Журналюга (СИ)
— У меня через неделю, в следующее воскресенье, день рождения… Приходи!
— Ладно,- кивнул Паша, — приду. А кто еще будет? Ну, из наших, я имею в виду?
Майя назвала нескольких ребят и девчонок из класса — ни с кем из них Паша особо не общался и не дружил. Так — обычные школьные отношения. Но с большим удовольствием отметил, что Борьки Васильева среди приглашенных не оказалось. Пустячок, а приятно.
Уточнил только:
— Что тебе подарить? Все-таки семнадцать лет, девочка, считай, стала уже совсем большой…
— У женщин о таком не спрашивают! — кокетливо стрельнула глазами Майя. — Подари что-нибудь! Что захочешь… Только, пожалуйста, не собачек с кошечками — их у меня уже несколько штук!
Паша понял, что Майя имела в виду. Речь шла о ставших в последнее время очень популярными мягких игрушках производства одной провинциальной фабрики. Там год назад наладили производство довольно симпатичных мохнатых зверушек, изображающих из себя милых котиков и собачек. И их стало модно дарить на день рождения девочкам, девушкам и даже женщинам. Стоили эти игрушки около пяти-шести рублей и, несмотря на свой несколько странный вид (иногда нельзя было сразу сказать, кто это — котик, пёсик или вообще — какой-нибудь медвежонок), они нравились почти всем представительницам прекрасного пола.
Однако у Майи, судя по всему, вкусы были совсем другие. Или же ей, скорее всего, уже надарили столько этих нелепых, но довольно милых зверей (метко прозванных в народе пылесборниками), что на них у нее ачалась настоящая аллергия.
— Ладно, посмотрим… Подарю тебе что-то другое, — пообещал Паша. — Останешься довольна!
А сам подумал: вот еще один повод, чтобы срочно заняться продажей оставшихся брошюрок. Во-первых, обязательно нужно достать магнитофон и кассеты к нему с записями популярных западных групп (тех же «бонек» или «Чингизхана»), без этого современному молодому парню просто никуда, а во-вторых, надо купить приличный подарок для Майи. Лучше всего — набор косметики и модные духи. Разумеется, не советского производства, а что-нибудь импортное. Причем следовало заняться обеими этими проблемами уже в ближайшие дни — пока есть еще немного свободного времени. А то потом и уроки станут намного сложнее (учителя будут серьезнее нагружать домашкой, готовя ребят к выпускным экзаменам), да и общественных дел тоже прибавится — ведь ему придется делать что-то полезное как члену комсомольского бюро, как-то проявлять себя. Иначе зачем он всё это затеял?
К тому же пора было подумать о начале журналистской карьеры — надо устроиться корреспондентом (разумеется, пока внештатным) в какое-нибудь столичное издание. И желательно все-таки не в детскую «Пионерскую правду», где обычно начинали юнкоры (это все-таки не его уровень), а в какую-нибудь солидную молодежную или даже «взрослую» газету.
Можно, например, в «Комсомольскую правду». Почему бы и нет? Наверняка у них есть отдел, занимающийся проблемами учащейся молодежи, вот в него и следует сунуться со своим предложением. Мол, ч могу и умею писать статьи о школе и вообще о проблемах образования. Готов быстро и качественно выполнять любые задания редакции.
Паша хорошо знал, что учебно-воспитательная тематика обычно не пользовалась особой любовью и популярностью у газетных журналистов — слишком уж она однообразная, серая и скучная (то ли дело — спорт, международная жизнь или, скажем, кино и музыка), и ее часто спихивали начинающим корреспондентам. В том числе — и совсем юным, только начинающим свою карьеру в газете. И, само собой, прежде всего тем, кто мечтал поступить на журфак.
Что поделать, таковы были реалии жизни: освещать образовательную тематику акулам пера было все-таки надо (требовали комсомольские и партийные органы — для идеологически верного и правильного воспитания подрастающего поколения), но самим этим заниматься было как-то уж совсем в лом… Вот и давали задания молоденьким мальчикам и девочкам: сходи туда-то и напиши о том-то. Те с радостью бежали и старательно всё выполняли, притаскивали в редакцию неумелые, корявые, косноязычные тексты, а опытные и мудрые редактора отделов превращал эти наивные полудетские писульки во вполне приемлемые статьи. Которые время от время появлялись на третьих-четвертых полосах газет.
