначай упомянуть, что за вами непростые люди стоят. Скорее всего, они эту инфу пропустят мимо ушей. Но в случае какого-то замеса и разборок с местными блатными можно эту тему поднять и сказать, мол, предупреждали, что свои, а они всё равно на «гоп-стоп» взяли или кинуть пытались. А у нас с Саней связи ещё по зоне есть, можем кое-кого из авторитетов припомнить и словесно подтянуть, при базаре.
Армянин и гопник послушно кивнули.
– На сегодня всё, – поднимаюсь со скамьи. – Пошли, поужинаем в гостиничном ресторане – и на боковую. Завтра будет тяжёлый день.
* * *– Похоже, они его жомкнут [8] сейчас, – лихорадочно шепчет Саня, наблюдая за тремя модно одетыми одесскими жуликами, затащившими Ашота в глухой скверик возле кладбища. – Поломать могут или грохнуть. Один из них точно чёрт конченый, на герыче или антраците [9] сидит. Зрачки как точки. Ему человека завалить, как сплюнуть. И двое остальных не лучше.
– Секунду, Саня, – останавливаю товарища, наблюдая за компанией сквозь деревья и зелёную пелену кустов.
Вижу, как молодой, но уже потасканный и седой парень в надвинутой на лоб кепочке лезет в карман. В исцарапанной грязной ладони мелькает серебристое лезвие выкидного ножа. Ашот быстро отпрыгивает в сторону. В ладони армянина щелкает, раскладываясь и угрожающе блеснув стальным шариком, телескопическая дубинка.
– Пошли, – выдыхаю я, нащупывая пугач на поясе под мастеркой «адидас».
Саня, оскалившись, клацает выкидухой, выбрасывая клинок. Десантник перехватывает в руку завёрнутый в кулёк и газеты туристический топорик. И мы втроём рванулись, ломая ветки кустов, навстречу растерянно обернувшимся бандитам.
Глава 24
Ашот среагировал молниеносно. Взлетевшая дубинка обрушилась на запястье обернувшегося седого. Парень взвывает, дергаясь и хватаясь за повреждённую руку. Выкидушка, мелькнув сталью клинка, перекувыркнулась и полетела в пыль.
Второй, высокий сутулый парень в модной красно-белой рубашке, отпрыгивает назад, лихорадочно надевая на пальцы пластинку железного кастета. Олег, забравший влево, смачно всаживает обухом топора по открытым рёбрам, а я с другой стороны добавляю рукоятью пистолета по голове. Сутулый, глухо застонав, мешком валится на землю.
Третий перестаёт тянуть руки к поясу и испуганно отшатывается, увидев направленное на него дуло пистолета, примирительно подняв вверх ладони. Но раздухарившийся Санёк, размахнувшись по-футбольному стопой, пробивает пенальти между ног «вратарю». Тот, всхлипнув, сгибается и хватается руками за свои «сокровища». А обозлённый нападением Ашот добавляет дубинкой по башке, заставляя шпанюка уткнуться носом в пыль.
Седой неожиданно с силой толкает замахнувшегося для нового удара армянина. Ашот летит под ноги Саньку. Образуется куча мала.
Десантник перепрыгивает через барахтающихся парней и засаживает обухом топора по корпусу отморозка. Седой мастерски уходит от удара, мягко опрокидываясь спиной на землю, пинает ногой Олега, отбрасывая его назад, переворачивается на бок, отталкивается рукой от земли и пробует дать деру. Хорошая, но неудачная попытка. Я врезаюсь в него с разбега, вышибая дыхание и вбивая бандита в широкий ствол дуба. Чуть отстраняюсь от хватающего ртом воздух седого и от души засаживаю ему рукоятью пистолета в голову. По лбу оглушённого отморозка ручейком стекают капли крови, а дуло жёстко упирается в горло.
Краем глаза контролирую окружающую обстановку, не забывая о своём противнике.
Ашот и десантник мощными ударами ног добивают стонущих сявок. Опытный Санёк, оценив бесчувственные тушки вырубленных отморозков, останавливает парней.
Убедившись, что у товарищей всё в порядке, возвращаюсь к разговору с седым.
Бандит находится в состоянии грогги и смотрит на меня затуманенными глазами.
– Ну что, завалить тебя, козла? – криво ухмыляюсь я, усиливая давление ствола на горло.
Седой выплывает из «нирваны». Туман в зрачках сменяется осмысленным выражением.
– Не надо, – бормочет бандит. Он держится за разбитую голову и с ужасом смотрит на меня.
– Не буду, – обещаю я и тут же добавляю, чтобы ему жизнь малиной не казалась. – Пока.
– Чего ты хочешь? – Седой стирает ладонью кровавые дорожки со лба.
– От тебя? – ухмыльнулся я. – Уже ничего. Только на пару вопросов ответь. Хотя можешь и промолчать. Но тогда не обижайся.
– Спрашивай, – обречённо выдохнул бандит.
– Вы по гоп-стопу постоянно промышляете или барыжничаете потихоньку, увидели жирненького карася и решили его распотрошить?
– Первое. – Седой держится за разбитую голову и настороженно наблюдает за мной. – Нам Алёшка Комар скидывает таких лохов. Бывает, к нему подходят фраера с баблом, желающие хорошо прикупиться. Так он их на нас переводит, особенно если лохи приезжие. А там вся схема отработана. Предлагаем пройтись недалеко, чтобы показать товар, и раздеваем лоха.
– Вас же предупреждали, что парень не один?
– Да мало ли кто о чём базарит, – кривится парень. Он пошатывается и, чтобы устоять, опирается рукой о ствол дерева. – Видно же было, что лох, да ещё и не местный.
– Плохое у тебя зрение, – усмехнулся я.
– Да я уже понял, – бурчит седой, стараясь не встречаться со мной взглядом.
– Ты понял, что мы люди непростые? – уточняю у отморозка.
– Понял, – согласился бандит, стреляя взглядом в мои пальцы, «украшенные» татуировками перстней.
– Сейчас мы с тобой разойдёмся краями. Без взаимных предъяв. Хотя вы, пацаны, конкретно накосячили.
– Слушай, вы вроде бродяги правильные, – оживился седой, поняв, что добивать его не будут. – Так чего за барыгу мазу тянете?
– Того, что барыга, как ты выразился, из одной серьёзной семьи. Правильной. Многим жуликам она помогла. А джинсы покупает он по нашей просьбе. Поэтому мы его и страхуем, чтобы проблем не было.
– Так подкатили бы к нам напрямую, проблем бы не было, – бубнит седой. – На хера такой цирк устраивать?
– Цирк вы устроили, когда нашего человека жомкнуть попытались, – обрываю бандита. – А что касается подкатить. На вашем рынке много ушей и глаз ментовских и гэбэшных, а мы светиться не хотим. Кстати, ты что, мне аккуратно предъяву кинул? Так мы в своём праве. Можем вопрос решить через старших. Разберём ситуацию, есть люди серьёзные, которые за нас слово скажут. И вообще, чего я перед тобой распинаюсь? Может, загрузить тебя за косяк? Или добавить ещё по-братски, чтобы не борзел и глупые вопросы не задавал?