Дом яростных крыльев (ЛП)

Когда краска сходит со щёк Сильвиуса, он поднимает голову.
— Пожалуйста, Маэцца, не могли бы мы вернуться к девушке и змею?
Глубоко вздохнув, король уступает.
— Думаю, пора это сделать. Моя будущая невеста ждёт меня в Тареспагии на пир. Итак, синьорина Росси, расскажите мне… как вы контролируете животных?
— Я их не контролирую. Клянусь Котлом и Короной, что я всего лишь водяная фейри, не обладающая магией. Я не умею контролировать ни свою стихию, ни животных, которые в ней обитают.
Сильвиус делает резкий вдох.
— Она человек! И не наполовину. Именно так ей удаётся лгать.
О, Боги, неужели это так? Мои опасения по поводу того, что меня подменили в детстве, снова оживают.
— Ты уверен, что она твоя плоть и кровь, Юстус? — спрашивает король.
— Да, — в голосе Юстуса нет ни грамма сомнения. — Я присутствовал, когда она вылезла из своей матери.
Он там был? Вместе с бабушкой? Почему она мне не рассказала?
— Зачем?
— Изначально, я планировал тебя умертвить.
Мои глаза вылезают из орбит.
— Но Церес очень настояла на том, чтобы тебе дали шанс.
— И что? Вы сказали: «Ну, ладно»?
— Нет, мы заключили сделку. Часть которой она ещё не выполнила.
Он хлопает себя по правому бицепсу. Ткань его кителя как будто становится прозрачной, и я буквально вижу сияющую полоску кожи, по которой ему достаточно провести пальцем и произнести полное имя бабушки.
Мне двадцать два года, и я впервые об этом слышу?! Насколько я должна быть невнимательной, если я никогда не замечала сияющую точку на груди бабушки? Точку, которая по слухам, словно волдырь появляется над сердцем человека, заключившего сделку, и остается там, пока он не отдаст долг. Я чувствую себя одновременно обманутой и эгоистичной.
— Я видел, как она общалась со зверем, — рычит Сильвиус, думая только об одном. — Киньте её в Марелюс! Змей приплывёт.
Предложение капитана заставляет моё сердце замереть, и не потому, что я боюсь за свою жизнь, а потому что боюсь за жизнь Минимуса. Что если он приплывет?
Что они с ним сделают?
ГЛАВА 29
Я прижимаю ладонь к животу, который как будто наполнился маленькими змеями.
— Я думала, это слушание, а не казнь.
— Казнь? — король оглядывает меня своими янтарными глазами. — Разве вы не говорили, что змеи безобидны, синьорина Росси?
А вот и моё наказание за то, что я очернила человека перед его начальством.
— Я не знакома со всеми змеями Марелюса, Маэцца.
— Значит, вы признаете, что вы знакомы с некоторыми из них?
Я только что попала в липкую паутину, расставленную Сильвиусом. Чёрт бы его побрал.
Чёрт бы его побрал до самого Шаббе и обратно.
А хотя… пусть лучше останется здесь. Кастрация гораздо хуже смерти.
Поскольку я больше не могу ответить «нет» на вопрос короля, я пытаюсь осторожно обойти правду стороной.
— Я часто вижу одних и тех же змеев, плавающих в каналах Тарелексо.
— Почему вы так уверены, что это одни и те же змеи? — спрашивает Марко.
— Судя по их размеру, цвету… Длине клыков. Я работаю в «Кубышке», поэтому часто гуляю по пристани.
Густые чёрные брови Марко приподнимаются.
— Вы работаете в борделе?
В таверне, а не борделе. Но я не исправляю короля.
— Я подаю там еду и напитки.
Медленная улыбка появляется на лице короля, когда его взгляд перемещается с меня на Сильвиуса и обратно. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что у него только что сложилась картина, которой даже не существует.
Я придвигаюсь поближе к своему деду, который ведет себя невероятно тихо во время всего этого разговора. Мне даже приходится оглянуться, чтобы удостовериться, что он всё ещё находится в тронном зале.
Генерал с забранными в хвост волосами стоит рядом со мной, водя своими короткими ногтями по граням рубинов. Как бы я хотела, чтобы он вмешался в эту ситуацию, но этот мужчина скорее предложит собственноручно столкнуть меня в Марелюс.
