Когда настанет время возмездия (СИ)

— Соглашусь, если, конечно, чик-чик не решит примерить на себя роль Отелло.
На сей раз я прыскаю со смеха, а Марко лишь пожимает плечом на ещё один недовольный взгляд Алека. Однако промолчать он тоже не может.
— Я официально вычёркиваю тебя из списка, чьи шутки можно считать хотя бы за сносные, — ворчит он, прищуриваясь на ухмыляющемся лице друга.
— Ну, не знаю, — вставляю тут же, — как по мне, сравнения тебя с Дездемоной, это пожалуй лучшее, что случилось со мной за сегодняшний день.
Я продолжаю посмеиваться, нагло выдерживая выразительный взгляд Алека, сиюжесекундо обращённый на меня, и вдруг понимаю, что сказала чистую правду. Внезапно обстановка не кажется мне уже такой враждебной, а я забываю вообще, что здесь по-прежнему сидит Николь, которая остаётся молчаливой. И хотя чувствую её обжигающий взор, словно с той стороны полыхает газовая горелка, не предоставляю ей такой роскоши, как посмотреть на неё в ответ. Всё моё внимание — это Алек, и я на сто процентов уверена, что и для него никого не существует.
— Когда я буду планировать отмщение Марко, я обязательно вспомню, чью сторону ты предпочла занять, Отелло, — это не звучит как угроза, хотя и знаю, что расплата настигнет первой меня, нежели Марко.
Но я слишком довольная тем, насколько всё резко стало привычным, чтобы перестать смеяться. А ещё готова признать, что в первые комментарий Николы действительно разрядил обстановку, вместо того, чтобы усугубил напряжение.
Хлопает входная дверь, и все разом перестают издавать любые звуки, смотря в сторону коридора, но тут же прозвучавший мягкий голос Несс в исполнении не совсем мягкого ругательства мигом гасет вспыхнувшее напряжение. Несс входит на кухню первой и её лицо сразу озаряется сияющей улыбкой. Она игнорирует абсолютно всех, направляясь быстро ко мне, и едва ли не на ходу закидывает мне руки на шею, зажимая в удушающих объятиях.
— Слава богам, ты оказалась жива, — почти тараторит она слишком эмоционально. — Ты не представляешь, как все перепугались, когда ты пропала. Пока Зак не нашёл твой плеер, у нас даже не оставалось других вариантов, кроме как думать, что тебя больше с нами нет.
Слова Несс не злые, нет. Они пропитаны горечью и скорбью пережитых переживаний, но они так сильно задевают внутри меня что-то живое, что чувствую, как грудь пронзает резким ударом молнии. Сердце грохочет в ушах, и меня бросает в лёгкий жар от волнения. Я не сразу понимаю, что вокруг снова все притихли, а Несс так и продолжает говорить, но её слова обрывочны для меня. Они все думали, что я мертва…
Взгляд сам находит глаза Алека, он их не отводит, а внимательно наблюдает за эмоциям на моём лице. Он тоже так думал, осознаю я, видя в его тёмных глазах воспоминания, словно смотрю их вместе с ним. И теперь его поведение становится мне ещё более понятным. Честно, это загадка, как после всего, он всё-таки сделал над собой усилия и уступил мне, позволив участвовать во всём нашем замысле. И от этого я начинаю ценить Алека ещё больше, если такое в принципе возможно.
— Не подумай, я совсем не рада, что ты оказалась у Ордена, но это всё равно лучше, так как ты сидишь сейчас с нами.
И всё-таки я что-то да пропускаю из её речи. Не могу сказать, что у Ордена было лучше: всё то время, я только и желала себе смерти, но как итог, она права — сейчас я здесь, с ними.
Пытаюсь улыбнуться, но губы почти не двигаются, лишь дёргается вверх один уголок. Улыбка выходит сконфуженной и довольно болезненной, но мой мозг по-прежнему не способен перенести меня на сто процентов в реальность. Я не пережила это, как бы себя ни обманывала, как бы ни старалась что-то кому-то доказать и как бы сама ни желала, чтобы всё последнее было правдой. Рана гноится, а её даже не стараюсь вылечивать, предпочитая игнорировать её существование. Когда-нибудь она обойдётся мне плачевным исходом, но и это я предпочитаю не признавать.