И все были рады и довольны: редактора выполняли план по освещению учебной и общественной жизни молодых советских граждан, а юнкоры получали публикации и вместе с ними — право поступать на желанный факультет. И даже гонорары — совсем небольшие, но все же…
Вот и надо ему срочно завязаться полезным делом — знакомства в редакции «Комсомолки» и начать выполнять задания (пока, разумеется, небольшие). Писать заметочки, небольшие статьи — всё, что потребуется. Чтобы к лету иметь хотя бы два-три (а лучше — больше) опубликованных материалов. Без этого на журфак МГУ можно вообще не соваться — не допустят даже к первому этапу, отборочному собеседованию, не говоря уже о самих вступительных экзаменах. Публикации были обязательным условием для поступления в университет…
Однако в качестве первоочередной задачи Паша наметил себе все-таки покупку подарка для Майи. Ведь надо было еще придумать, что именно дарить и где это достать. Хорошая косметика (особенно импортная) в соседней «Галантерее» ведь не продается… Пожалуй, следует наведаться в фирменный магазин «Ванда», расположенный на улице Полянка. В нем продавались товары из братской Польши, в том числе — и неплохая косметика, а также весьма популярные у советских дам духи «Быть может».
В Москве, как знал Паша, имелось несколько магазинов, торговавших одеждой, обувью, сумками, игрушками, косметикой, духами, предметами быта и сувенирами из стран социалистического лагеря (и даже вином, сигарами и сигаретами): «Ванда» (Польша), «София» (Болгария), «Лейпциг» (ГДР), «Будапешт» (Венгрия), «Ядран» (Югославия) и другие. В них время от времени выбрасывали в свободную продажу остро дефицитные (и чрезвычайно желанные для всех советских граждан) вещи: помаду и тушь, хорошую кожаную обувь (сапоги, туфли), оригинальные дамские сумочки, весьма приличный трикотаж (в том числе — и недавно вошедшие в моду черные и цветные водолазки), отличное белье (постельное и нижнее женское, кружевное), а также довольно дорогие и пафосные немецкие фарфоровые сервизы (например, «Мадонну»). Там бывали даже (о, боже!) настоящие дамские дезодоранты! И всё это богатство можно было купить по твердым государственным ценам.
Проблема заключалась лишь в том, что желающих приобрести этот ходовой товар было всегда намного больше, чем самих вещей, невозможно было удовлетворить чрезвычайно высокий спрос на него. При любом выбросе тут же образовывались длиннющие очереди, начиналась давка, и народ сметал с прилавков буквально всё.
Паша прекрасно помнил (еще по прошлой своей жизни), что по большей части внезапные товарные выбросы случались в самом конце месяца — магазину нужно было во что бы то ни стало выполнить план, иначе все его работники (от директора, товароведа, кассиров, продавцов и до последнего грузчика и уборщицы) остались без положенной премии. Но выкидывали дефицит обычно в самый разгар дня, когда все люди еще находились на работе или же учебе. Закономерности в этом процессе никакой не было — решение принимало руководство торгового предприятия в зависимости от ситуации с плановыми показателями. Поэтому наиболее умные (ушлые, предприимчивые) советские граждане в последних числах месяца (тем более — в конце квартала или же года) уже с самого раннего утра толкались возле популярных торговых точек и ждали, что нынче выкинут.
Брали всё, что давали — лишь бы успеть схватить. Если даже не пригодится самому, легко можно поменяться с родственниками, друзьями и коллегами по работе. По принципу «ты — мне, я — тебе», дефицит на дефицит. Караулить с самого утра у магазина Паша, само собой, возможности не имел, но он твердо знал, что часть самых ходовых вещей руководство и сотрудники торгового предприятия всегда оставляли себе (они же тоже люди, им тоже надо!), а потом перепродавали спекулянтам (куда же без них?). Разумеется, с хорошей прибылью для себя.