"Девочка в реакторе" (СИ)

— Да, так глупа, что родила двое детей. И замуж вышла.
— Выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть.
— На все у тебя есть поговорка.
Старушка развела руками:
— Я прошла войну, деточка. Потеряла двух сыновей. Тебя вот воспитала. И все одна. Дед пьяницей был, никогда мне ни в чем не помогал. А когда он сгинул, — пауза, — жизнь наладилась. Чего уж греха таить, без него стало намного спокойнее.
Марина усмехнулась:
— Любишь же ты дедушку, однако…
— Читай, что там.
— Хм, — на пожелтевшей бумаге печатной машинкой было написано всего три небольших абзаца без каких-либо подробностей, — меня отправляют на какие-то учебные сборы. Шестого числа. А сейчас… — девушка бросила взгляд на настенный толстый календарь, — уже пятое!.. Придется завтра ехать в райцентр.
— Учебные сборы?..
— Ну да!..
— Есть у меня кой-какие соображения… — старушка потерла сморщившийся подбородок. — Я вот по вечерам люблю радио слушать. Там иногда очень интересные программы ведут. Ну и музыка. Музыку я люблю. И как-то раз передали, что на севере произошло какое-то событие. Дай-ка вспомнить… м-м-м… А-а! Чернобыль! В Чернобыле произошло что-то, взрыв, что ли…
— Ядерная война?!
— Да не-е-е, что ты! Хотя наши недруги из-за рубежа способны на подобное, — бабушка ехидно подмигнула.
— Ой, ну тебя, бабушка!..
Они рассмеялись.
— А Паша? Он же…
— Ему это не понравится.
— И что делать? Я не хочу бросать страну в беде!
— Мы что-нибудь обязательно придумаем.
Первым же автобусом Марина отправилась в Харьков.
Дорога из деревни, в которой она проживала вместе с бабушкой, до райцентра занимала полтора часа. С неба медленно снизошел рассвет, рассекая всполохами ночную темноту. Небольшая металлическая будка в столь раннее время уже заполнилась людьми: будничный день начинался очень рано и заканчивался поздно, когда мгла закрывала ясный синий небосвод своим черным покрывалом, разбросав по нему блестящие, как алмазы, звезды.
Душа наполнилась неясной тревогой. Любопытство полностью захватило разум и подкидывало всевозможные версии, начиная от самых страшных до самых абсурдных. За окном пролетала насыщенная зелень: ветки деревьев хлестали по стеклу, трава с каждой минутой становилась все выше, а от недавней слякоти не осталось и следа.
Красивая и благоухающая, без пяти минут летняя, природа.
Перед входом в райвоенкомат собралась небольшая очередь из мужчин. Крепкие, красивые, с поредевшими волосами и редкими седыми волосиками на висках, худые, полноватые, низкие и рослые. Каждый обладает своей отличительной чертой. Но появление среди представителей сильного пола молоденькой девушки произвело фурор — заприметив женский силуэт в летнем цветастом платье, они громко присвистнули, осматривая стройные ноги и высокую грудь, длинные развевающиеся на ветру золотистые волосы.
— Чего уставились?!
Солдаты как по команде отвернулись.
— Ты всегда такая добрая?
Марина повернулась и увидела высокого незнакомца старше нее, темноволосого и стройного. Он крутил пальцами сигарету и стоял поодаль ото всех, словно происходящее его нисколечко не волновало.
— Не люблю, когда меня оценивают, как товар в магазине. А ты кто такой?
— Человек.
— Я поняла. У тебя отличное чувство юмора.
— Ты еще не знаешь, какое у меня это самое чувство юмора. Сергей. Пришел сюда по приглашению. И в Чернобыль отправляюсь тоже по приглашению. “Не соизволите ли проехать в места столь радиационные…”
— Откуда ты знаешь, что нас отправляют именно в Чернобыль?
— Об этом трубят из каждого угла. А ты что, не в курсе?
— Там война.
Сергей усмехнулся:
— Если бы там была война, такой толкучки не было бы…
— Логично.
— Как я уже соизволил заметить, мы все здесь по приглашению. Среди них, — Сергей кивнул на небольшую группу юношей, — не отыщется ни одного дурака, который бы горел желанием поехать в Чернобыль. Горел именно желанием, а не чем-то другим. Да и мне тоже не шибко-то хочется туда ехать. Я по жизни юморист, из любой трагедии сделаю комедию. Не вижу смысла лить крокодиловы слезы.