— Спасибо, Несс, — отвечаю едва слышно и практически на автомате, даже сама не догадываясь, за что именно благодарю её.
 
За переживания? Или что напомнила мне о том, что я не зря пережила те недели у Виктора?
Несс отмахивается, но в её всегда добрых, нежно-голубых глазах вижу промелькнувшее искреннее понимание, когда она с улыбкой выпрямляется, отдаляясь от меня, словно могла почувствовать, как мне внезапно понадобилось пространство.
Алек тут же освобождает стул, уступая ей место, а я с лёгким чувством дискомфорта обвожу взором всех остальных. И даже с лица Николь на удивление на короткое время сходит неприязнь, которую она питает ко мне. Дамьяна замечаю последним, он так и остаётся стоять в дверном проёме, когда Алек присоединяется к нему, облокотившись плечом о стену. Он мне тоже улыбается, молчаливо выражая согласие со всеми словами Несс, и мне снова становится как-то некомфортно. Особенно перед ним: сейчас в его внешнем виде не имеется и намёка, что практически неделю назад он получил пулю, когда они спасали меня, но я то знаю, что ни один из них не должен был так рисковать собой, как Дамьян.
Разве я заслуживаю этого?
Я не могу на это ответить. Могу лишь сказать, что я бы не хотела, чтобы хоть кто-то когда-либо страдал из-за меня. И тут же задумываюсь о том, имеем ли мы право втягивать в назревающую войну остальных? Мои мотивы понятны, они проще простых — я хочу перестать бояться, хочу, чтобы Виктор исчез. Алек желает отмщение и также, как и я, хочет, чтобы это имя не мешало нам жить так, как пожелается. Ну и Елай, — главный желающий пробраться на базу Виктора, — он тоже хочет отомстить. Возможно у него имеются ещё причины, о которых он упоминал только вскользь, но в любом случае, хотя бы он знает, за что собирается бороться. А остальные?
Мне чертовски совестно, что остальные даже не совсем понимают, за что они собираются сражаться. А ещё Николь… Вот, чью роль я не понимаю во всём этом, потому что она с участливым видом следит за парнями, по-видимому вникая в их разговор, когда Алек начинает вкратце рассказывать суть плана, хотя ничего особенного так и не говорит. Все основное они собираются обсуждать, когда к нам присоединится Елай. Ни Алек, ни Марко, ни Никола не отрицают больше, что Елай нам нужен. Это странно, и, возможно, я чего-то не знаю.
— Как бы мне ни хотелось этого признавать, но он продумывал план по уничтожению Виктора намного дольше, а значит, он может предложить что-то действительно полезное, — отвечает Алек, когда я, выйдя на улицу, спрашиваю его про Елая и почему как такового разговора не случилось. — Просто мы должны были обсудить вариант запасного плана, который будем придумывать параллельно основному, на всякий случай, если он всё же окажется не тем, за кого себя выдаёт.
Елай и так не тот, за кого себя выдаёт, это я знаю на подсознательном уровне, но Алеку не говорю. Это не тот вид секрета, о котором говорит Алек. Ухожу с головой в это непонятное предчувствие, пытаясь хотя бы предположить с чем связаны мои ощущения, но все попытки тщетны и глупы.
— Ники — это яблоко раздора, принцесса, — внезапно заговаривает Алек, когда мы почти оказываемся у крыльца.
Я с непониманием оборачиваюсь к нему и только спустя пару секунд осознаю, что он, по-видимому, думает, что мой отрешённый вид из-за обиды. Спешу ему что-то ответить, но нежное, почти осторожное прикосновение его тёплых пальцев к замёрзшим моим, проносящееся мурашками по спине, сбивает все мысли. Алек берёт мои пальцы в свою руку и смотрит на них так, словно ему неудобно глядеть в глаза.
— Это вся её суть, хотя и не могу сказать, что она это делает специально, просто она не любит скуку, всегда плетёт интриги и любит сталкивать участников её веселья лбами.
Алек оправдывается за неё?
Не могу воздержаться от язвительного комментария.
— Однако, это не смущало тебя несколько лет, когда ты был с ней.
Когда Алек поднимет на меня взгляд, по нему видно, что он ожидал от меня этого удара, но всё равно морщится, словно удар пришёлся болезненный.