Становление Хранителя (СИ)
Чем больше был город, тем больше было кровавое пятно, в которое он превращался. Где-то начинались пожары, и скелеты, обагренные пламенем, превращались в поистине страшное зрелище. Через связь, образованную чарами, я мог видеть глазами мертвецов. Пленные, как ни странно, оказались в столице. Там шли самые ожесточённые бои, но защитники неизбежно проигрывали не чувствующим боли существам, чья ненависть заставляла их двигаться вперёд. Пехотинцы, латники, даже маги. Всех их заперли в одной-единственной огромной клетке.
Я поспешил, разрывая воздух за собой. Ракетой не назовёшь, но скорость всё равно оказалась хорошей. Достаточно, чтобы добраться до нужного города в считанные мгновения. Мостовая превратилась в настоящий кошмар эпилептика — всё двигалось, мельтешило, а фоном, как и полагается, выступала кровь. Её здесь, что логично, было куда больше, чем в других местах королевства варваров. Хлюп, хлюп, хлюп. Когда я перешёл на шаг, каждое движение отзывалось противным хлюпающим звуком. Придётся помыть ботинки, когда закончу.
От всей крови я всё равно не отмоюсь, она как жвачка — прилипла к душе.
Дома в пару этажей, редкие лавочки, уже превратившиеся в жалкое подобие самих себя. Впрочем, они и раньше не отблёскивали красотой и грацией. Варвары строили в минималистичном стиле, а их торговля ещё не отошла от уровня бартера. Какой интересный контраст создавала картина, развернувшаяся вокруг: чистое голубое небо над головой и вездесущий запах смрада и смерти.
Хлюп-с.
Тьфу, в кишки наступил. Какая-то женщина, находясь на смертном одре, сыпала в мою сторону проклятьями. Именно на её внутренности я случайно попал пяткой.
— Ты умрёшь… Ч-чудовище… — шептала она, не в силах перейти на крик.
— Миллионы расчленённых в ваших дьявольских ритуалах детей передают вам привет, — улыбнулся я, одним метким ударом ноги растаптывая лицо девушки. Хрип, а затем тишина.
Вообще всё как-то слишком резко стихло. Проверив ситуацию, я понял, что вызванная армия, в общем-то, закончила. Последние выжившие, за исключением пленных в клетке, собрались на площади. Армию вырезали где-то поодаль, а здесь остались только успевшие сбежать жители столицы да часть личной гвардии Цысберга. Так называемые жрецы, наиболее приближённые фанатики.
— Возвращайтесь, о воины. Ваша месть исполненна вашими руками. Спите спокойно впредь, и да не будет ваш покой нарушен во веки веков, — проговорил я, вновь вытянув руки вперёд. Шедшие где-то в переулках солдаты нежити растеклись в хороших размеров лужицы, аналогичное случилось и со всеми по стране.
Протопав вперёд, я завернул за угол, и наконец увидел высоченную решётку. За ней, с испугом глядя на новое существо, стояли пленники, взятые варварами из армии Асцаин. Их было около сотни. Что ж… Разумеется, опознавательных знаков на мне не было, но факт того, что я спокойно прошёл по залитой на пару сантиметров кровью мостовой, ни разу не дёрнувшись, вызывал определённые сомнения. И пресловутый страх.
— Ч… Чудовище! — выкрикнул один из первых солдат, увидевших меня.
— Спокойно, солдат, — сохраняя каменное выражение лица, произнёс я. — Я пришёл за вами.
— К-кто вы? — еле справляясь с дрожащими коленями, спросила одна из целительниц, непонятно каким образом попавшая в клетку.
— Вы можете знать меня под именем Джон, — ответил я, подходя ещё ближе и протягивая руку к огромному замку. — Меня прислала Розалия, главнокомандующая армией Асцаин.
— Мы… Спасены? — всё ещё не веря в свои собственные слова, произнесли по ту сторону решётки. — А эти мертвецы? Это в-вы?
— Я, — не стал я скрывать очевидного. — Вырезать город за городом было бы слишком долго, вам не кажется?
Ни у кого не нашлось, что мне ответить. Срезав энергетическим клинком дужку, я отворил ларчик, сам отойдя в сторонку. На меня до сих пор смотрели с недоверием, но в чьих-то глазах показалась благодарность. Хм, выходит, люди королевства куда более стрессоустойчивы, чем казалось. В генах это формируется, что ли? В любом случае.