 
— Ты циник, а не юморист.
— Да? Неужели ты разбираешься в людях?
Марина сложила руки на груди:
— Предположим. Это плохо?
Сергей усмехнулся:
— Смотря при какой ситуации.
— Ладно, скоро моя очередь. Бывай.
— Э-э-э, в смысле? Прекрасная дама уйдет и даже не назовет своего имени?
— У прекрасной дамы есть муж.
— Муж не стенка, подвинется.
— Твоей наглости даже танк бы позавидовал…
— Ну не знаю. Я с танком тягаться не привык.
Марина вернулась домой уже вечером. Она сняла с опухших ног туфли на высоком каблуке, отбросила их в сторону и издала вздох облегчения, когда стопа коснулась прохладной поверхности. Девушка подошла к рукомойнику и, поддав соском снизу, зачерпнула в ладони холодной воды. Плеснула себе в лицо и застыла, наслаждаясь струйками воды, стекающих по обнаженной шее. Затем прошла в комнату, прихватила полотенце и вытерлась.
Марина с удивлением заметила, войдя в военкомат с новоиспеченным знакомым, что людей внутри не намного меньше. Покачала головой, пролезла сквозь толпу мужчин и присела на скамейку.
Сергей присоединился к ней, убрав сигарету в кармашек куртки.
— Значит, мои опасения оправдались.
— По поводу войны?
— Ты не видишь, сколько здесь людей?
– “На Чернобыльской атомной электростанции произошел взрыв”, — отчеканил Сергей голосом диктора. — Никакой войны. Техника вышла из строя.
— Техническая поломка? А солдаты зачем?
— Увидим.
— Не нравится мне все это… — произнесла Марина, рассматривая выходящих из кабинета мужчин с озадаченными лицами.
— Меня когда в первый раз призвали, мое лицо было таким же.
Девушка посмотрела на нового приятеля снизу вверх.
— Тебе что, здесь не нравится?
— Уже четыре года прошло после моей службы. Сейчас у меня двое маленьких детей, муж. Муж, кстати, будет очень недоволен, если узнает, куда я еду.
— Ревнивый.
— Ха, причем тут это?
— Ну как же? Его жена будет среди мужиков, не дай бог, уведут.
— Ты по себе судишь.
“А ведь он прав…”
— У меня у самого пятилетняя дочка…
— А жена?
Сергей ничего не ответил.
— Осипова! — из кабинета выглянул молодой человек в форме.
— Я первая, — усмехнулась Марина, поправляя платье.
— Главное, что не последняя.
— Юморист.
Войдя в кабинет, где заседало несколько взрослых мужчин в военной форме, она, растеряв былую самоуверенность, застряла на пороге, крепко сжав руками ремешок сумочки.
Военные начальники дружно подняли головы и критически осмотрели девушку с ног до головы.
“Сейчас начнется…”
— Присаживайтесь, чего же вы встали?
— А мы думали, вы старше…
— Так там же написан год моего рождения.
“Хотя кого сейчас интересуют бумаги…”
— Вы прислали мне повестку, и я пришла.
— Да. Вас призывают в Чернобыль.
— А что там?
Марина села на стульчик напротив господ с блестящими медалями.
— Сами все увидите.
“Ну вот… еще больше сомнений добавили…”
— Отправляетесь завтра же, рано утром.
“И что я скажу мужу?”
— Да уж, Паша точно устроит мне тысячелетний разнос…
— Да ладно тебе, поворчит и перестанет. Куда ему теперь деваться-то? Ладно, увидимся завтра.
Сергей на прощание помахал рукой и скрылся вдалеке.
— Что сказали?
Марина повернулась и увидела суровое лицо мужа со сложенными на груди руками.
— Завтра рано утром сборы. Отправляемся в Чернобыль на двадцать пять дней.
— И ты поедешь?
Она отчаянно всплеснула руками:
— А куда я денусь? Мне нужно ехать в любом случае, хочу я этого или нет!
Неожиданно Павел обнял ее, прижав к себе:
— Я сильно за тебя переживаю, а вдруг ты оттуда не вернешься…
Руки Марины безжизненно повисли. По спине прошлись приятные мурашки от нежных прикосновений мужа.