Поскольку никакие металлические вороны не украшают тронный зал, я решаю, что меня привезли на Исолакуори не из-за пророчества Бронвен.
 
Если только вóрона не пригвоздили куда-нибудь к основанию острова под водой…
О, Боги, я уже начала съезжать с катушек… Как и король. Я нахожу связь там, где её нет.
Я здесь не из-за Бронвен; я здесь по своей вине. Потому что прыгнула в канал, чтобы защитить своего зверя.
— Идёмте со мной, Фэллон Росси.
Приказ короля, за которым раздается стук его резких шагов, заставляет меня подпрыгнуть.
О, Боги, он решил бросить меня в канал. Просьба о помиловании готова вырваться из моего горла, но она застревает за языком, который раздулся от жуткого страха, и лежит поверх моих стучащих зубов, точно слизняк, недвижимый и бесполезный.
— У короля ещё меньше терпения, чем у меня, Фэллон, — голос моего деда прорывается сквозь звон в ушах. — Тебе лучше последовать за ним. И побыстрее.
Я подаюсь вперёд на онемевших ногах, мои колени едва сгибаются. Король идёт к противоположному входу в виде таких же золотых дверей, только поменьше тех, что ведут наружу.
— Куда?.. — я сглатываю и снова повторяю. — Куда?..
Я не могу закончить свой вопрос, точно так же как не могу успокоить своё сердцебиение.
Меня ведут в темницу?
К дыре, которая ведет прямо в голубые воды Марелюса?
Я откашливаюсь, раскрываю рот и снова пытаюсь спросить, куда мы идём, но мои слова превращаются в воздух, когда двое воздушных фейри открывают перед нами двери, на страже которых они стоят, точно гаргульи.
Я останавливаюсь, упершись пятками в пол. Сквозь кожаные подошвы своих туфель я чувствую форму каждой плитки, и то, как сильно горят мои мозоли.
Король взмахивает рукой, и из его ладони вырывается огонь, от которого воспламеняются фитили на гигантском канделябре, сделанном из…
Все мои внутренности опускаются, когда я замечаю конусообразные кольца цвета слоновой кости, наложенные друг на друга, скреплённые прочными золотыми стяжками и увенчанные чёрными свечами. Высота канделябра составляет десять колец, и нижнее кольцо совпадает по толщине с лакированным деревянным столом, стоящим внизу. Каждое последующее кольцо меньше предыдущего, но не потому, что для их изготовления понадобилось меньше материала, а потому что рога, из которых они сделаны, становятся все меньше, так как их вырвали из черепов молодых змеев.
От вида этого ужасного светильника тошнота подступает к моему горлу. Несмотря на то, что кровь, стекающая с колец и пачкающая кость, не принадлежит змеям, это вполне могла быть их кровь.
— Добро пожаловать в комнату трофеев.
Трофеев? Как смеет он называть кости трофеями!
Я переплетаю руки на груди и опускаю глаза в пол, готовая заплакать.
Как он, чёрт возьми, смеет…
— Вам как будто не понравился мой канделябр, синьорина Росси, — голос Марко разносится по воздуху, который пахнет плесенью и медью. — Его дизайн придумал мой дед. Он был настоящим перфекционистом, и если рога не подходили по длине или форме к тем, что уже были использованы, он выкидывал их и ловил нового зверя. К каждому элементу этого канделябра прилагается сундук с остатками. Я многое продал, в основном в Королевство Глэйс. Северяне очень любят браслеты и предметы интерьера, сделанные из кости.
— Не удивительно, что змеи нас боятся.
Несмотря на то, что я стараюсь держать спину ровно, мой голос дрожит так, словно отскакивает от ярко-красной ткани, которой обтянуты стены овальной комнаты.
Марко начинает идти по золотому мозаичному солнцу, лучи которого тянутся к округлым стенам. Когда тень от его сапог падает на плитку прямо передо мной, я поднимаю взгляд.
— Они являются врагами люсинов с незапамятных времён. Они крадут нашу рыбу. Едят наших людей. Они ломают наши лодки и набережные. Единственное, что они ни разу не повредили, это тебя.