Очарование страсти

— Перри Гарстона? Да, с этим у меня все покончено.
— Никаких оглядываний назад и сожалений, к которым часто так склонны многие женщины?
— Я думаю, что нет. Я знаю, что могу вполне спокойно думать о том, что он женится на другой девушке.
Уорнер Бельмонт внезапно остановился.
— Я этому рад, — сказал он. — Теперь во мне опять говорит любопытство, наверное уж очень бесцеремонное: что же вызвало такое изменение — неожиданная поддержка друзей, работа, сила вашего собственного характера или... новая привязанность?
Хотя она и знала, что в темноте он все равно не увидит ее лица, она не осмеливалась поднять на него глаза. Потому что в этот момент она слишком отчетливо почувствовала, что именно навсегда вытеснило память о Перри из самых глубоких уголков ее сердца. И ощущала, что даже в своем зарождении это чувство к человеку, стоящему рядом, превосходит все, что она знала раньше. А она-то думала — и даже говорила Деннису, — что после Перри она больше никого не полюбит!
В ответ на его вопрос она сказала с легкой уклончивостью:
— Я думаю, что, наверное, друзья и работа. И понимание того, что нужно жить дальше, что бы ни случилось.
— Ну, вы не по годам мудры, — заметил он.
Она ничего не ответила, слишком поглощенная новыми проблемами, возникшими перед ней. Ведь, несмотря на то, что теперь они смогут лучше понимать друг друга, у нее не было иллюзий, что дружеская близость этого дня может продолжаться бесконечно. Когда они в следующий раз встретятся в операционной, он будет хирургом, а она — сестрой, и ничто не будет их сближать, кроме работы, которую они будут делать вдвоем. Потом они разойдутся в разные стороны, куда повлекут каждого его интересы. В частной жизни Уорнера Бельмонта для нее нет места, и у него не возникнет желания разделить ее жизнь. Неужели любовь всегда означает страшное одиночество сердца?
А он непринужденно спрашивал ее, знает ли она или часто видит одну девушку из аптеки — некую мисс Фейерс?
— Да. Я знаю ее.
— Это звучит очень сдержанно. Она вам не нравится?
Боже мой, думала Лин, почему он так наблюдателен, да еще с такой интуицией? Вслух она ответила:
— Просто она не входит в число моих друзей.
Он засмеялся:
— Тем самым вы даете понять очень многое в области отношений женщины к женщине! Ну хорошо. Она и мне никакая не приятельница. Я просто встретил ее у мисс Адлер, и она сказала, что работает в аптеке в Бродфилде. Оказалось, что они с Евой — дальние родственницы.
Они замолчали, подойдя к калитке ректорского сада. Он нащупал ручку, а Лин вдруг представила, что сейчас он заговорит о своей дружбе с Евой Адлер. Но он быстро открыл засов, и через минуту они уже были в домашнем тепле, где их ждали Мэри и Деннис.
— Так что ты оказалась права, Лин, — задумчиво сказал Деннис, когда услышал их рассказ. Он повернулся к Уорнеру: — Хочу вас поблагодарить. Вы сделали то, к чему я никак не мог подойти, а если бы и решился, то пришлось бы прибегать Бог знает к чему. Значит, считаете, что можно устроить Джонни в Бродфилд?
— Да. Займусь этим сразу, как приеду туда, — пообещал Уорнер.
Разговор перешел на их планы на вечер. Деннис сказал, что в семь часов фехтовальная секция Дигбет-клуба будет ждать Уорнера. Значит, нужно было выехать из Эмберли к шести пятнадцати. Но тогда это было бы слишком рано для Лин, которой придется вернуться в больницу, хотя у нее нет дежурства в эту ночь.
— На меня не обращайте внимания, — быстро сказала Лин. — Если вы меня высадите на станции...
— Но я тоже еду в клуб, нужно какой-то ужин там приготовить, — вступила в разговор Мэри. — Может быть, составишь мне компанию и поедешь на следующем поезде, если есть еще поезда?
— Есть последний, который уходит в девять.
— Ты не была в Дигбете целую вечность. Прошу тебя, поезжай на этом поезде, — умоляла Мэри.
