Дом яростных крыльев (ЛП)

— Она сейчас до этого дойдёт… — фыркает Сиб. — Боги, какой ты сегодня тяжёлый.
Я смачиваю губы языком и скольжу пальцами вдоль лямки моей импровизированной сумки.
— Я не хочу, чтобы меня бросили в Марелюс, Антони. Не хочу проверять теорию Сильвиуса, тем более на глазах у короля. Одному Богу известно, что он со мной сделает, если я действительно обладаю такими способностями. И одним только змеям известно, что они сделают со мной, если я ими не обладаю.
— Так ты пытаешься сбежать?
— Да.
Вот здесь-то и начинается ложь.
— Я сказала родителям Сиб, что встречаюсь с одним мужчиной на другой стороне, и что именно поэтому уезжаю, но я ни с кем не встречаюсь. Я пытаюсь сбежать прежде, чем меня превратят или в игрушку для змеев, или в новое оружие в арсенале короля.
— И Прекрасный принц не может тебя выручить?
Одному только Котлу известно как мне удается остаться спокойной, когда я отвечаю:
— Он уже использовал свой козырь, когда я упала в канал десять лет назад.
Долгое время никто ничего не говорит.
Но затем Антони нарушает тишину.
— Так ты планируешь провести свою жизнь в бегах?
— Нет. Я планирую доехать до Тареспагии. Там живет моя прабабушка, Ксема Росси, и она очень влиятельная женщина, которая, как я надеюсь, меня защитит.
— Надеешься? — насмешливый тон Антони заставляет меня смять письмо Марчелло.
Если Сибилла купилась на мою ложь, и подтвердила, что поездка к матери Юстуса — отличная идея, то мне определенно не удалось убедить Антони.
— Это ужасный план, Фэллон.
— Я не спрашивала твоего мнения.
— Возможно, но ты здесь явно для того, чтобы о чём-то у меня попросить.
— Это была плохая идея.
Я разворачиваюсь и тянусь к дверной ручке.
Сибилла прижимается к стене, чтобы заблокировать мне выход.
— Я не дам тебе умереть из-за какой-то гордости.
Несмотря на то, что в каюте темно, от меня не укрывается то, как на челюсти Антони начинает дёргаться мускул.
— Мы действительно многого от тебя хотим, Антони, и да, ты можешь нам отказать, но Фэллон надо переплыть через канал. Я хочу взять взаймы у тебя твою лодку. Я, конечно же, тебе заплачу.
— Сибилла, — шепчу я.
Я и не подозревала, что она замыслила именно это.
— Ты хочешь… — шипит Антони. — Ты вообще умеешь управлять лодкой?
Она пожимает плечом.
— Разве это сложно? Вы же двое это делаете.
Маттиа фыркает.
— И как ты собираешься миновать охранный пункт с разыскиваемым преступником, а?
— Я не преступница… — я сглатываю. — Пока что.
Сиб хватает письмо, написанное для меня её отцом, и суёт его в руки Антони. Поскольку лодка зажата между двумя другими, в единственный иллюминатор попадает очень мало света. Антони прищуривается, чтобы прочитать написанное.
— Я знаю, что ты умеешь читать, так что ты, должно быть, заметил там имя Фэллон.
Он ударяет кулаком по пергаменту, оставив на нём отметину.
— Это легко можно поправить каплей чернил. К тому же оно подписано моим отцом.
— Что если они решат обыскать лодку?
— Поэтому я хочу одолжить именно твою лодку, Антони.
Она постукивает ногой по небольшому круглому коврику.
Наступает тишина. Я не знаю, почему все такие мрачные и молчат, но потом замечаю, что Маттиа жуёт губу, а Антони нахмурился.
— Откуда ты об этом узнала? — спрашивает, наконец, последний.
Мои брови сходятся вместе.
— Об этом?
Кадык Антони поднимается и опускается по его горлу.
— Кто тебе рассказал?
— Я сложила два и два. Я знаю, что ты не встречаешься с моей сестрой — и вы не встречаетесь ни с кем из людей — но вы проводите непомерное количество времени, путешествуя в Ракс и обратно. Кстати, я одобряю то, что вы делаете.
— Что вы делаете? — спрашиваю я вслух.
Его взгляд с трудом перемещается на меня, я делаю шаг назад и замолкаю.
— Вообще-то, это не ваше дело. А что до вашей просьбы одолжить у меня лодку, то — нет.
