Холли внутри шторма (СИ)

Тэсса ощутила некоторое беспокойство вперемешку со жгучим любопытством: что на этот раз задумал обитатель морских глубин? Было ли ему одиноко и искал ли он себе новых друзей?
Прежде у него был Сэм, а потом — его сын Ричард, потом древнее чудище пыталось понравиться Мэри Лу, но только напугало девчонку.
И вот теперь, кажется, оно выбрало Мэлоди.
Мысль о том, что настолько могущественное существо отчаянно нуждалось в человеческом обществе, отчего-то больно ранила Тэссу. Это было как смотреть на большую и гордую птицу с подбитым крылом.
Не думая о том, как это выглядит со стороны, она сняла обувь и вошла в ледяную воду. Присела на корточки, протянула открытую ладонь, позволяя морю приласкать себя.
— Я тоже здесь, — сказала Тэсса негромко, — я тоже рядом.
Всплеснулась, встала на дыбы рядом волна — и вынесла на берег золотую диадему.
— Ну надо же, — поразилась Тэсса, разглядывая подарок. — Я теперь не только мэр и шериф Нью-Ньюлина, я теперь еще и его королева.
— Ух ты, — воскликнула Мэлоди, явно сраженная наповал столь щедрым уловом. — Как это у вас вышло? Р-р-раз — и заполучили цацку!
Что ей было ответить?
Для Мэлоди приключения только начинались.
И Тэсса молча пожала плечами, гордо нахлобучив диадему себе на макушку.
Лачуга Сэма действительно разительно преобразилась.
Тэсса придирчиво оглядела свежеокрашенные стены, новую бытовую технику, перестеленные полы и осталась глубоко озадаченной.
Как можно было протащить стройматериалы и стиралку с посудомойкой через всю деревню так, чтобы никто этого не заметил?
Кто мог это сделать и зачем?
— Подумаешь, дерево любви, — вынесла вердикт она. — Новые стеклопакеты на окнах — вот настоящее чудо.
Джулия, попивающая кофе на свежевыкрашенной кухне, с нескрываемым недоумением покосилась на сияющую изумрудами диадему, которая то и дело сползала с головы Тэссы.
Кажется, она сомневалась в нормальности всех жителей Нью-Ньюлина без исключения.
В управлении разрывался стационарный телефон.
Под его пронзительные трели Тэсса не торопясь открыла все окна, впуская в маленькое помещение морскую сырость.
Потом безо всякого смысла переложила бумажки на своем столе.
И только потом неохотно взяла трубку.
— Ее Величество Нью-Ньюлина у аппарата, — сухо объявила она.
— Тэсса Тарлтон? — резко спросил женский голос. — Это центральное управление кладбищ Утешения. Что за чертовщина у вас там происходит?
Значит, старикан Йен Гастингс настучал-таки про похождения неугомонного Малкольма куда надо.
Поморщившись, Тэсса поборола в себе желание бросить трубку и выдернуть шнур из гнезда.
— Чертовщина? — повторила она медленно. — Вы имеете в виду необыкновенное преображение лачуги Сэма?
— Что? Какой еще лачуги?
— Или дерево любви, выросшее из дохлой рыбы?
— Вы издеваетесь, Тарлтон?
— А может, речь идет об аномальном количестве осадков, выпавших на нашем берегу?
— Перестаньте морочить мне голову, — разозлилась невидимая собеседница. — Я говорю о покойнике, который самовольно покидает свою могилу среди бела дня! Это недопустимо!
— Совершенно с вами согласна.
— В Нью-Ньюлин уже выехали наши специалисты.
— Ждем с нетерпением.
— И давайте без этих ваших фокусов!
— Понятия не имею, о каких фокусах вы толкуете.
Положив трубку, Тэсса подошла к открытому окну.
— Понятно? — спросила она у моря. — Мы переходим на осадное положение. Закрывай границы, друг мой. Наглухо!
И она поправила корону на затылке.
Дома ее ожидал покойный Малкольм, который с самым небрежным видом сидел в кресле и читал газету.
— Дерево любви, — фыркнул он раздраженно, — фу-ты ну-ты! Лучше бы посадили дерево разлюбви. Фьють! И ты освободился от своих чувств навсегда. Порхай, как бабочка!
Под его ногами лежали комья земли.
