Дом яростных крыльев (ЛП)

Мою кожу покрывают мурашки, и не только мой голый живот.
«Он оставлял трупы в Ракокки, чтобы я мог их обнаружить. Он делал так, что казалось, будто трупы растерзаны животными, а не такими же точно людьми. Ненависть к моему виду возросла до такой степени, что группы людей начали подниматься в горы, чтобы попытаться изловить жестокого короля. Ворона в том овраге поразил человек».
Часть меня хочет погладить крыло Морргота, потому что воспоминания о той битве определенно даются ему очень тяжело, но другая моя часть говорит: это всего лишь его версия. Могу ли я представить Марко, убивающего своего отца? Если честно, я никогда не видела, как они общались, поэтому — нет. Могу ли я представить, как он использует людей, а потом избавляется от них? Да.
Но я также видела, каким бездушным образом Морргот может убивать. Он далеко не невинный.
— А что насчёт двух оставшихся воронов?
«У меня не было иного выбора, кроме как сдать их».
Странно, что он использовал именно это местоимение, учитывая, что Лор сдал сам себя. Если только Лора не схватили в той пещере и не превратили в металлическую статую.
«Я мог либо обречь на смерть всех людей в королевстве, либо проклясть свой собственный народ на следующие несколько лет».
— Что значит проклясть свой народ?
«Магия моего народа связана с моей. Моё падение равносильно их падению. Я состоял из пяти воронов, что должно было избавить их от такой судьбы, и, тем не менее… я подводил их уже дважды».
— Может быть, в следующий раз тебе следует попросить своего птичьего бога превратить тебя в сто воронов?
Он смотрит на меня искоса в течение долгого времени.
— Конечно же, твоему следующему собирателю воронов придётся потрудиться, но это значительно повысит твои шансы избежать проклятия. Представляешь, каким ты будешь маленьким, если тебя разделят на сотню воронов? Я ни разу не пробовала проткнуть осу зубочисткой, но думаю, что это довольно проблематично.
Он фыркает, а я улыбаюсь, но очень быстро мои мысли переносятся обратно к битве Приманиви, и улыбка исчезает с моих губ.
Я похлопываю Ропота по потной шее.
— Значит ли это, что теперь, когда ты вернулся, часть твоего народа тоже пробудилась?
«Они смогут вырваться из плена обсидиана только после того, как будут освобождены все пять моих воронов».
— Они окаменели? Разве они не сделались железными, как ты?
«Нет. Только я становлюсь железным».
Я щурюсь, взглянув на светлеющее искрящееся море. Подумать только, там, на дне, лежит корабль с каменными статуями людей и птиц. Когда я замечаю на горизонте белые холмики, мне в голову приходит одна идея.
Я резко перевожу взгляд на Морргота.
— Могут ли змеи касаться обсидиана или он действует на них так же, как и на ваш вид?
«Он на них не действует, а что?»
Слава Богу, ведь я выкинула те шипы в канал. Я испускаю такой глубокий вздох, что он мог бы перевернуть корабль.
— Ты же знаешь, что я вроде как могу общаться с животными? В общем, я дружу с одним змеем.
Он смотрит на меня настороженно.
— Может быть, я могла бы научить его, как удалить шипы из твоих людей и воронов? Или подтянуть корабль поближе к берегу? Или сделать ещё что-то. Он огромный и очень сильный.
Я начинаю пожевывать губу, размышляя над своим планом. Для начала, мне надо будет привести Минимуса к южному берегу Люса, где затонул корабль. Это добавит несколько дней к моей миссии, но если это сработает…
«Антони и его команда подтащат корабль к берегу, чтобы ты смогла освободить моего последнего ворона».
Мои глаза округляются, а рот раскрывается так, что я втягиваю им слишком много воздуха.
— Все лодки, что заходят в те воды, тонут! Ты обрёк их на смерть.
«Он не умрёт».
— Почему? Потому что Бронвен предвидела, что с ними всё будет в порядке?
«Да».
— Что если она ошиблась?
«Она никогда не ошибается».
