Журналюга (СИ)
* * *Биологию (еще одна пожилая, но уже худая и высокая учительница) отсидел без проблем (стараясь по возможности не привлекать к себе внимания), а на английском не вытерпел и сам вызвался отвечать. Довольно бегло прочитал небольшой текст из учебника (ничего сложного, обычное описание загородного лондонского парка) и с ходу перевел его. Потом ответил на вопросы внизу страницы. Учительница — молодая (очевидно, только недавно из пединститута) и очень эффектная Лидия Львовна — с удовольствием поставила ему в дневник «пять». А потом и похвалила: «Ведь можешь же, Матвеев, когда захочешь!»
Паша про себя хмыкнул: спасибо нашим преподавателям журфака! В свое время они зд о рово гоняли их, студентов младших курсов, спрашивали нещадно, заставляли по несколько раз пересдавать зачеты и экзамены, зато все-таки вбили в голову кое-какие знания. Причем, что называется, на всю жизнь. Чуть позже была многолетняя практика, которая также весьма помогла ему в освоении чужого языка. Паша в свое время долго трудился в международном отделе одной из центральных московских газет и постоянно мониторил в Инете зарубежные (в основном — англоязычные) сайты и СМИ. Лазил по страницам зарубежных электронных журналов и газет, смотрел частные инет-каналы, сидел в социальных сетях. Приходилось быстро читать и переводить тексты с инглиша на родимый русский, причем не такие легкие, учебные, как сейчас, а вполне себе сложные и весьма объемные — вплоть до заумных политико-социальных статей известных западных газетно-журнальных обозревателей. Где сам черт ногу сломит во всех этих специфических политико-общественных терминах и международных правовых понятиях. Так что со школьным заданием он справился с заданием играючи — даже, что называется, не вспотел.
Паша заметил, что чуть ли не все парни в классе пускают слюни на красивую и фигуристую «англичанку» (действительно, есть на что посмотреть). И особенно — его новый друг Вовка. Когда Лидия Львовна о чем-то его спросила (вопрос был простой, стандартный), он с медленно поднялся из-за парты, покраснел весь как рак (аж уши стали бордовыми!) и мрачно уставился себе под ноги. Застеснялся, замямлил что-то невнятное и нечленораздельное, и лишь своевременная помощь Сашки (верный друг шепотом подсказывал правильные ответы) спасла несчастного страдальца от заслуженной «двойки».
Да уж, подумал Паша, Лидия Львовна наверняка — главная героиня сладкий эротических снов всех парней старших классов в этой школе. Красива, молода, с приятными формами… Зато девочки в классе относились к «англичанке» с прохладцей (хотя и вели себя подчеркнуто-вежливо): видимо, инстинктивно ревновали к ней «своих» мальчиков. Вечная женская зависть! И неосознанное (но вполне ощущаемое) соперничество за мужское внимание.
Шестнадцать лет — самое время для первой любви, размышлял, сидя над учебником, Паша, гормоны играют. И еще как! Особенно если перед тобой — чрезвычайно привлекательная молодая женщина, к тому же умеющая выгодно себя подать. Одета была Лидия Львовна просто, строго, без особых изысков (это же школа!), но в то же время так, что обычное платье сидело на ней идеально и казалось изделием какого-нибудь известного зарубежного кутюрье. И сшитым не на фабрике «Мосшвея», а где-нибудь во Франции ил Италии. Легкая зеленая ткань плотно облегала (облепляла) стройную фигуру учительницы и подчеркивала всё, что нужно, атемные кружева у воротника приятно окружали и оттеняли ее длинную, белую, лебединую шею. На которую хотелось смотреть и смотреть…
Когда Лидия Львовна проходила между рядами (она следила за тем, как ученики записывают английский текст под диктовку), многие парни невольно поворачивали голову вслед за ней. И пожирали глазами ее аккуратную, аппетитную попку, обтянутую гладкой тканью.
Паша тоже не удержался, скосил глаза, посмотрел, и тут же получил болезненный толчок в бок от соседки по парте. «Не крути головой, Матвеев, отвалится!» — прошипела Катя Мелумян. И, презрительно фыркнув, отвернулась от него. «Ну надо же, какие здесь бушуют страсти! Прямо-таки шекспировские!» — подумал Паша.
