Настоящая фантастика – 2011
Владелец ресторации сеньор Себастьян, круглый, как бильярдный шар, и розовощекий, точно рубенсовский херувим, выкатился из распахнутых настежь французских дверей заведения, взяв курс прямиком к столику тореадора.
– Ах, сеньор Мигель! Ах-ах! – воскликнул он, прижимая к груди пухлые ухоженные ручки. – Какой восхитительный, великолепный, фантастический бой! Ах-ах! Когда бык первый раз бросился на вас, у меня сердце так и забилось, так и забилось. А жена говорит: «Ты слишком стар для Торос». Ну не дура ли? А я ей и говорю…
– Как поживает мой заказ? – перебил ресторатора Мигель. Эта маленькая бестактность в отношении хозяина «Эль Пуэнте» была необходима. Если его не остановить, сеньор Себастьян мог болтать бесконечно долго.
– О, его уже привезли! Исключительный экземпляр этот Четвертый! Я лично следил за разделкой, – толстяк преданно взглянул на Мигеля. – Ну-с. Что бы вы хотели испробовать сегодня? Грудинку, почечную часть или, может быть, филей? Или… – тут сеньор Себастьян закатил глаза и причмокнул губами, – предложить вам область, отмеченную вашим смертоносным эстоком? Эль корасон! Что скажете?
– Да, пожалуй, последнее предпочтительнее, – идея понравилась Мигелю. Было в ней что-то древнее, правильное.
– Что изволите пить?
– Бутылку Gran Sangre.
– Овощи? Зелень? Соус?
– Поганить отличное мясо всякой травой? Святотатство!
– Как скажете, сеньор Мигель. Как скажете, – хозяин принялся отвешивать глубокие поклоны, каждый раз рискуя удариться лбом о край стола. – Ваш заказ будет выполнен незамедлительно. – Он попятился от Кортеро, еще раз поклонился и покатился ко входу в ресторан.
– Что вы имеете против растительной пищи, мистер Кортеро?
Погруженный в воспоминания о минувшем бое, матадор удивленно поднял голову и пожалел, что не заказал у сеньора Себастьяна отдельный кабинет. Особа, только что захватившая место напротив, определенно была журналисткой. Характерный акцент, беспорядок в одежде и бесцеремонность, с какой было нарушено уединение Мигеля, указывали на то, что женщина является уроженкой Соединенных Штатов.
– Я не привык обсуждать свои гастрономические пристрастия с первыми встречными, которые даже не удосужились представиться, – Кортеро холодно взглянул на незнакомку.
– Джулия Прист, репортер. Телеканал Animal Planet, – журналистка протянула руку. Кортеро вскочил и со всей возможной галантностью (уж он-то не нарушит приличий!) поцеловал выпирающие костяшки пальцев на бледной некрасивой кисти американки.
– Что вы себе позволяете?! – Джулия отдернула руку. – Я прогрессивная женщина! Меня унижают ваши средневековые методы ухаживания!
– Но я вовсе не собирался…
– Ах, простите! Я все время забываю, что это не Штаты, – она снова раздвинула губы в профессиональной улыбке. «Надо же! Не треснули! – мысленно восхитился Кортеро. – Должно быть, такой оскал тренируют годами». – Знаете, – журналистка доверительно наклонилась вперед, – у русских есть пословица: «Сколько волка ни корми, все равно по-волчьи выть» – или что-то вроде этого. Дикий народ!
– Ничего страшного, мисс Прист. Я понимаю. – Мигель очень надеялся, что после его слов разговор будет окончен. Как он ошибался!
– Отлично! – Американка повернулась в сторону зеленой изгороди, отделявшей ресторанный дворик от улицы. – Билли, иди сюда, мистер Кортеро согласился дать нам интервью!
Над кустами поднялся здоровенный негр в красной бейсболке и майке «Чикаго Булле» – очевидно, он прятался там, пока Джулия вела переговоры. На плече великана примостилась камера.
– Перед вами человек, работа которого состоит в том, чтобы убивать несчастных животных на потеху толпе. Само слово «матадор» переводится с испанского как «тот, кто убивает», – затараторила Джулия по-английски. Кортеро неплохо знал этот язык, но виду не подал. «Значит, будем выть по-волчьи», – решил Мигель.
– Скажите, мистер Кортеро, вам не жаль быка, когда вы пронзаете его шпагой?
– На бойнях каждый день забивают тысячи быков. У нас с торо на арене равные шансы.
