Журналюга (СИ)
Ребята выпучили глаза (где вы еще такое увидишь?) и едва сдерживали неудержимо рвущийся наружу смех. А Женечка, пожевав некоторое время, с видом знатока заявил: «Что-то плохо она жуется… И не тянется почему-то». После этого второкурсники не выдержали и буквально согнулись от смеха, а вслед за ними — и все, кто находился рядом. Поскольку же дело происходило во время ужина, то свидетелями этого необычного случая стал практически весь отряд…
Через минуту до Женечки наконец-то дошло, в чем дело, и он резко выплюнул «жвачку» на землю и побежал полоскать рот. А потом еще долго отплевывался и волком смотрел на тех парней, кто его так жестоко разыграл. Но мстить им не решался: они были старше и сильнее него, к тому же — сам был виноват, следовало лучше учить иностранные языки и быть внимательным. И не тащит в рот что ни попадя…
* * *Паша доехал до факультета журналистики, посидел на двух лекциях и одном семинаре. Из парней он был практически один — остальные, видимо, еще отсыпались и отдыхали. Что же, имели полное право… Но потратил он время не зря: пока сидел на занятиях, внимательно рассмотрел однокурсниц. И среди них ожидаемо оказалось немало довольно симпатичных девиц — приятно посмотреть. Кстати, и сам он время от времени ловил на себе заинтересованные женские взгляды…
Но от более тесного, близкого знакомства с кем-либо он решил пока воздержаться: во-первых, у него была Майя, которая по-прежнему считалась его девушкой, а во-вторых, он рассчитывал продолжить отношения с Ингой, с которой тоже все было, как говорится, на мази.
Что же касается университетских представительниц прекрасного пола — то он еще успеет. Ему с ними учиться целых пять лет, будет возможность завязать тесные отношения и закрутить роман. Но осторожно: девушки обычно очень ревниво следят за парнями и всё прекрасно видят — кто с кем и как. И, если ты сегодня — с одной, завтра — с другой, а послезавтра — с третьей, то и относиться к тебе будут соответствующе — поверхностно, несерьезно, как к какому-то временному развлечению, без должных глубоких чувств и интимной отдачи. Поэтому спешить в этом важном деле никак не следовало.
А потом была еще одна интересная встреча: когда во время перемены стоял в буфете (вечные сосиски, кофе, булочки), снова увидел самого себя — студента уже четвертого курса Павла Мальцева. Который активно клеился к некой приятной девице с младших курсов — буквально вился ужом вокруг нее. Девушка была премиленькая (миниатюрная блондиночка с голубыми глазами, чистым, нежным личиком и отличной фигурой), но она явно знала себе цену: держала своего кавалера на расстоянии. Улыбалась Пашке Мальцеву, смеялась над его шуточками, но, когда он попытался положить свою руку ей на талию (очень важный тест — проверка на доступность), то решительно этому воспротивилась: сразу же отодвинулась в сторону.
Паша напряг память и попытался вспомнить, кто эта девица и какие у него с ней были отношения. Но, как ни старался, ничего определенного вспомнить не смог. Очевидно, у него с этой блондиночкой вообще ничего не вышло: девушка не поддалась его очарованию, не пошла на сближение, а тратить время на долгие ухаживания и уговоры он привычки не имел. Натолкнулся на препятствие и решил прекратить бессмысленные попытки: нет — значит, нет. Что ж, по-своему это правильно и логично: девушек вокруг много, нет смысла зацикливаться на какой-то одной из них. Пусть даже и весьма симпатичной.
Поэтому Паша спокойно доел сосиски, допил кофе и пошел на занятия. Так началась его учеба на журфаке — уже второй раз в жизни.
Глава 27
Учиться во второй раз оказалось намного легче, чем в первый. Паша уже четко знал (сказывался предыдущий опыт), какие лекции и семинары можно пропустить, а какие — не стоит. На занятиях старался вперед не лезть, в отличники не выбивался, но в то же время, когда спрашивали, всегда отвечал грамотно и демонстрировал знания. Отношения со всеми одногруппниками поддерживал ровные, но больше, разумеется, общался с Лешкой Арламовым и Костей Железновым, чем с Сергеем Кравцом и его компанией (от них он вообще держался подальше).
