Цветок папортника

Линда поставила перед Ралфом тарелку с супом и поспешила к семье, рассаживающейся за столиком в другом конце зала. И все время, пока записывала заказ, она затылком чувствовала взгляд Ралфа. Однако когда пошла на кухню и украдкой взглянула на мужа, он, лениво глядя в окно, спокойно ел суп.
Минут через десять Линда поставила перед ним бифштекс со сложным гарниром: золотистые ломтики картошки, дольки мясистых алых помидоров, желтые кружочки сладкого перца, красиво разложенные на салатных листьях.
— В котором часу ты заканчиваешь работу? — Тон был резким, а лицо ничего не выражало.
— Что?
От неожиданности она вздрогнула, посмотрела Ралфу в глаза и тут же пожалела об этом, ибо он своим взглядом буквально пригвоздил ее к месту.
— У тебя заложило уши? — с иронией осведомился он.
О, ей было хорошо известно: Ралф Бьюмонт часто прибегал к подобному тону, когда желал настоять на своем!
— Нам нужно расставить точки над i, чтобы формальная сторона дела не доставляла лишних хлопот. Ты же сама хочешь избавиться от меня как можно быстрее, разве не так?
Линда побледнела и опустила глаза. Если б он только знал… Она никогда не любила и не желала его так сильно, как сейчас, когда была напугана неумолимым приближением уготованных судьбой испытаний. Опереться о его сильную руку, расслабиться, быть окруженной его заботой…
— Я закончу в одиннадцать. Но мы могли бы встретиться завтра утром…
— Буду ждать в одиннадцать на улице.
Менторский тон не допускал возражений, и Линда кивнула, по-прежнему не глядя на мужа, а затем резко повернулась и поспешила укрыться в кухне рядом с добродушным и таким понятным Остином.
Остаток дня она действовала как автомат, принимая заказы, улыбаясь, перебрасываясь репликами, в то время как мозг был занят совершенно другим.
Выходя замуж за Ралфа Бьюмонта, Линда ни секунды не сомневалась, что это навсегда. Когда родители погибли в автомобильной катастрофе, Линду и ее старшую сестру Мегги взяли на воспитание дальние родственники — одну со стороны отца, другую со стороны матери. Так Мегги оказалась в Шотландии, а четырехлетняя Линда — в Лондоне.
Долгое время они не виделись, и только когда Линде исполнилось шестнадцать, она узнала, что Мегги намеренно избегала встреч. Узнала совершенно случайно: решила нагрянуть сюрпризом в дом сестры, которая к тому времени уже вышла замуж, а перед ее носом буквально захлопнули дверь.
Оскорбленная до глубины души Линда решила вычеркнуть Мегги из своей жизни — так же, как та поступила с ней. Но оказалось, что сделать это не просто. Мегги была самым близким для нее человеком, ее семьей, в их жилах текла одна кровь, и Линде ее любовь была совершенно необходима.
Глупая и слабовольная девчонка, сердито думала про себя Линда, подавая, как всегда с улыбкой, по-домашнему приготовленный бифштекс и пирог с потрошками двум японцам, мужу и жене, обвешанным фото- и кинокамерами. Мне бы удовлетвориться тем, что имею и не желать большего. В конце концов, что это за сестра, которую я не видела больше десяти лет?
Тетушка и дядюшка, в чьем доме воспитывалась Линда, оба довольно почтенного возраста, привили ей чувство неуверенности в себе. Пуритане до мозга костей, они имели собственный перечень «да» и «нет», который Линда так и не освоила, а необычайная красота подопечной тревожила и оскорбляла их аскетизм. Ей внушили, что она не добродетельна и своенравна, а в ее эффектной внешности есть нечто постыдное. Линда слышала это изо дня в день, и, хотя в глубине души протестовала против столь тяжких и неоправданных обвинений, они не могли не наложить отпечаток на ее характер и не отравить значительную часть жизни.
Но Ралф все изменил. Линда сделала глубокий вдох, чтобы унять боль в сердце. Только благодаря ему я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы вновь попытаться увидеть Мегги. Лучше бы мне не делать этого!
Выйдя через час из уютного тепла ресторана, Линда сначала подумала, что Ралф решил не приходить, и в груди екнуло то ли от облегчения, то ли от разочарования. Но в ту же секунду Ралф окликнул жену по имени, выйдя из-за угла.
