Стюардесса

После набора высоты Дина подготовила поднос с напитками и отправилась в салон экономкласса. Более престижный бизнес-класс обслуживали Наташка с Сашенькой, а им с Валентином досталось что попроще. Впрочем, Динка не протестовала, она и не думала, что с первого рейса ей доверят привередливых пассажиров первого или бизнес-класса. Здесь тоже своя иерархия среди обслуги. И хотя на Иле первого класса, по сути, нет — из-за отсутствия достойных условий так называли первый салон на двенадцать мест, в котором кресла располагались не по три, а по два в ряд, — ей и бизнес-класс показался верхом роскоши. Удивительно только, почему Валентин сам выразил желание работать с ней в паре.
Он вообще был странный… Динка думала, что стюардесса — чисто женская профессия, но оказалось, что на международных линиях работает довольно много мужчин. Неужели им интересно разносить конфетки и подавать обеды? Неужели они не нашли себе в жизни более достойного применения? Высокий, широкоплечий Валентин так странно смотрелся с подносом в руках… Форма сидела на нем безукоризненно, как влитая, и тот, кто не разбирается в знаках отличия, мог бы запросто принять его за настоящего летчика, а вовсе не за официанта.
Из всех членов экипажа он единственный отнесся к Динке по-человечески, по крайней мере не строил козни и не хихикал за ее спиной, а просто работал рядом спокойно и дружелюбно.
— Я обычно беру больше минералки без газа. А фанта у нас плохо идет, — мельком глянув на поднос, сказал он.
— Спасибо, — кивнула Дина. — Учту.
Валентин прав, она забыла, что здешний контингент усиленно следит за здоровьем, не то что на внутренних рейсах, где народ предпочитает сладкий дешевый лимонад.
Она изобразила на лице приветливую улыбку и понесла по салону напитки, останавливаясь перед каждым рядом кресел.
После тесного, убогого Як-42, на котором Динка начинала летать, салон Ила был просто Бродвеем. Широкий проход, просторные кресла, по три с каждой стороны, столики оставляют достаточно места, а не впиваются в живот, как на Яке. Да и на ее бедрах не будет синяков, а то она вечно задевала за ручки кресел.
Публика в салоне была разномастная. Маленький вьетнамец взял стаканчик с фантой и залопотал что-то, указывая пальцем вверх. Динка перехватила поднос одной рукой, а второй направила на него воздуховод кондиционера. Кажется, угадала. Он улыбнулся и кивнул ей. За вьетнамцем сидела итальянская семья: супруги и трое детей. Причем шумели эти трое словно — двадцать. Они только и ждали, когда папа разрешит им отстегнуть ремни и побегать по салону.
Не прекращая улыбаться ни на секунду, Динка с интересом вглядывалась в лица. Девица с короткой стрижкой и нахальным взглядом, пожилая чета, еще семейная пара, нервный парень с бегающими глазами… Он взял первый стакан, быстро выпил и тут же взял следующий.
— Хотите пить? Принести вам бутылку? — спросила по-английски Дина.
— Чего? — протянул он.
— Могу принести целую бутылку, — перешла на русский Динка.
— Не, не стоит. — Он отвернулся и закрыл глаза.
На противоположной стороне расположились явно наши соотечественники: кожаные куртки, стриженые затылки и почему-то крахмальные рубашки с галстуками. Смешно… Сидели они в самом конце, у прохода к туалетам, хотя в салоне было довольно много свободных мест.
— Вы можете пересесть, если хотите, после набора высоты, — любезно предложила им Дина.
— Нам здесь в самый раз, — буркнул тот, что сидел у самого прохода.
Он почему-то сразу Динке не понравился. Взгляд такой колючий, исподлобья, брови густые, сросшиеся на переносице. Он все время теребил воротник рубашки.
«Наверное, братва… — подумала Динка. — Для них эти галстуки как карнавальные костюмы».
— И все же вам будет удобнее впереди.
Она продолжала настаивать еще и потому, что три ряда перед братвой были свободны, и если переместить этих несговорчивых, то Динке придется меньше ходить, путь по салону сократится на несколько метров.
— Нет, — жестко отрезал бровастый. — Я сказал.