В студенческой среде не было принято давать друг другу прозвища, но его почти сразу же нарекли Дядей Матвеем — за серьезность и солидность (а еще по аналогии с Дядей Федором из популярного советского мультфильма «Трое из Простоквашино»). Паша на эту кличку не обижался — действительно, по отношению к жизни и поведению он выглядел гораздо старше большинства ребят.
Одной из острых проблем, которая встала перед Пашей после возвращения с картошки, была проблема карманных денег. Вернее — их нехватки. По договоренности с родителями он отдавал в общий семейный котел половину своей стипендии, двадцать рублей, а оставшиеся два червонца брал себе. Но них он покупал себе единый проездной билет (три рубля — пятидесятипроцентная льгота для студентов), а также обедал во время учебы (еще примерно пятьдесят копеек в день). Так что, если разобраться, свободных денег у него оставалось совсем ничего. С учетом же того, что он начал почти открыто курить (имел право), а это дополнительно — еще пять-шесть рублей в месяц, то… В общем, наличности явно ни на что не хватало. Пришлось срочно думать, где и как ее достать.
«Макулатурный» бизнес, само собой, уже для этих целей не годился, а оставшиеся брошюры он благополучно сдал в букинистический магазин, потеряв на этом часть их стоимости (не хотел снова встречаться с Марком Абрамовичем — по понятным причинам). Значит, оставался только один выход — «Спутник». И Паша продолжил водить экскурсии. Но, к сожалению, теперь он мог делать это лишь по воскресеньям, так что в месяц выходило лишь около двадцати рублей. Но зато его по-прежнему сильно выручали «платочки» — их фотографирование на Красной площади стабильно приносило еще около двадцати — двадцати пяти целковых. Всё вместе — уже кое-что…
Для пополнения бюджета Паша за семьдесят рублей уступил свою «магнитофонную» долю Сашке (с учетом купленных кассет). И, поскольку Володька находился где-то очень далеко (поступил в какое-то особое военное училище под Пензой), то «Весна» фактически перешла в полное Сашкино владение. Чему тот был очень рад — теперь он сам мог приглашать девушек «послушать новые записи» и потанцевать.
Правда, воспользоваться этой заманчивой возможностью ему было крайне затруднительно — его плотно «пасла» Лена. Она летом поступила в тот же вуз, что и Сашка, и даже настояла на учебе в одной группе. Лена крайне серьезно восприняла их школьный роман и, по-видимому, твердо решила, что тихий, покладистый парень будет ей хорошим мужем.
А почему, кстати, и нет? Он из хорошей, интеллигентной семьи, учится в весьма престижном институте (МАИ), наверняка со временем станет отличным инженером или же ученым. Ума и усидчивости ему всегда было не занимать, а при известной поддержке он может в перспективе сделать неплохую карьеру. Известно ведь: за спиной каждого успешного мужчины всегда стоит амбициозная женщина. Сашка прекрасно понимал, что Лена будет главной в их семье, и, похоже, давно с этим смирился. В конце концов, женский каблук — это тоже крыша над головой, причем весьма надежная. Его судьба, можно сказать, была полностью определена…
Чего не скажешь о самом Паше: он пока что находился на неком перекрестке — повторять свой прежний жизненный путь не хотел (неплохой, но можно выбрать и получше…), а новые дороги еще только-только намечались. И он лишь думал, по какой бы ему пойти.
* * *Заманчивее всего, разумеется, было сделать журналистскую карьеру, но уже немного по-другому. Не так, как раньше, и не повторяя прежних ошибок. Если в СССР всё и дальше будет, как в прошлый реальности (смерь Брежнева в ноябре 1982-го года, приход к власти Андропова, потом — Черненко и, наконец, Горбачева), то у него появится очень неплохой шанс проявить себя уже в конце восьмидесятых начале девяностых годов. То есть всего через насколько лет после окончания университета.