— Речь идёт о жизни Фэллон! Ты действительно хочешь, чтобы она умерла?
Он пристально смотрит на Сибиллу.
— Я сказал «нет», потому что не одолжу вам лодку, а сам её поведу, чёрт побери.
 
— Не уверен, что это очень хорошая идея, капитан.
Маттиа запускает пальцы в копну своих золотых волос и кивает в мою сторону.
— На улице поговаривают, что тот, кто перевезёт её через канал, будет брошен в Филиасерпенс.
— Значит, ты не против того, чтобы Сибилла отправилась плавать со змеями? — спрашивает Антони.
— Она девушка. Её не поймают.
— Что за тупое умозаключение?
Маттиа высвобождает руку и опускает её вдоль тела.
— Ты, и правда, думаешь, что Даргенто хоть на секунду задумается перед тем, как наказать женщину, Маттиа? Не говоря уже о том, что Сибилла лучшая подруга Фэллон. Все в Люсе это знают. Она будет первой, на кого он обратит внимание. Именно поэтому Сиб не будет на этой лодке. Как и тебя, и Риккио.
Голубые глаза Антони, наконец, останавливаются на мне. В них залегли тени, что никак не связано с освещением.
— Я её перевезу.
Я уже готова запротестовать, но какие ещё у меня есть варианты?
— Отправимся сегодня после наступления сумерек.
Моё сердце колотится у меня в груди.
— Мне надо уезжать прямо сейчас, — шепчу я.
— Ты только что сказала мне, что король не собирается воплощать в жизнь идею Даргенто до своего возвращения.
— Я знаю, но… я не могу вернуться домой. Я поругалась с бабушкой, когда сказала ей, что собираюсь поехать к её свекрови.
Как же легко ложь срывается с моего языка, она звучит так правдиво, что я скоро начну сама в неё верить.
— Ты можешь остаться со мной, — предлагает Сибилла. — К тому же тебе бы не мешало поспать.
Я не сомневаюсь, что выгляжу сейчас такой же измотанной, какой я себя чувствую.
Она берёт меня под руку.
— Значит, встречаемся здесь после наступления ночи?
— Только Фэллон. И попроси Джиану приготовить её к поездке. Она знает, что делать.
Боги, какие такие незаконные дела проворачивают эти двое в Раксе?
Сиб открывает дверь.
Прежде чем она успевает вытащить меня наружу, Антони кивает в мою сторону.
— Я хочу поговорить с Фэллон пару минут.
Когда ни Маттиа, ни Сибилла не двигаются с места, он добавляет:
— Наедине.
Я начинаю покусывать нижнюю губу, ожидая, что он попросит меня извиниться перед ним за то, что, бросив его, я сразу же кинулась в объятия Данте, о чём он уже, наверное, в курсе. Ведь я целовалась с принцем средь бела дня на виду у всего Люса.
Как только дверь закрывается за Сибиллой и Маттиа, он говорит:
— Если ты всерьёз полагаешь, что твоя прабабушка сможет помочь, я могу доставить тебя сразу в Тареспагию.
Я облизываю нижнюю губу.
— Это несколько дней по морю. Даже если ты меня спрячешь, это слишком большой риск.
— Ты же не планировала пойти туда пешком?
— Я достану лошадь.
— У тебя в любом случае уйдёт неделя на то, чтобы добраться до другой части материка.
— Я знаю.
— Но для тебя это более предпочтительно, чем провести несколько дней на моей лодке?
В тоне его голоса слышатся нотки обиды, и хотя я не знаю, с чем это связано, он произносит:
— Если ты беспокоишься о том, что я попрошу тебя со мной переспать, то не стоит.
— Я знаю, что ты никогда бы мной не воспользовался, Антони.
— Тогда почему ты не хочешь принять моё предложение?
— Потому что не хочу. Не могу. Твоя настойчивость не изменит моего решения.
— Я не боюсь капитана.
Я вспоминаю то ощущение, которое испытала, когда мы были на вечеринке. Я почувствовала, что мои маргинальные друзья были хорошо знакомы с людьми. Теперь это обретает смысл.
— Не сомневаюсь, учитывая то, чем ты занимаешься в Ракокки.
Что бы это ни было…
На неопределённое время воздух, вырывающийся из наших лёгких, и стук волн, ударяющихся о корпус лодки, становятся единственными звуками в каюте.