– Но разве это не та же самая публичная бойня?
– Ни в коем случае. Это тавромахия, ритуальный поединок. Битва с Врагом.
– Врагом? Каким еще врагом?
– У рода человеческого есть только один Враг.
– Терроризм? – неуверенно предложила Джулия и почему-то оглянулась на своего спутника.
– Вы не ходите в церковь?
– Что за вопрос? Конечно, хожу, – обиделась Джу-лия. – Между прочим, последние исследования установили, что женщины на десять процентов более набожны, чем мужчины.
– Так вот, когда торо выходит на арену, он становится одержим бесами. Если он повергнет человека, то будет терзать его так долго, как только сможет. Своим уколом я освобождаю животное от дьявольского присутствия.
– А потом поедаете его?
– Не только я. После боя мясо продается в рестораны. Кстати, не желаете ли присоединиться?
– Боже упаси! Я вегетарианка!
– Что ж, никто не совершенен.
– Как вы относитесь к португальской корриде? – решила сменить тактику американка.
– Жестокая бессмысленная забава, как вы говорите, «на потеху толпе», – последнюю фразу Мигель произнес по-английски. Видно было, что Джулия удивлена, но не обескуражена. «Похоже, чувство стыда им ампутируют перед зачислением в штат», – решил тореадор.
– Но они же не убивают животных!
– Это не совсем так. Представьте себя быком. Вы молодой эль торо в расцвете сил. Ваши рога – несокрушимый камень, ваши мышцы – древесные корни, ваше дыхание мощно и жарко. А еще у вас здоровенный эль конто! Вы можете представить, что у вас эль конто, мисс Прист?
– Всем известно, что женское воображение на пятнадцать процентов богаче мужского. Конечно, я могу представить! – фыркнула журналистка.
– Так вот, вы находитесь в загоне, но все равно чувствуете запах телок, преследующий вас от самой ганадерии. Вы мечтаете о том, как доберетесь до них и покроете всех до единой.
Но тут звучат трубы. Электрические разряды, причиняя боль, направляют вас по темному коридору. Двери открываются внезапно. Вам в глаза бьет слепящий белый свет, а вслед за ним приходит звук. Рев тысяч глоток обрушивается на вас подобно горной лавине. Прямо перед вами – виновники всех бед. Вы абсолютно уверены – это они. И тут зло входит в вас, прямо в кровь, в сердце. Вы бросаетесь вперед. Растоптать, порвать, пронзить рогами. Но враги оказываются ловкими. Они уходят от удара, заставляя инерцию тащить вас по арене. Наконец вам удается развернуться. Вы испытываете гнев и снова бросаетесь в бой. Через некоторое время вы начинаете уставать, а враг все так же ловок и неуязвим. Вы напрягаете уставшие мышцы тела и бросаете его в полет. Будь перед вами стена из бетона, и она бы не устояла. Но враги снова ускользают. Их оружие рассекает воздух совсем рядом, а вы не можете повернуться, не можете поднять голову, потому что мышцы на вашем загривке разорваны пиками кавалейро. Вы понимаете, что они могут убить вас в любой момент. Это эль Диабло коварно покинул вас, как он покидает всех своих приспешников. Место кровавой ярости занимает страх и смертный холод. Вы смирились со своей участью, а значит, умерли. Еще совсем недавно вы – король, переполненный жизнью, а теперь раздавленное несчастное существо, готовое к смерти. Во времена Франко нечто подобное устраивали пленным коммунистам. Бык в тораде не погибает, но вскоре умирает сам, либо его забивают на мясо после боя. А теперь скажите мне, мисс Прист, какая коррида гуманней?
– Браво! Брависсимо! Вы не только воин. Вы поэт! – Мигель удивленно заморгал. Нахальную журналистку и чернокожего оператора точно ветром сдуло. Теперь на их месте находились два презабавных субъекта. Один из них был высок ростом и до крайности худ. Желтоватая бледная кожа туго обтягивала острые скулы долговязого. Продолговатую голову с крупным острым носом венчала невероятной высоты и пышности шевелюра зеленых волос. Напарник зеленоволосого казался ребенком по сравнению со своим высокорослым товарищем. Его кожа, неестественно бледная, казалась прозрачной – если присмотришься, можно различить артерии. Маленький носил короткие аккуратные усики и старомодное пенсне в серебряной оправе. Красноватая башня его шевелюры была вполовину ниже, чем у напарника, свисая по краям длинными бордовыми дредами.