"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Я смотрю, ты становишься истинным знатоком Стокгольма.
Я пропустил реплику Тогота мимо ушей. Больше всего мне хотелось послать своего защитника куда подальше. А потом я решил воплотить желание в реальность.
— Послушай, Иваныч, а чего нам в самом деле тут еще три часа ошиваться? Пойдем, взбодрим эту нечисть.
— Я только за.
— Ты что, офонарел? Ебом токнулся! — взвыл Тогот. — Стой! Ты же должен ударить в нужный момент… Ты должен действовать по плану…
— Послушай… Они ждали нас в склепе. Знали, что мы именно там появимся. Почему ты считаешь, что в нужный час, в нужное время, в нужном месте, которое, кстати, много очевиднее, они нам засаду не устроят? Откуда такая уверенность? Нет уж… В этот раз мы ждать не станем, да к тому же бесцельно таскаться по городу надоело…
И я, не слушая завывания и увещевания Тогота, решительным шагом направился в сторону ближайшего моста.
— Что, начальство против? — вышагивая рядом, сочувственным голосом поинтересовался Иваныч.
— Плевать я на них хотел, — фыркнул я.
Проскочив на другую сторону протоки, мы замедлили шаг, потому что возле спуска к воротам припарковался микроавтобус. Из него вышли два полицейских. Не глядя по сторонам, они быстренько спустились к воротом и исчезли, нырнув в крошечную металлическую калитку.
— Выходит, власти с ними заодно? — с удивлением протянул Иваныч.
— Точно так же, как наши, — фыркнул я, и на мгновение у меня защемило сердце, так как в этот миг я, пожалуй впервые, почувствовал себя настоящим диссидентом — человеком, живущим в государстве по собственным законам. Правда, слово «диссидент» в толковых словарях значило всего лишь «инакомыслящий», этакие современные еретики. Однако ничего другого, более подходящего мне в голову не приходило.
— Сначала автобус?
Я кивнул.
Если действовать, то последовательно.
По-прежнему изображая прогуливающуюся компанию, мы не спеша подошли к автобусу.
— Хорошо, ты меня уговорил… Что ты собираешься делать?
Но я оставил вопрос Тогота без ответа. Не спеша прошел вдоль микроавтобуса, словно случайно дернув ручку задней дверцы. Она оказалась заперта.
Тем временем Иваныч, подойдя с другой стороны, сунул пистолет в окошко водителя. Я, соответственно, загородил собой второе окошко — нам не нужны были случайные свидетели, а ведь на противоположной стороне набережной было полно народа. Правда, все они занимались своими делами: кто ожидал автобус, кто грузился, а кто активно обсуждал только что сделанные покупки. Со стороны все это напоминало птичий базар.
Не знаю, что Иваныч сделал с водителем, только когда я снова взглянул в окошко, тот мирно дремал, навалившись на руль. Дело сделано. Вот что значит профессионал, хоть и врач.
Через несколько секунд мы спускались вниз, к воротам.
— Последний раз прошу тебя, не делай этого!
— Ты бы лучше не мешал, а помог чем.
Тогот озлобленно фыркнул.
— Ладно, дуйся и дальше.
Решительным шагом подойдя к железной дверце, я постучал. Открылось окошечко, и, прежде чем привратник или кто у них там, задал какой-нибудь глупый вопрос, я сунул в окошечко правую руку, аккурат попав средним и указательным в ноздри «клиента». Рывок на себя, и я почувствовал, как страж со всего маху врезался лбом в железную дверь.
— Вот так. Больше никаких вопросов. Надеюсь, мое объяснение совершенно ясное и понятное. Я бы на твоем месте, Тогот, переводил.
Но маленький засранец молчал. Тогда я треснул охранника еще раз головой о железо. Непреодолимая вещь — языковой барьер. Может, этот несчастный с удовольствием сделал бы то, о чем я его хотел попросить, только он не знал, что мне надобно. Хотя не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что я прошу его открыть побыстрее. После третьего удара о железные ворота, на шведа нашло озарение, а может, он просто, как большинство скандинавов, тормозил по жизни. Сначала мне руку залило кровью из разодранного носа, а потом послышался лязг металла. Инстинктивно я выпустил несчастного и пинком распахнул дверцу. Охранник, словно сбитая шаром кегля, отлетел в сторону, а я, согнувшись, вошел в темное помещение.
