"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
В общем, веселуха.
* * *Вывалившись из переполненного троллейбуса на углу безликого ГДРовского [5] квартала, я на мгновение остановился. Мне показалось, что судьба очередной раз сыграла со мной злую шутку, и я, шагнув из троллейбуса, перенесся в начало пасмурных восьмидесятых. Серое низкое небо. Серые, словно вылепленные из грязи, одинаковые девятиэтажки, черные голые деревья, больше напоминающие обожженных мертвецов, вытянувших к небу руки в безмолвном крике о помощи. На земле грязная, серая снежная каша, фаршированная окурками, сквозь которую местами проступает темно-серый асфальт. Несмотря на ранний час воскресного утра, люди все в темных, мрачных одеждах, лица хмурые, полные беспокойства. Прямо «этюд в серых тонах». И настроение примерно соответствующее. Мне предстоял разговор с «вдовой» Круглова. Если честно, я дрейфил. И не потому, что боялся женских слез и семейных сцен. Не люблю мелодрамы, особенно в реальной жизни. Все эти страсти вокруг пустого места не для меня. Тогот говорит, что это у меня из-за работы. То и дело сталкиваясь с Искусством, пусть даже ты и служишь иным силам, становишься циничным. Да и жизнь, такая как моя, не дает расслабиться. И, тем не менее, раз для вербовки боевиков я оказался малопригоден, то придется мне выполнять эту работу, тем более что воссоединение семьи Круглова входило в наш с ним договор.
Так что делать нечего. Придется пройти этот путь до конца.
Я обвел взглядом остановку. Нет, ларек с легкими алкогольными напитками на этом углу власти еще не успели уничтожить. Так что вначале баночку чего-нибудь девятиградусного, а потом «на баррикады».
Бросив взгляд через плечо на «Иваныча» — Круглов предпочитал, чтобы его так звали, — я понял, что и он не против пропустить по одной. Однако «по одной» не вышло. Только после третьей баночки химического ядовито-зеленого коктейля, который никакого отношения не имел к абсенту, я понял, что готов к встрече с вдовой.
Нет, конечно, можно было, как обычно, прибегнуть к колдовским штучкам, но Тогот в этот раз наотрез отказался мне помогать. На мою просьбу о том, чтобы хоть отчасти разведать обстановку, он заявил, что мне пора взрослеть и учиться жить самому. Очередная выходка в его свинской манере, так что, заменив чары наглостью, я решительно направился к указанной Иванычем парадной. Сам же капитан, готовый появиться по первому зову, решил подождать внизу.
Поднявшись на лифте на второй этаж — подсознательная отсрочка неприятного действа, — я наконец оказался возле нужной двери и надавил на черную кнопку звонка.
— Кто гам? — раздался детский голос.
— Девочка, а мама твоя дома?
— А даже если и дома, то она велела мне незнакомым дяденькам не открывать и ее не будить.
— Я не незнакомый дяденька. Я капитан ФСБ Артур Николаевич Томсинский. Вот мое… — тут я запнулся, полез во внутренний карман, пытаясь нащупать нужную корочку. Было бы глупо достать всю пачку удостоверений и начать выбирать необходимое. Неожиданно я почувствовал укол в палец руки, вскрикнул, резко дернув рукой, выхватил нужное удостоверение.
— Дяденька, что это с вами?
— Да палец обо что-то уколол, наверное, о булавку, — соврал я, засунув в рот указательный палец. Болело страшно. — Тогот — гнида!
— Сам такой, — тут же отозвался ангел-хранитель. — Это же надо, ему поручили такое важное дело, а он нажрался до зеленых соплей.
— Во-первых, я не нажрался, а во-вторых… — тут я не договорил, потому что одновременно ощутил две вещи: я совершенно протрезвел и абсолютно не хотел общаться с матерью девочки. То есть час, проведенный у ларька, был потрачен зря. Вот и общайся после этого с демонами!
— Вот! — я поднес удостоверение к самому глазку.
Какое-то время за дверью молчали.
— Хорошо, сейчас позову маму.
Через несколько минут дверь приоткрывалась на цепочке. Я взглянул в усталое лицо молодой женщины. Не просто усталое, а вымотавшееся: тусклый взгляд, огромные синяки под глазами…
— Здравствуйте, я — капитан ФСБ Артур Николаевич Томсинский, — вновь повторил я. — Могу я увидеть Светлану Круглову?