— Выходите, смелее, — сделал я приглашающий жест. — Больше вас никто не тронет, даю вам слово.
— С-спасибо… — первой решилась целительница в разорванной в нескольких местах робе.
За ней клетку покинули и остальные. Образовавшаяся передо мной толпа была измождённой, усталой, на многих людях я заметил следы ментальных заклинаний, но ни один из солдат не оказался сломлен. Активировав полёт, я подлетел на пару метров ввысь, чтобы все могли видеть и слышать.
— Через несколько часов сюда прибудет основные части Асцаин, — начал я. — До этого момента попробуйте найти провиант и оружие, на всякий случай. Часть варваров могла спрятаться, и они не остановятся ни на секунду перед тем, как попытаться отрубить вам голову.
— Эти люди… Действительно заслужили такую участь? — задала мне вопрос всё та же целительница.
— Вас пытали, — не спросил, а утвердил я. — Часть, скорее всего, убили. Знаете, что варвары творят с трупами? Расчленяют. Что-то идёт в пищу, что-то — в ритуальную магию.
— Н-но… — попыталась начать дискуссию девушка, упорно глядя мне в глаза.
— А девушек превращают в послушных рабынь, — сурово припечатал я. — Ломают ментальной магией, а затем творят непотребства до тех пор, пока ваши тела не придут в негодность. Заслужили ли они такую участь? Нет. Они заслужили участь куда хуже, чем я предоставил.
После этого любое роптание в толпе прекратилось. Люди разбредались, кто-то поднимал оставленное противником оружие, кто-то сразу шёл к домам в надежде найти что-нибудь поесть. Целительница отправилась вместе со всеми, отказываясь больше смотреть мне в глаза. Привыкайте. Я не Крис. Да и он вряд ли стал бы пытаться решить всё миром. Уж этот-то Герой понимает, что некоторые просто не достойны жизни.
— Эй, малютка, — раздался женский голос где-то у подворотни. — Иди сюда…
Да чёрт возьми!
Полёт спас наивную целительницу, присевшую на корточки и протянувшую руки к завёрнутому в тряпьё ребёнку. Я приземлился аккурат вовремя между девушкой и тем, кому она от всей души предлагала помощь. Идиотка.
— А-А-А-А-А! — заорало дитя, ринувшись вперёд, на ходу доставая из-за пазухи неплохих размеров кинжал.
— Разрыв, — немедленно ответил я, выбросив руку вперёд.
Одежду разорвало, кровавые фонтаны сразу дали понять, что ребёнок не жилец. Оружие отлетело в сторону, а тонкий слой фиолетовой жидкости на лезвии намекнул, что оно было ещё и отравлено. Слетевший капюшон открыл грязные длинные волосы и искажённое в злобной гримасе девчачье личико.
— Я… Я же могла помочь… — не выдержала всё-таки девушка и упала на колени, опустив взгляд в окровавленную мостовую. — Почему она хотела убить меня… Почему…
— Ты поступила так, как поступают герои, — опустившись на колено рядом с целительницей, произнёс я. — А я — так, как поступают злодеи. Только почему-то ты сейчас жива, а твой враг валяется в луже своей и чужой крови.
— Это неправильно… — начала она заливать слезами алую каменную кладку.
— Мужчина, женщина, старик, ребёнок — все роли на войне меняются на одну, — процедил я. — Противник. Безжалостный, беспощадный. Неостановимый. Эта малютка с удовольствием бы сожрала тебя за ужином, понимаешь ты или нет, чёрт подери?!
— Эльза, не надо, — положил ей руку на плечо один из воинов. Судя по сединам и шрамам, это был офицер. — Джон прав. Во всём прав. Мы можем хотеть поступать, как герои, но для выживания мы обязаны поступать, как злодеи.
— Я не могу этого принять! — взорвалась девушка, поднимая лицо, полное слёз, и впиваясь взглядом мне в глаза. — Как? Скажи мне, как можно с этим жить?! Ты только что истребил целую страну! И эта девочка… Сколько из них ещё были убиты?!
— Твой товарищ сказал правильную вещь, — холодно ответил я. — С этим не живут. С этим выживают. Если человеческий разум не способен что-то принять, он переключается в режим тревоги. Чувства обостряются, движения ускоряются… А баланс добра и зла в душе шатается, словно маятник.