«Интересно, что делает такая молодая и эффектная женщина в этой самой обыкновенной средней школе? — размышлял он чуть позже. — Даже если Лидия Львовна закончила всего лишь педагогический вуз, а не Институт иностранных языков имени Мориса Тореза, то все равно могла найти себе место и получше. С такими-то формами и таким точеным, красивым лицом! И почему она не замужем — обручального кольца на пальце нет. Наверняка у нее было много ухажеров — яркая красота и молодость всегда привлекают внимание мужчин, Значит, имелся выбор… Скорее всего, ее уже звали замуж, делали предложение, но она, похоже, всем отказала. Почему? Неужели не нашлось достойного мужчины — по вкусу и статусу, чтобы выйти за него замуж и избавиться от необходимости отрабатывать три обязательных года в школе после окончания института? Где и зарплата у молодого учителя не слишком уж высокая, и работа крайне нервная, и ответственности много, и день часто ненормированный. Вышла бы замуж и получила бы свободное распределение… Работай, где хочешь! Нашла бы себе место переводчика в каком-нибудь госучреждении, связанным с загранкой, переводила бы статьи из западных газет и журналов, встречала бы иностранных гостей, водила бы их по Москве. Тут тебе и престиж, и деньги, и возможность выехать в краткосрочную командировку за границу. Со всеми приятными плюшками… Тем не менее, она работает в этой средней школе и возится со школьниками. Да еще, наверное, страдает от постоянного пристального и настойчивого внимания сексуально озабоченных мальчишек-старшеклассников. Может быть, она безнадежно влюблена в кого-то — кто не свободен? И просто ждет своего часа? Или есть еще какая-то причина? О которой я даже не догадываюсь? В общем, пока совершенно непонятно».
Единственной девочкой в классе, как заметил Паша, которая относился к Лидии Львовне с явной симпатией, была Майя Киселева. Она во всем старалась подражать красивой учительнице, невольно (или же, наоборот, специально) копировала ее жесты, интонацию, манеру ходить, говорить. Даже чуть-чуть наклонять голову при разговоре — отчего прядь светло-каштановых волос спадала на изумительно белый лоб девочки…
Скорее всего, Майя училась быть такой же желанно-недоступной, как Лидия Львовна, и так же легко и быстро пленять мужчин. Она инстинктивно понимала, что это лучший пример «настоящей женственности», который она сможет получить для себя. Некий идеал, к которому ей нужно стремиться. Красивые женщины, подумал Паша всегда тянулись друг к другу, копируют друг друга, перенимают манеры, жесты, походку…
Ох, права была Фаина Раневская, когда в одном из старых советских фильмов произнесла бессмертную фразу: «Красота — страшная сила!»
* * *Кстати, о красоте и первой любви.
Паша сам когда-то испытал подобное чувство, причем довольно сильное. В восьмом классе к ним в школу пришла новая девочка — Надя Ерёмина, и он в нее отчаянно влюбился. Втрескался, что называется, по уши. Наденька не была, строго говоря, идеальной красавицей, но что-то в ней такое определенно было…
Паша (тогда — просто Пашка Мальцев) очень страдал от неразделенного чувства — Наденька оказалась к нему абсолютно равнодушна. Все его попытки завязать с ней более тесные отношения (хотя бы на уровне простой дружбы), оканчивались ничем. Обидно было ужасно! Ему не удалось даже пригласить ее в кино на только что вышедший новый советский фильм «Отроки во Вселенной». Он отстоял огромную очередь в кассу, достал два билета на хорошие места (между прочим, по пятьдесят копеек каждый!), но Наденька надула губки и сказала, что глупые детские фильмы она не смотрит.
— Да какой же он детский? — возразил влюбленный Пашка. — Это же фантастика! Представь себе: космос! Чужая раса! Инопланетяне!
— Для меня это скучно, я люблю фильмы про отношения, про любовь, — протянула девочка.
Пришлось Пашке пойти одному. Одна была радость — второй билет ему удалось загнать с рук по двойной цене (за целый рубль!). Так что фильм он, посмотрел, считай, бесплатно.