Дрёмы Н.Е.Т. (СИ)
- Чертовы банды, - сказал полицейский, он сел рядом с Фрозен и до этого момента только поглядывал на нее искоса, - Совсем распоясались. Когда-нибудь мы узнаем кто их спонсирует и уничтожим всю цепочку, начиная с головы.
- Скорее нас уничтожат, - ответил коп сидевший слева от Фрозен, - Все только и говорят о своей безопасности, а ты еще думаешь о справедливости, Спиди. Тебе уже пятьдесят, а ты до сих пор такой наивный?
- Пятьдесят шесть, - буркнул коп, - Если не будет полиции, то бандосы с Нижних Уровней придут сюда и уничтожат Рабочие Уровни. А потом они придут на Элитные уровни и уничтожат их. Понимаешь о чем я? Пока мы нужны - нас не тронут.
- Как не трогают сейчас? Как убивают каждую ночь? Как уничтожили целый полицейский участок на Нижних? Кто это сделал, ты знаешь? Я - нет. Расследование затихло и никто не ищет убийц, которые вырезали десятки наших парней. А ведь там были камеры и свидетели. Где они все?
- Кто-то скрывает факты…
- Кто-то? Это все закулисное, темное правительство, которое управляет нашим, как марионетками. А мы вообще пешки. Они поставляют наркоту для тараканов и делают новых и новых преступников. Они мешают нам бороться с бандами, прикрываясь законами о неприкосновенности элиты. Это все они, а мы крутимся перемалывая преступников и бандосов, а они перемалывают нас. Только организовали самооборону и сразу уничтожать начали. Ой, извините, девушка. Но это правда! Столько денег вложили в обучение и форму и в первый же день провал! На парней просто навели. Их ждали! Это все эти чертовы Элитники! Играют нами как куклами! Пусть валят к себе на Острова и там хоть перережут друг друга!
Он еще долго кричал и что-то доказывал, а Фрозен безразлично смотрела в окно. Приближалась башня Лазарета, там куда свозили всех рабочих, потерявших руки под молотилками на заводе, зажеванных в автоматических прачечных, свалившихся со скейтов подростков и любопытных автомобилистов, которые наблюдая за симпатичными девушками на земле сваливаются вниз. Лазарет принимал всех вместе с пойнтами. Бесплатные пациенты этажами пониже, застрахованные выше, а щедрые на пойнты еще выше. Говорят что на подземных этажах, которые опускаются просто на Нижний Уровень находится морг, крематорий и прочие ужасы медицины. Там головы плавают в чанах наполненных формалином, медсестры таскают отрубленные руки, а тела подвешены на крюках или лежат грудами на столах. Фрозен почувствовала приход тошноты и постаралась отвлечься, но отвлечься не получалось. Лазарет приближался и неумолимо увеличивался в размерах. Расширяясь к земле, вверх он наоборот заострялся и чуть ли не бетонной иглой упирался в свод. Со всех сторон к светящемуся как новогодняя елка Лазарету подлетали машины, такси, скорые. Машины везли больных, раненых а увозили здоровых или мертвых, тех, кого не спасли. Они уже были рядом и парковаться собирались посередине. “Страховка?” - подумала Фрозен.
***
Наконец-то дозвонилась до сына. Наконец он ответил. “Алло?” - недовольный голос.
- Сыночек где ты?
- Где-где. В школе. Где мне еще быть?
- А почему так долго на вызов не отвечал?
- Я вообще то на уроке, нельзя использовать браслеты, на время урока их отключают.
- Ой, точно. Сыночек я и забыла.
- Мама ты что так рассюсюкалась, - голос недоверчивый, на фоне гул множества голосов. Эх, школа. Детство.
- Случилось что?
- Ничего сыночек, все нормально. Потом расскажу.
Она в спешке отключается и выходит из машины. Не сейчас. Сейчас нужно справиться с этими бегущими навстречу и щелкающими вспышками журналистами и блогерами.
****
Такого внимания к своей персоне и своему мужу Фрозен не ожидала, а также она не понимала насколько наглые и беспринципные эти работники слова и стрима. Несмотря на то, что сейчас МеждуНЕт отключили и вообще запретили снимать на улицах блогеры лезли с упорством трактора и тыкали ей в лицо своими планшетами и беспроводными микрофонами. Копам и представителям самообороны, которые подлетели позже с трудом удалось взять ее в кольцо и вести сквозь эту бешеную толпу проводов, микрофонов и вспышек. Они все кричали задавали свои дурацкие вопросы ни о чем, когда Фрозен завели в здание, оставив кричащую парковку позади и закрыли двери. Самый наглый блогер попытался пролезть, но понюхал кулак самообороновца пригрозившего ему какой-то матерью и обиженно скрылся.