— Это я, — устало ответила женщина. — Что вам еще надо? Кажется, ваши коллеги из прокуратуры мне уже все ясно объяснили.
— Да? — тут уже настала моя очередь удивляться. — Но боюсь, я совершенно по иному поводу. Я хотел бы задать вам несколько вопросов относительно вашего мужа.
Дверь закрылась и открылась. Женщина отступила в сторону, приглашая меня зайти.
Я шагнул в квартиру, начал было вытирать ноги, но поняв, что это бессмысленно, стал стягивать обувь. Женщина остановила меня.
— Не надо, проходите так. Верочка потом подотрет.
Девочка, которая открыла мне дверь, стояла тут же, внимательно наблюдая за мной. Мне же ничего не оставалось, как проследовать в комнату вслед за Светланой, оставляя на полу грязные мокрые следы.
В комнате было чисто и пусто. Две кровати, поцарапанный и разбитый комод, который, судя по внешнему виду, собирали краснодеревщики Наполеона. Да, кажется, Иваныч «воскрес» как раз вовремя.
Светлана пересекла комнату, встала напротив окна и, внимательно изучая, оглядела меня.
— Итак, что вы хотели узнать о моем муже? — И, не дожидаясь моего ответа, продолжала: — Он отправился в Чечню три года назад. Знаете, времена были тяжелые, маленький ребенок, я оказалась без работы, денег не хватало. Попал в плен и был расстрелян…
— А вы в этом уверены?
Женщина вздрогнула.
— Что вы хотите сказать? Мне был представлен приказ, подписанный одним из этих хотаббов о расстреле, да и другие пленные подтвердили. Когда наши захватили их лагерь, Виктора уже увезли на перевал… — И она замолчала, отвернулась и, закусив губу, замерла. Только через минуту, справившись с собой, она продолжала: — На месте расстрела прошла лавина, и, даже если бы каким-то чудом мой муж спасся, то из той долины он бы живым не выбрался…
Мне ничего не оставалось, как многозначительно покивать головой.
— А вот вы только что упомянули о прокуратуре?..
— Меня подозревают в хищении денег на особо крупную сумму, — и тут она вновь с сомнением посмотрела на меня. — Так что я теперь к тому же и воровка. Видите, как озолотилась на чужих-то деньгах! Так что теперь суд. Веру в детдом… — и она, вновь отвернувшись, всхлипнула. — Да вы и сами должны все знать… Зачем я вам все это рассказываю?..
— Ну, положим, ничего этого я не знал, — стараясь говорить совершенно спокойно, продолжал я. — Я, в общем… — тут я осекся. — А когда у вас суд?
— Завтра утром.
— Мамку посадят, меня в детдом. На нормального защитника у нас денег нет.
Так. Кажется, события начали развиваться слишком быстро.
— Может, просто забрать их отсюда?
Какое-то время Тогот молчал. Может, думал?
Хотя каким местом может думать зеленокожая пупырчатая, саблезубая морковка? А может, советовался с Викторианом. Тоже не факт. Я же все это время вынужден был молчать, затягивая паузу, в ожидании наставлений Старшего Брата. Наконец, покемон отозвался:
— Все не так просто. Вытаскивать ее оттуда нужно в любом случае, но действуй пока по прежнему сценарию. Единственное изменение — при любом повороте событий девочка и мама отправляются в Лагерь. А потом мы решим, что делать… Я бы, конечно, на власти плюнул, но у Бибиулу другое мнение. А так как все происходящее имеет к нам лишь косвенное отношение… — дальше можно было не слушать. Что ж, теперь мне придется произнести ранее заготовленные слова, и на какое-то время стать главным героем мелодрамы.
— А что, если мы предположим, что ваш муж жив?
Женщина встрепенулась. Она уставилась на меня, не понимая, то ли я веду какую-то странную игру, то ли неуместно пошутил.
— Он жив? — переспросила она, и я видел, как задрожала ее нижняя губа. Казалось, еще мгновение, и она разрыдается. Да, Иваныч, судя по всему, перемудрил. Он-то больше всего боялся, что у его «вдовы» новая семья, он боялся нарушить их спокойную, размеренную жизнь… Хотя наши посланники Богов наверняка все знали. Во всяком случае, Зеленый Лик должен был знать. Ведь на то они и Боги! — Жив? — она метнулась ко мне, вцепилась в отвороты моего пальто. — Скажите правду, он — жив? — Ее лицо было перекошено, слезы стояли в глазах.