 
На мгновение замер, оглядевшись. Полумрак. Стены, забранные полиэтиленом. Несколько дверей, и вместо дальней стены — перрон. Там стоял крошечный электровоз и вагончики, как на аттракционах. В вестибюле никого не было.
— Добро пожаловать в Музей средневекового Стокгольма, — объявил я, отойдя немного в сторону, чтобы пропустить остальных. После, повернувшись к Иванычу, я кивнул на двери справа и слева. Возьми маркграфа и пошарьте справа, я — слева, а ты… — я повернулся к аморфу. Детская коляска, оплыв, начинала превращаться во что-то невообразимое. Железный человек… Нет, железный дровосек. Вот только этого нам не хватало. И где же та самая дорожка из желтого кирпича? — А ты пока тут постереги. Ты наш принцип знаешь: никого не впускать и не выпускать. — И, не дожидаясь подтверждения, я отправился к ближайшей двери слева.
За дверью ничего интересного не оказалось. Пара подсобок, заваленных коробками и старой мебелью. В одной из них на столе стоял телефонный аппарат. Пришлось на всякий случай вырвать провода. Хоть сотового нет разве что у ленивого, но береженого Бог бережет.
Вернувшись в вестибюль, я направился было к электропоезду, но меня остановил Тогот.
— Я бы на твоем месте сначала закрыл дверь.
Бросил мне эту фразу, словно кость собаке, и замолчал, хотя, если честно, замечание было очень логичным. Негоже оставлять тылы оголенными. Хотя… А что если Викториан и Фатя не здесь? Если их держат где-то, а потом притащат сюда в последний момент? Или, может, они нашли замену Фате? Ведь не может так быть, что именно на ней свет клином сошелся. Наверняка можно найти еще кого-то, чья кровь… Так, дальше я думать не хотел. Я этого не знаю, Фатя этого не знает… Тогот заверил меня, что ничего сложного и ничего страшного не случится. Но нужно ли запирать двери между мирами? Пожалуй, нет. По крайней мере, до тех пор пока я не уверюсь, что Викториан и Фатя тут.
Я вновь изменил направление и занялся осмотром электропоезда. Оказалось, ничего сложного. Даже ребенок справится с управлением. Всего-то два рычажка: газ и тормоз.
Неожиданно откуда-то справа донеслось два глухих выстрела. Значит, мои приятели кого-то нашли. Кивнув аморфу, я бегом помчался к той двери, за которой исчезли Иваныч и маркграф, на ходу проклиная себя за излишнюю беспечность. Конечно, и маркграфа, и Иваныча защищали заклятия неуязвимости, однако скелетам в склепе это заклятие оказалось не помехой, хотя почему так получилось, я не понимал.
Однако я опоздал. Дверь открылась, выпустив Иваныча и маркграфа. Оба были целыми и невредимыми. На мой вопрос Иваныч лениво отмахнулся.
— Никого там не было, показалось. Одни коробки старые и крысы.
Я с облегчением вздохнул.
— Что дальше, командир?
— Сядем да поедем.
Иваныч с сомнением взглянул на электропоезд. Однако, к моему удивлению, первым высказался маркграф:
— Машина едет быстро, я видел. Человек идет медленно. Опасность поймает того, кто идет слишком быстро.
— Логично, — согласился Иваныч. — Только вот топать, может, придется всю ночь. А тут сел и вж-и-х! С ветерком.
Я задумался. В словах маркграфа и в самом деле была определенная логика. Если ехать на скорости, то можно прямиком угодить в засаду. Хотя, если…
— Сломай электропоезд и быстренько вперед, — подытожил Тогот. — Тогда те, кто захочет вас нагнать, будут шлепать следом за вами. Кроме того, у вас не так уж много времени, чтобы стоять и сопли на кулак наматывать.
— То ты требуешь, чтобы мы три часа морозили свои жопы на набережной, то говоришь, что у нас времени почти не осталось. Ты уж выбери что-то одно.
— Не хочешь меня слушать — не надо!
— Ладно… Ладно… — примирительно протянул я. Потом сделал вид, что обдумываю нечто важное. После минутного молчания я повернулся к аморфу. — Раз уж ты у нас самый могучий, то сделай так, чтобы этот поезд никогда никуда не смог поехать, а потом догоняй.