Ее повели дальше, к палате там где у двери переминался невысокого роста толстячок в белом костюме. "Какое знакомое лицо", - подумала Фрозен, но гадать времени не было, ее уже затолкнули в палату. Сопровождение осталось снаружи, торчать у прозрачных дверей.
"Мишутка" для нее, а Сергеич для других, был здесь. Он лежал на кровати, укрытый по горло белой простыне. И это все, что она запомнила. Он был под воздействием препаратов, как сказал бы Виталик “обдолбаный”, но в сознании. Он узнал ее и улыбнулся. А она плакала сидя рядом с ним пока вокруг хлопотала медсестра и плакала, а Мишутка успокаивал ее. Она держала его за левую руку, а правой руки у него не было. Пищали датчики и капала мерно глюкоза, а Фрозен еще не могла осознать этого. Ведь все так хорошо начиналось. Минута страха пережитого и вот она владелица небольшого бизнеса. Несколько минут неприятного разговора и она подружилась с бандитами, которые ее охраняют. Сегодня, как и вчера уже наконец-то началась торговля и пойнты потекли не рекой, но ручейком. Медленно но верно семья шла к благополучию, когда неблагодарная судьба переворачивает все с ног на голову и теперь она рядом с мужем, который лишился не только руки, но наверное и работы. Лучше бы он и дальше возился в своей кислоте на заводе.
***
Потом она вспомнила кто это был в коридоре. Беленький, толстенький и с охраной.
Сначала пришел помощник губернатора и морально ее подготавливал к пришествию самого. Фрозен сидела молча и только кивала, думала она совсем о другом. Сергеич улыбался и громко поддакивал, посмеиваясь - он был “обдолбан”.
- Хорошо, - сказал помощник губернатора и с сомнением осмотрел парочку. Бледную и “потухшую” женщину и веселого, ухмыляющегося инвалида, - Ладно. Запускаем.
Вошел белый и сияющий губернатор вместе с десятком придворных журналистов из прирученных СМИ. Они заполонили палату и вытеснили перепуганную медсестру за дверь, но вели себя тихо. Губернатор прочитал торжественную и проникновенную речь о роли Самообороны и полиции в жизни Рабочего Уровня. О том, как преступность будет искоренена за четыре месяца, а банды разгонят за полгода. Он обещал и обещал. Обещал отомстить за раны всех и в частности Сергеича. Обещал повысить зарплаты силовикам и почему-то снизить какие-то налоги на жилье. Он пел соловьем и вздымался драконом мощной грудью прикрывая Уровень от нежити с низа. Он извергал словесные громы и молнии, он был страшен в гневе и потрясал маленьким толстым кулачком. Потом он скромно попросил голосовать за него на будущих выборах и подарил Сергеичу значок с надписью “Я - за стабильность!” Сергеич смеялся и благодарил - Мишаня был обдолбан.
Потом губернатор со слезами на глазах объявил, что Сергеича вылечат за счет администрации и Уровень своих не бросает (подразумевалось, что он лично не бросит). И самое главное осталось на финал. Внесли коробку и толстяк торжественно ее распечатал. Он представил протез, который тут же и подарил плачущему обдолбанному Сергеичу. Рассказал, что это практически стопроцентная замена руки и современные био-технологи и бла-бла и пожал руку больному. Пришлось с ним фотографироваться. “Улыбаемся и машем! - кричали журналисты, клацающие затворами как оружием, - Улыбаемся и машем!” Фрозен улыбалась, Мишаня моргал глазами и удивленно осматривал гостей, а мер обнимал их и попеременно целовал в щеки. От него несло дорогим коньяком.
Потом он попрощался и удалился вместе со свитой. Остался один журналист, который додумался попросить комментарий у мужа - Фрозен его послала. Сергеич заливался смехом и вертел в руках коробку от протеза. Вернулась сестра, молча осмотрела коробку, вздохнула, сказала “Херня” и удалилась. Фрозен опять заплакала. Сестра вернулась и принесла швабру, журналисты натоптали.