Холли поглядывал на него с детским любопытством.
Фрэнк, который только пришел и еще не успел стряхнуть с себя запах стружки, — с угрозой и настороженностью.
 
Казалось, он вот-вот набросится на Малкольма, чтобы запихать его обратно в могилу.
Вероника только икала, сидя на верхних ступеньках.
Видимо, ее нервы окончательно расшатались.
И все это на трезвую голову!
Даже Тэссе захотелось плеснуть себе виски, но инквизиторский организм сложно было напоить.
— Ладно, — сказала она решительно, — Смиты, идите сюда.
— Ни за что к этому гаду не приближусь, — предупредила Вероника взвинченно.
— Да и мне неохота быть рядом с этой истеричкой, — расслабленно проговорил Малкольм.
— Почему у тебя на голове корона? — спросил Холли.
— Я могу сделать тебе скипетр, — хмыкнул Фрэнк, — красного дерева, например.
— Быстро, — приказала Смитам Тэсса.
Супруги — живая и мертвый — неохотно поднялись со своих мест и нерешительно приблизились.
— Так, — Тэсса поставила их перед собой и протянула вперед руки на манер папы римского, раздающего благословения. — Я спрашиваю тебя, Вероника Смит: отказываешься ли ты от этого мужчины? Клянешься ли ты никогда не посещать его могилу? Ни словом, ни мыслью не возвращаться к воспоминаниям о нем?
— Да ни за что, — возразила Вероника заносчиво.
— И я спрашиваю тебя, Малкольм Смит: клянешься ли ты найти в разводе покой и утешение?
— Вот еще, — мотнул головой он.
Тэссу их упрямство нимало не смутило.
— Таким образом, — торжественно провозгласила она, — властью, данной мне самой собой, центральным управлением кладбищ Утешения, инквизиторским орденом и советом графства Корнуолл, я объявляю вас бывшими супругами. Отныне, и впредь, и во веки веков вы разведены!
— Как это? — обалдело разинула рот Вероника.
— В смысле? — еще более ошалело завопил Малкольм.
Неосознанно они сцепились ладонями, прижались друг к другу плечами и смотрели на Тэссу, как на воплощение всего зла на земле.
— Только поглядите на них, — пожаловалась она, — сами же мне прохода не давали, требуя избавить их друг от друга. А теперь что с ними случилось?
— Я никогда не оставлю тебя в покое, — заверила Вероника Малкольма.
— Я буду изводить тебя даже после смерти, — заверил Малкольм Веронику.
— Ну разумеется, он вылез из могилы, — заметил Холли. — А кто бы не вылез, если бы его преследовали с таким маниакальным упорством?
— Ромео и Джульетта, блин, — буркнул Фрэнк, — с погоста, где встречают нас событья.
— Выметайтесь отсюда, — разозлилась Тэсса, которая ничего в Смитах не понимала, — у меня от вас голова кругом.
Так и не разъединив рук, бывшие супруги охотно двинулись к выходу.
— Я покажу тебе звезды над морем, — говорила Вероника.
Какие еще звезды! Небо заволокло тучами.
— Я покажу тебе цветы рядом с моей могилой, — говорил Малкольм.
Какие еще цветы, лето давно закончилось!
Тэсса устало закрыла за ними дверь и плюхнулась на диван.
— Ну? — спросила она сердито, будто Холли с Фрэнком были в чем-то виноваты. — И чего вы на меня так таращитесь?
— Ты у меня тоже дубина, — хмыкнул Холли, — как и этот громила. Угораздило же такого нежного цветочка, как я, распуститься среди непролазного буерака. То, что люди говорят, Тэсса Тарлтон, и то, чего они хотят на самом деле, — очень редко совпадает.
— Лихо ты, — пробубнил Фрэнк, — тяп-ляп, и готово.
— Вы что, решили объединиться против меня? — не поверила она своим ушам.
— Как можно, — округлил глаза Холли, — у тебя же власть, данная самой собой, центральным управлением кладбищ Утешения, инквизиторским орденом и советом графства Корнуолл.
— И блестяшка на голове, — поддакнул Фрэнк.
Переглянувшись, они вдруг захохотали, и Тэсса ощутила, как ее раздражение смывает теплой волной.
Дом — смеющиеся люди — закрытые двери — и никого постороннего внутри.
Хорошо-то как, если подумать.