 
— Где твоя машина? — негромко спросила Линда.
Ралф был одет с несвойственной ему небрежностью в джинсы и черную кожаную куртку, кроссовки запачканы грязью.
— В безопасном месте. — Ралф говорил не просто насмешливо, а с каким-то горьким сарказмом. — Думаю, можно пройтись, до твоего жилища рукой подать.
— Ты знаешь, где я живу? — Линда несказанно удивилась.
— Конечно.
Он посмотрел на жену сверху вниз. Рядом с этим мужчиной, большим и сильным, Линда выглядела как брошенный котенок.
— Частный детектив, который вел поиски, считается асом своего дела.
— Не сомневаюсь, — мрачно усмехнулась Линда, подумав, что Ралф верен себе, выбирая лучшее.
— Пошли.
Он властно взял ее под руку и повел по направлению к маленькой гостинице миссис Хьюстон. Горячее тепло сильных пальцев обжигало, и Линда инстинктивно отдернула руку, но тут же поняла, что этого делать не следовало. Ралф жутко разозлился.
— Я бы не хотел, чтобы наша короткая прогулка имела фатальные последствия. Еще одно движение вроде этого, и я за себя не ручаюсь.
— Я вовсе не собиралась…
— Знаю. И прекрасно понимаю, кого бы ты хотела видеть сейчас рядом. Но здесь я, а не он, и советую с этим считаться.
Остаток пути они проделали в молчании. Линда почувствовала голод, поскольку так и не смогла заставить себя что-нибудь съесть. Ралф-то плотно пообедал, и не без удовольствия, неприязненно подумала она. Тем временем дорога свернула в пустынную плохо освещенную аллею, которая вела к ряду коттеджей. Один из домиков принадлежал миссис Хьюстон. А с какой стати Ралфу терять аппетит? И что за чушь лезет в голову? Нет, все-таки я безнадежно глупа.
— Ну вот, а теперь…
С этими словами Ралф повернул ее к себе лицом, обнял так, что руки Линды оказались прижатыми к бокам, а голова откинута назад, и впился в ее губы поцелуем, доходчивее всяких слов говорящем о его озлобленности.
Линда попробовала сопротивляться, но все жалкие попытки ослабить сжимавшие тело тиски не увенчались успехом. К тому же, почувствовав ни с чем не сравнимый родной запах, она не сразу осознала, что отвечает мужу, как и раньше, и тело ее жаждет близости с самым дорогим на свете человеком. Ралф почувствовал капитуляцию, его губы смягчились, а руки стали ласкать набухшую грудь. Линда забыла обо всем на свете, как вдруг Ралф отпрянул. Объятия длились какую-то пару минут, но Линде показалось, что они несколько часов занимались любовью.
— Не могу поверить. — В голосе Ралфа слышалось не только отвращение и откровенное презрение, но и боль. — И ты можешь целовать меня после всего, что сделала? Кто же ты, Линда, черт тебя побери? — Темные глаза блестели в слабом свете луны, пробривавшемся сквозь густую крону огромного раскидистого дуба. — Я ждал отпора, какого-то сопротивления.
Таким разгневанным, как теперь, Линде не приходилось видеть мужа.
— Я думал, что все повидал в жизни, но ты преподнесла мне сюрприз! Даже среди отбросов и то не часто…
Он продолжал говорить, когда Линда, мертвенно побелев лицом, потеряла сознание и рухнула к его ногам.
Придя в себя, она медленно открыла глаза и обнаружила, что полулежит в объятиях стоящего на коленях Ралфа.
— Ралф! — Говорить было трудно, язык словно одеревенел.
— Не двигайся. У тебя был обморок. Лежи спокойно.
— Обморок? Я никогда не падала в обморок.
— Все когда-то случается в первый раз. — Казалось, Ралфу тоже трудно говорить, он рассматривал жену из-под полуопущенных ресниц, глаза были какими-то пустыми. — Тебе нечего мне сказать, Линда?
— Что сказать? — Она попыталась отодвинуться, но не смогла, не хватало сил. — Не понимаю, о чем ты?
Ралф тихо выругался, поднялся на ноги и помог встать Линде.
— Позволь, я объясню. — На его лицо падала тень — он стоял спиной к освещавшим аллею фонарям. — Нет ничего необычного, когда женщина в известном положении теряет сознание, тем более срок около трех месяцев. Мне продолжать?