Деньги пахнут кровью
«Как вообще Ева пошла в ресторан с вот этим? – С интересом наблюдаю за его вялыми движениями. – Ни нам спасибо за помощь, ни девушке до свидания. Амёба какая-то».
– Ребята, подвезёте меня домой? – спрашивает девушка.
– Обязательно, – лицо Ашота расплывается в широкой улыбке. – Как такую красавицу не подвезти! Говори, куда?
Ева диктует адрес. Как я и предполагал, жила она рядом со мною, в соседнем доме. Через полчаса мы уже были на месте.
По просьбе девушки «шестёрка» затормозила возле моего двора.
– Спасибо! – Ева поворачивается к товарищу и улыбается уголками губ, на щеках появляются хорошенькие ямочки. – Ты настоящий мужчина. Не оставил друга и нас в трудной ситуации. Всего доброго.
– Не за что, красавица. – Лицо польщенного Ашота расплывается в широкой улыбке. – Так поступил бы каждый, да.
– Миша, проводишь меня? – тихо спросила блондинка.
– Конечно, – кивнул я. – Ашот, давай уже на сегодня закончим. Жаль, что посидеть как следует в «Арагви» не удалось. Но я после работы и уже никакой.
– Да не проблема, – отмахнулся приятель, – какие наши годы? Не последний день живём! Ещё заедем туда, и не раз. Завтра ещё успеем наговориться, да. Я в десять утра сюда подъеду и буду тебя ждать.
– Зачем? – удивился я.
– Я же говорил. Завтра у Каринэ свадьба, и ты приглашён как мой друг. И дедушка Левон хочет тебя увидеть! – В голосе товарища слышны обиженные нотки.
– А, да, – хлопаю себя по лбу. – Точно. Извини, Ашот, с этой дракой наш разговор из головы вылетел. Буду обязательно. Ровно в 10 во двор выйду.
– Мы идем уже? – нетерпеливо спрашивает Ева.
– Секунду, – протягиваю руку Ашоту. – Спасибо, что вписался за меня. До встречи.
– А как иначе? – улыбается парень. – Ты за меня, я за тебя. Мы друзья и мужчины. По-другому никак. До встречи, брат.
Ашот быстро обнимает меня и отстраняется.
Мы выходим из «шестёрки», а машина, взревев мотором и выстрелив хлопьями дыма, скрывается за поворотом.
Девушка поворачивается ко мне.
– Миш, я даже не знаю, что сказать. Думала, что ты уже пропащий человек, и всегда обходила тебя стороной. Пьянки, драки, отсидки. Не мой типаж, в общем. Но ты… – Ева замолкает, её глаза загадочно блестят в вечернем полумраке.
– Когда этот козёл ко мне пристал, я думала, всё, попала, – после небольшой паузы продолжает она. – Вовка, он далёк от всего этого. Безобидный, его самого от всех защищать надо. Наукой занимается, работает в своём НИИ, настоящий учёный. Родители у него солидные, и наши семьи давно дружат. Я с ним с детства общаюсь. И когда Вова пригласил в «Арагви», решила развеяться, почему бы и нет? Просто не представляла, что там такие уроды могут встретиться. Если бы не ты, даже не представляю, что бы там было.
– А что может быть? – пожимаю плечами. – Метр или официанты сразу бы вызвали ментов. Или постарались погасить конфликт своими силами, если эти мужики постоянные завсегдатаи либо блатные клиенты. Конечно, скотина, которая хватала тебя за руку, могла бы и ударить, и покалечить в ярости. Этот бык с друзьями уже были пьяными, а учитывая буйный кавказский темперамент у таких ребят, они могли бы натворить дел.
– Спасибо тебе, Миш, выручил, – выдыхает Ева и чуть привстаёт на цыпочки. Нежное прикосновение пухлых девичьих губ обжигает кожу. Блондинка отстраняется. Благодарность, светящаяся в огромных голубых глазах, заставляет меня смущённо отвести взгляд. Чувствую, как запылали уши.
«Совсем как подросток реагирую. Странно», – отмечаю мысленно, а вслух шутливо заявляю:
– Леди, ради вас я всегда готов обнажить свой меч и не только.
Лицо девчонки мгновенно меняется.
– Пошляк, – гневно бросает она. – А мне показалось, что ты изменился.
– Да я ничего плохого не имел в виду, – пытаюсь оправдаться я.
Но в ответ лишь громко хлопает дверь подъезда, поднимая клубы серой мутной пыли.
«Ладно. Чем красивее женщина, тем больше тараканов в её голове. Обиделась, и чёрт с ней», – решаю я.
* * *По посёлку разливается мелодичная армянская музыка. Чернобровая невеста в национальном костюме плывёт по земле белой лебедью, медленно поднимая руки и изгибая запястья. Осиная талия, объёмная грудь, горделиво расправленные плечи, смуглое личико, пухлые алые губки, раздвинутые в чуть заметной довольной улыбке, – я откровенно любуюсь красавицей.
Каждое движение девушки наполнено неповторимой грацией и осознанием собственной привлекательности.
Каринэ периодически обступают пританцовывающие молодые парни, но она величественно уходит от них, продолжая двигаться под музыку.
– Это наш танец невесты, узундара, – шепчет мне сидящий рядом Ашот. – Она прощается со своей девичьей жизнью и готовится стать замужней женщиной. Парни делают вид, что хотят отобрать новобрачную у мужа, соблазняют её, но Каринэ не поддаётся, показывая свою верность.
– Здорово, – искренне говорю я. – Очень красиво танцует. И девушка хороша.
– А то, – подмигивает Ашот. – У нас все такие. Хочешь, и тебе невесту найдём?
От такого предложения я чуть не поперхнулся вином.
– Спасибо, конечно. Но пока не надо. Я ещё молодой, погулять хочу.
– Как знаешь, брат, – улыбнулся парень. – Но учти, придёт время жениться, лучше наших девушек никого нет.
– Учту, – усмехнулся я, – как только, так сразу.
Свадьба удалась. При СССР на семейных торжествах такого размаха я никогда не бывал. Разумеется, в лихих 90-х и сытых 2000-х в среде крупных бизнесменов были свадьбы и масштабнее, и богаче, но подобной атмосферы всеобщей радости и торжества вкупе с настоящим дореволюционным купеческим размахом ни разу не встречал.
…Утром за мной заехал Ашот и повёз меня в загородный дом к родне, где и проходила свадьба. Меня встречали как короля. Жали руку, обнимали, хлопали по плечу, выражали восторг от знакомства. При этом я чувствовал, всё делали искренне, без притворства и лицемерия. Каждый из большой семьи парня, от пятнадцатилетнего подростка до седого аксакала Левона, считал своим долгом подойти, поблагодарить за поддержку парня в тюрьме и порадоваться, что я наконец посетил их дом. А мать Ашота, пятидесятилетняя женщина с уже пробивающейся сединой, порывисто обняла и расцеловала меня как родного.
Дедушка Левон проявил свои эмоции скупее. Он ободряюще похлопал меня по плечу, выразил радость от знакомства, а рукопожатие громадной мозолистой руки, похожей на лопату средних размеров, неожиданно оказалось не по-старчески сильным. Дед заметил моё удивление, и в его глазах на мгновение мелькнули и пропали весёлые искорки, а на лицо вернулась дежурная маска доброжелательности.
После знакомства с родными Ашота мы встречали родственников жениха. Два крепких парня, как потом мне сказал товарищ, братья жениха, торжественно вручили улыбающейся дородной женщине – матери невесты – огромную плетёную корзину с фруктами, вином и сладостями.
Вместе с мужем под крики гостей она подняла корзину, показывая её всем присутствующим. Потом была весёлая поездка в загс под крики родни и выстрелы пробок открывающегося шампанского.
По приезде обратно полный армянский батюшка прямо на свежем воздухе, в большой беседке с расставленными иконами начал процесс венчания. Откуда-то в толпе гостей появился изогнутый меч, украшенный лентами, конфетами и деньгами. Крепкий паренёк держал его над головами жениха и невесты, пока священник проводил обряд.
– Это азаббаши – друг жениха, – сообщил Ашот. – Он охраняет семью, а с другой стороны видишь девушку? Это подруга невесты – арснакур. Тоже моя сестра двоюродная. Только младшая.
В конце ритуала руки жениха и невесты связали красно-зелёным шнуром, который батюшка запечатал воском горящей свечи.
– Шнур называется нарот. Он символизирует единение молодых. Снять его может только священник. В прежние времена молодые носили этот шнур несколько дней, – просветил товарищ.
– Интересно, – мои губы помимо воли разъехались в широкой улыбке, – а как они в туалет ходили, связанные? Жених отворачивал голову, пока супруга делала свои дела, и наоборот?