— Откуда у неё эти способности? Ни один фейри из тех, что я знаю, не может предсказывать будущее.
 
«Она заключила сделку с колдуньей из Шаббе. Вместо способности видеть настоящее, она получила способность видеть будущее».
Кровь застывает у меня в жилах при мысли о том, какой силой могут обладать жители Шаббе.
— И что она отдала за это колдунье?
«Свои глаза».
— Нет, я это понимаю. Я имела в виду… деньги, драгоценности, своего первенца?
«Свои глаза. Теперь жители Шаббе могут видеть всё, что видит она. Она стала их глазами».
О… О!
— Они за нами шпионят?
«Они наши союзники. Всё, чего они хотят, это помочь нам восстать и вернуть то, что нам принадлежит, чтобы мы помогли им разрушить магическую защиту».
Мне так странно думать о том, что Люс будет разделён между двумя монархами.
— Значит, она, и правда может видеть будущее?
«Правда».
Я выпрямляюсь в седле, словно корона уже украшает мою голову. Интересно, когда и как Данте сделает мне предложение? Я представляю шикарную церемонию с музыкой и цветами, но решаю, что предпочла бы что-нибудь попроще.
Я надеюсь, что он попросит у бабушки моей руки перед тем, как встанет на колено с невероятно красивым кольцом. Мне бы хотелось иметь что-нибудь красивое. Что-нибудь, что не принадлежало когда-то кому-то ещё. Что-нибудь, сделанное специально для меня.
Святой котел, я такая старомодная.
В течение целого часа я представляю идеальное предложение руки и сердца у себя в голове, достойное того, чтобы украсить страницы книги. Я перевожу взгляд на небо, чтобы убедиться, что Морргот всё ещё где-то поблизости. Мне приходится несколько раз осмотреть рассветное небо, чтобы заметить его.
Он парит высоко, устремив взгляд на горизонт, его огромные крылья разрезают тяжёлый горячий воздух. Я не могу прочитать его мысли, но мне кажется, что он тоже размышляет о своём будущем. Когда он реализует свои политические амбиции, точнее Лора, найдёт ли он себе подружку? Или пять подружек, для каждого из своих воронов?
Он насмешливо смотрит на меня.
Похоже, сердце, которое бьётся исключительно ради мести, не станет биться не для чего другого, пока он не вернёт всех своих воронов. И я имею в виду не тех воронов, что составляют его тело.
Моя спина содрогается, точно кто-то провёл ногтями по меловой доске, и я морщусь. О, как же рассердится директриса Элис, когда голубое небо почернеет от птиц. Боги, моё правление начнётся с того, что меня будут ненавидеть все фейри.
Но пока некоторые из них — Фибус, Сибилла, мама, бабушка и Данте — любят меня, всё будет в порядке.
Плоские крыши появляются вдалеке, заставив мои мысли замолчать. И хотя я наслышана о том, что Сельвати — это такой же бедный город, что и Ракокки, в рассветных лучах он напоминает магический город из маминых книг.
«Никому не говори о том обмене, что совершила Бронвен, даже своему драгоценному принцу, иначе её казнят».
Я уже готова ответить ему, что я не стукачка, как вдруг он добавляет:
«Ты должна понять, Фэллон Росси, что я ни перед чем не остановлюсь, чтобы её защитить… ни перед чем».
Я крепко сжимаю губы. Его угроза звучит громко и ясно, особенно, когда он называет меня моим фейским именем.
— Если ты меня не предашь, то и я тебя не предам.
Я пришпориваю Ропота, заставив его поскакать галопом. Я хочу убраться подальше от Морргота, хотя знаю, что пока моя задача будет не выполнена, я не смогу от него избавиться.
«Каким образом я могу тебя предать?»
Я чувствую, как его тело парит надо мной, но не свожу глаз с раскинувшегося впереди города.
— Твоя жадность может заставить тебя избавиться не от одного, а от двух Регио.
Горячий ветер подхватывает мои слова и швыряет их прямо в него.
ГЛАВА 56
«Твоя рубашка».