— А можно и по-другому, — предложил Уорнер. — Я могу отвезти вас прямо в Бродфилд после занятий.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — сказала Лин, хотя сердце ее сильно забилось при мысли, что она могла бы еще немного побыть в этой дружеской атмосфере, которую создало для нее волшебство Эмберли. — Этот поезд вполне удобен для меня, и к его прибытию всегда подходит наш автобус из Бродфилда.
 
Она не знала, согласился ли он с ней или остался при своем предложении, потому что в этот момент Деннис стал обсуждать, как им ехать.
— Если ты и мистер Бельмонт поедете вперед в его машине, мне бы хотелось, чтобы Мэри заглянула к миссис Бейнер посмотреть, не надо ли ей чего-нибудь, раз они собираются положить Джонни в больницу чуть ли не завтра.
Выяснилось, что это устраивает всех, и Лин, взглянув на часики, сказала, что ей пора идти укладывать свой чемодан. Деннис пошел к себе в кабинет, чтобы собрать кое-какие бумаги, которые нужно было отвезти в клуб, а Мэри и Уорнер остались у огня.
Только один раз по дороге в Спайрхэмптон Уорнер задал неожиданный вопрос, хотя и непринужденным юном:
— А вы мне говорили, что собирались привезти Дринана сюда, в Эмберли, на эти выходные?
Удивленная Лин ответила:
— Нет. Просто как-то речь не заходила.
— Да ведь мы говорили о нем, — напомнил он ей.
— Да, но... — Она замолчала, не зная, что сказать, потому что этот внезапный вопрос смутил ее, и остаток пути она ломала себе голову над тем, какое же значение могло иметь ее сообщение, если бы она его и сделала.
Уорнера Бельмонта с нетерпением ждали в клубе. Он переоделся в белый свитер с застежкой у горла и фланелевые брюки и стал чуть ли не таким же стройным и гибким, как и мальчишки, обступившие его, когда он, сидя на краю стола, вел с ними предварительную беседу, рассказывая и показывая инструменты фехтовального искусства.
Лин сидела у самовара, задвинутая длинным импровизированным столом на козлах, и слушала его голос, с легкими, дружелюбными интонациями, время от времени прерываемый громким хором: «Да, сэр», «Да, сэр», — это гомонили десяток собравшихся вокруг него мальчиков. Она была удивлена этой новой стороной его характера. Он, внешне такой строгий и недоступный, оказывается, мог вызвать расположение и доверие при первой же встрече.
Мэри стояла у подноса с горой бутербродов и булочек, осаждаемая голодной толпой мальчишек, только что закончивших тренировку по боксу. Деннис сидел в дальнем углу среди группы мальчиков, которым он показывал, как вязать морские узлы. Лин была еще ничем не занята, как вдруг сообразила, что сейчас клиенты Мэри прибегут к ней за чаем, и приготовилась к набегу, но в этот момент зазвонил телефон в маленькой комнате за ее спиной, и Деннис крикнул:
— Лин, если ты свободна, возьми трубочку, пожалуйста!
Лин кивнула и выбралась из-за стола. В трубке послышался голос — женский, явно культурный.
— Это Дигбет-клуб, наконец? — Собеседница была почему-то немного раздражена.
— Да, это Дигбет-клуб. Кто говорит? Чем могу быть полезна?
— Насколько я поняла, это должен быть клуб мальчиков. Кто вы? Уборщица или кто? — требовательно допрашивал голос.
Лин не удержалась и хихикнула:
— Нет, я не уборщица. Скорее «кто». Я здесь помогаю кормить мальчиков. Но мистер Дорн здесь. Если вам нужно поговорить с ним, пожалуйста, назовите ваше имя.
— Мне не нужен мистер Дорн. Мне сказали, что мистер Уорнер Бельмонт должен быть в клубе, и он мне нужен. Скажите ему, пожалуйста, что мисс Адлер хочет поговорить с ним.
Это было не столько просьбой, сколько командой, и Лин пришлось проглотить свое неприятное впечатление, особенно когда последовало:
— И пожалуйста, поскорее.
Лин показалось, что вся поспешность была просто следствием нетерпеливости мисс Адлер.
Когда Уорнер Бельмонт подошел к телефону, он не закрыл за собой дверь комнаты, и Лин, начавшая разливать чай, стала невольной слушательницей разговора, хотя и с одной стороны. Вначале он долго слушал — видно, в ухо ему лился нескончаемый поток слов, потом он спокойно сказал: