Клятва дракона, или Непокорная невеста (СИ)

— Ни капельки! — отрицала та. 
— А я говорю, укачало! Я заметила, как ты использовала магию, чтобы привести себя в норму. 
Ана покосилась на меня, в поисках поддержки, но потом вспомнила, что мы вроде как поссорились. Я не стала ее разочаровывать и промолчала. Все равно ведь первая не выдержит. Анатрана Лис не умеет несправедливо обижаться на друзей. 
Элина тоже посмотрела в мою сторону. Обычно я защищала ее от подколок Аны, но я сделала вид, что занимаюсь медведем. Тогда целительница вздернула подбородок и, сжимая побелевшими пальцами книжку, которую безуспешно пыталась читать в дороге, с вызовом поинтересовалась: 
— А если и укачало, что с того? 
— Ох и тяжко тебе придется в пути. Мы же дальше водой пойдем. — Ана повернулась к драконам. — Эшшеры, какие у нас планы? 
— Для начал перекусим! — Ёрни тут же расплылся в умильной улыбке и обратился ко всем сразу: — Проголодались? 
Мишка издал короткий утвердительный «рявк». 
Мы отправились в ближайшую таверну, зачарованная вывеска которой призывно переливалась огнями. «Сытная похлебка», — гласила витиеватая надпись над входом. 
— У меня в животе урчит от одного только названия! — с предвкушением заметил железный дракон. 
— Гляди, чтобы потом не заурчало от чего-то другого, — поддел его туманный. 
— Фу, Ярти! С нами же девушки! — громким шепотом сделал ему замечание Аудбьерн. 
Раздался вздох Ренгольда. Как-то так получилось, что он оказался со мной рядом. Перепалки побратимов, порой, его раздражали также, как и меня перебранки Элины и Аны. Подумав об этом, я улыбнулась. 
— Твое настроение изменилось, — неожиданно заметил дракон, глядя в сторону. 
— Что? — переспросила я, тоже не поворачивая головы. 
— Всю дорогу я чувствовал себя виноватым, потому что… Потому что твои эмоции… — Рен замолчал, словно подбирая слова. 
— Что не так с моими эмоциями? — поторопила я его холодно. 
— Ты не испытывала ни капельки вины за свой недостойный поступок. Не понимаю, почему? 
Я даже зажмурилась, пытаясь вникнуть в суть сказанного. А затем повторила: 
— Ты чувствовал себя виноватым, потому что я себя таковой не считала, верно? 
— Да. И мне интересно, почему? 
— Может, потому что я ни в чем не виновата на самом деле? 
Я повернулась и взглянула прямо на серебряного. 
— Поразительное отсутствие совести! Ты дала фору даже Дагбьярту… 
Резкие слова должны бы были меня задеть, но почему-то не достигли своей цели. Зато я поняла, что вот оно то время, когда дракон, хоть и ершится, но готов меня выслушать. 
— Ты, Ярти, Ёрни, Элина и Ана — вы все, и люди на пароме, видели одну и ту же картину: как будто я целовалась с парнем. При этом никто из вас не сумел его рассмотреть. Как он выглядел? — остановившись, поинтересовалась я у дракона. — Опишите мне его, эшшер Холлвард. Это был блондин или брюнет? Может, рыжий? В отличие от других, вы подходили к нему. 
— Мне было не до того, чтобы его разглядывать, — недовольно буркнул серебряный, глядя в сторону. 
— А у него была повязка на левом глазу? Во что он был одет? В красное или синее? — продолжила издеваться я, заведомо зная, что никто не сможет ответить ни на один мой вопрос. — Какие на нем были сапоги. Он был из Долины, или, может, темнокожий уроженец Золотого Побережья, как Найдара? И почему вы не вбили его в землю там же, за то, что он посмел прикоснуться к вашей истинной? 
— Довольно! — вспылил дракон, которого мне-таки удалось вывести из себя. 
Наблюдая, как он хмурится, часто дышит и играет желваками, я удовлетворенно кивнула. 
— А как выглядел тот парень, с которым я танцевала на балу? Это-то вы помните, эшшер Холлвард? 
— Конечно! И хватит звать меня эшшер. Я же просил! 
— Так сколько мгновений тебе потребовалось, чтобы понять, с кем именно я танцую, Рен? 
С невиданной доселе легкостью я снова перешла на ты. 
Дракон промолчал, но по его лицу я поняла, что добилась своего. Он прекратил ревновать и злиться, и начал думать. 
— Рен, а тебе не кажется странным, что одного из них ты запомнил, а второй словно и не существовал никогда? 
 
Серебряный продолжал смотреть на меня внимательно. 
— Мне кажется странным, что ты совершенно на меня не злишься, Лира, хоть я это и заслужил. — Он покаянно опустил голову. — Сначала злилась, а теперь почему-то нет. А еще ты искренне веришь в то, что говоришь и меня пытаешься навести на какую-то мысль. И главное, для тебя важно, чтобы я ее понял… И, кажется, я начал понимать. 
Он был прав. Мне действительно было важно, чтобы он сделал выводы сам. И, кажется, удалось этого добиться. 
Внезапно до меня дошел смысл слов дракона. 
— Подожди, ты что, чувствуешь мои эмоции?! 
— Так и есть. Время, которое мы провели рядом, укрепило нашу связь. Я ощущаю отголоски твоих эмоций, Лира. Правда, пока это только сильнее меня запутывает, вместо того, чтобы помогать. Похоже, мне еще придется научиться правильно толковать все, что я принимаю. Пока же мне кажется, что у тебя внутри какой-то хаос. 
Я усмехнулась, вспомнив поговорку про потемки и чужую душу. 
— Или, может, просто там не совсем то, что ты ожидал, и это тебя смущает? 
— Возможно... 
Дракон посмотрел на меня чуть исподлобья, и теперь на его губах промелькнула улыбка. Обменявшись многозначительными взглядами, мы неспешно зашагали к таверне, сильно отстав от наших товарищей. Те уже переминались у ворот, и только Камешек оставался по-прежнему с нами, но и он посчитал, что мы тормозим неоправданно, а ведь впереди нас ждала кормежка! 
Недовольство он выразил ворчанием и попытался подтолкнуть нас лобастой головой. Одновременно я ощутила его нетерпение и голод. 
— Я чувствую Камешка через магический поводок, но не ожидала, что сама окажусь в его положении, — отметила я некоторое сходство в ситуации. 
— От этого никуда не денешься. Придется привыкать, — «обнадежил» меня Ренгольд. 
— Мне кажется, это не совсем честно, — возмутилась я. 
— Со временем и ты начнешь ощущать меня точно так же. Здесь мы в равном положении. 
— Когда это случится? — спросила я. 
С момента, когда выбор серебряного дракона пал на меня, я не чувствовала никаких изменений. Не считая усиления моей магии после разблокировки стихийного дара. 
— Когда мы станем мужем и женой. Все изменения активируются после консумации брака. 
Я покраснела и уставилась себе под ноги. Какое-то время мы шли молча, думая каждый о своем. А потом я спросила прямо: 
— Рен, хочешь знать, что видела я на пристани? 
Если серебряный и хотел съязвить, то сдержался и просто кивнул. 
— В то время, когда вы все наблюдали, как я с кем-то целуюсь, я видела древнюю старуху, которая опаздывала на паром. Я решила помочь ей донести тяжеленный мешок, но едва к нему прикоснулась, как отключилась. И знаешь, что странно? 
— Страннее того, что ты уже рассказала? — Ренгольд изогнул бровь. 
— Ага, — согласилась я просто. — Я очнулась у тебя на руках, но старухи там больше не было. Вместо нее, на дороге стояла женщина с кружевным зонтиком, да и та сразу куда-то исчезла. 
— Почему ты мне сразу не сказала? 
— Как будто ты желал меня слушать… 
Повисла пауза, во время которой мы буравили друг друга взглядами. Дракон вздохнул и виновато произнес: 
— Прости меня, эта́ли. Я не должен был судить столь поспешно. Не знаю, что на меня нашло. 
— Прощаю. — Я великодушно кивнула. — А что такое «этали»? 
— Обращение к истинной. 
— Как интересно! Раньше ты так меня не называл. 
— То было раньше, — непонятно отозвался дракон. 
— Лира, мне не нравится то, что произошло. Драконы почти не восприимчивы к иллюзиям. Такова наша особенность, поэтому я даже не сомневался в том, что вижу. Другими словами, заморочить нам голову почти невозможно. На это способны только очень сильные маги, или… — Он вдруг осекся. 
— Или? Кто способен заморочить голову даже драконам, Ренгольд? — Не вытерпела я.