 
— Ну как хотите. — Она пожала плечами и повернулась. Пошла по проходу, чувствуя, как острый взгляд бровастого буравит ее между лопаток.
Что уставился? По спине пробежал неприятный холодок, и Дина передернула плечами.
— У тебя осталось еще? — нервный парень тронул ее за локоть, когда Дина поравнялась с ним.
— Нет, к сожалению.
Она собирала пустые стаканчики. Он глянул на них и хрипло сказал:
— Принеси.
— Пепси, колу, фанту?
Он сглотнул.
— А покрепче ничего нет?
— Крепкие напитки мы предложим вам через несколько минут…
— Фу, черт! — буркнул он. — Что ты как заводная? Я хочу сейчас, ясно?
— Ясно, — кивнула Дина, продолжая улыбаться. — Вы летите в первый раз?
— С чего ты взяла? — фыркнул парень.
— Вы нервничаете, — пояснила она.
— Так заметно? — Он перегнулся в проход и огляделся.
— Со стороны — да.
Парень криво усмехнулся и процедил:
— Ну ты психолог…
У выхода из салона Дина оглянулась. Парень закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, делая вид, что спит. Только руки нервно подрагивали на подлокотниках.
И еще она успела заметить, что бровастый из конца салона все еще смотрит на нее…
Дина провезла по проходу тележку с крепкими напитками, потом подала молодой китаяночке плед, помогла пожилой чете откинуть кресла, как снова раздался вызов. Кресло 6Г… Нервный парень. Никак не угомонится!
Дине показалось, что Валентин посмотрел на нее с сочувствием: первый рейс, и сразу капризный пассажир. Она вздохнула и нехотя пошла в салон.
Привереды (или как их называли между собой: стервозы) попадались далеко не на каждом рейсе. Бывало, что все пассажиры были как на подбор: вежливые и спокойные, не дергали попусту. А бывало, что попадется один, начнет качать права, требовать, настаивать, вызывать то за одним, то за другим, а глядя на него, и остальные берут пример. Вот тогда наступает для стюардессы «райская жизнь»… Хотя обычно стервозами оказывались женщины. Молодой парень был редким исключением.
— Что вам угодно?
— Обед скоро? — спросил он.
— Через час.
— Хорошо. — Парень опять закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
Дина оглядела салон. Все уже угомонились. Большинство дремало, кто-то читал, смотрел в иллюминатор, отодвинув пластиковую шторку. Даже итальянские дети устали шуметь и свернулись клубочками в креслах.
Дина принесла им пледы, помогла укрыть малышей и получила в награду белозубую улыбку итальянца.
Прежде чем успокоиться, все с удовольствием выпили кто по бутылочке сухого вина, кто по порции виски. Нервный парень с места 6Г взял одну двухсотграммовую бутылочку вина, потом подозвал Динку и добавил еще несколько.
Пора было готовить контейнеры с обедами, Наташка с Сашенькой тоже перестали цепляться — не до того было, в это время самая суета.
— Набегалась? — Валентин налил в чашку кофе и дал Дине. — Передохни.
— Спасибо…
Все-таки он удивительно чуткий… Динка с благодарностью подумала, что самую противную и нудную подготовительную работу ее напарник по-мужски взял на себя, а ей предоставил только прогулки по салону. Хотя… неизвестно, что труднее, если учесть, что за четыре часа полета ей надо пройти по нему из конца в конец раз пятьдесят — да на тонких модельных шпильках, да с полными подносами или с тяжело груженной тележкой.
Кстати, как она повезет контейнер с обедами? Пожалуй, он по ширине займет весь проход… Ведь на Иле весь салон в ширину всего три с половиной метра. Минус кресла пассажиров. Сколько остается на проход стюардессы?
Она отхлебнула кофе. Интересно, Антону-то кофе Наташка готовит? Она там впереди, наверное, постоянно к нему в кабину заглядывает…
Динка вдруг почувствовала слабенький укол ревности. И зависти, хотя по натуре вовсе не была завистливой. Просто красавец командир способен заинтересовать любую девушку. А Динка из впечатлительных, она может влюбиться не то что с первого взгляда, даже не видя человека, в звук голоса, скажем…